Однажды я делал очередные скриншоты в офисе 2K и услышал его болезненный вздох. Обернувшись, я увидел, как он сгорбился над своей клавиатурой.
– Ты в порядке?
Он откинул назад волосы и уставился на меня стеклянными, моргающими глазами.
– Да, а что такое?
– Ты просто сейчас вздохнул с таким звуком, будто это грустный воздушный шарик покончил с собой.
– Ха. Я даже и не заметил.
Это был уже третий раз за день. Другие два он тоже не заметил.
Тем вечером мы ушли с работы пораньше, чтобы пропустить по стаканчику спиртного. Это был понедельник. Я знаю это точно, потому что это единственный день недели, когда мы могли прогуляться вечерком. Пятничные попойки для лохов. После тяжелой рабочей недели последнее, что нам было нужно, – продираться сквозь толпу ради возможности залить в себя какой-нибудь неоправданно дорогой коктейль. Если мы и пили по пятницам, то у себя дома. В темноте. В одиночестве. Прямо как задумал Господь.
В последние наши прогулки Д. Т. за первый же час напивался в слюни, а остаток вечера швырялся арахисом в лица прохожих. Из-за этого нам запретили посещать наше излюбленное заведение, и мы переключились на бар, в котором не подавали арахис.
– Ты вообще нормально справляешься? – спросил я.
– Честно? Мне кажется, нет. – Он изучал стандартное для баров ассорти закусок в поисках подходящей амуниции. Я смекнул, что другими закусками он не сможет швыряться столь же долго, как арахисом. Так что у нас был шанс распить еще пару-тройку порций выпивки, прежде чем Д. Т. создаст нам какие-то проблемы. – Знаешь, как я проснулся сегодня утром? Лежал на кушетке в футболке и куртке, но без штанов. Как какое-то грязное животное. Я даже не помню, как добрался до дома. Это унизительно, Уолтер!
Д. Т. выудил из барного ассорти крупный орешек в панировке из васаби и швырнул его в лицо какому-то парню. Тот был слишком пьян, чтобы пойти на обострение конфликта. Но опасность была близко.
– Че за дела, мужик?
Д. Т. пожал плечами:
– А что ты мне сделаешь?
Парень посмотрел на меня и сказал:
– Твоему другу надо бы успокоиться.
– Мы вас поняли. Доброй ночи, – я помахал ему в ответ. Не знаю почему. Видимо, проявился еще один из первобытных инстинктов выживания. Это был способ показать хищнику, что я не представляю угрозы его половозрелой мужественности и меня можно оставить в живых. Хотя бы из жалости.
Я толкнул Д. Т. в плечо:
– Да что с тобой, черт побери, такое?
Он не отреагировал. Только уронил голову на барную стойку.
– Я устал.
– Ну так сходи в отпуск или возьми отгул. Скажи, что ты болен, и позаботься о своем душевном здоровье.
– Нетушки, Уолтер. Слишком много работы. Человек выбирает, раб повинуется.
Он цитировал персонажа BioShock Эндрю Райана. Эти четыре слова – «человек выбирает, раб повинуется» – были самой важной репликой в момент ключевого сюжетного поворота игры. Д. Т. стал повторять их всякий раз, когда чувствовал себя совершенно беспомощным.
Этот сюжетный поворот происходил примерно перед финальной третью. Игрок пробивал себе путь через подводный город Восторг при помощи Атласа – горожанина, пытающегося найти путь к спасению. Игрок пытался добраться до основателя Восторга Эндрю Райана, чтобы убить его и снять с города режим изоляции. Райан был отнюдь не невинным человеком. Это был сошедший с ума деспот, настоящий антагонист. Его смерть была оправданна.
Когда игрок наконец встречает Райана, тот стоит за стеклянным окном и его не достать: «Убийца преодолел последний рубеж обороны, и теперь он идет за мной».
Пока Райан говорит, игрок наблюдает за тем, как он спокойно играет в гольф на зеленой ковровой дорожке: «В конечном итоге, что отличает человека от раба? Деньги? Власть? Нет. Человек выбирает, раб повинуется.
Ты думаешь, у тебя есть воспоминания? Ферма. Семья. Самолет. Катастрофа. И потом – это место. Но была ли там и вправду семья? И потерпел ли самолет крушение или его угнали? Заставили сесть. И сделал это не человек. Нечто, выращенное специально, чтобы идти как лунатик по жизни, пока его не включит некая простая фраза хозяина. Был ли послан на убийство человек? Или раб?
Человек выбирает, раб повинуется».