Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы уже говорили о том, какое значение имел для историков доступ к государственным архивам. Особенно обогатились две области — эпоха погромов 80-х годов и история еврейского ра­бочего движения. В 1929 году в Ленинграде изданы были «Ма­териалы для истории антиеврейских погромов в России. Вось­мидесятые годы» под редакцией Г. Я. Красного-Адмойни, том 2-й. В этой работе впервые публикуются официальные доку­менты, призывы к расправам с евреями и прочие материалы о погромах 1881—1883 гг. К другой категории относятся работы Н. А. Бухбиндера «Материалы для истории еврейского рабоче­го движения в России. Выпуск 1-й: Материалы для биогра­фического словаря участников еврейского рабочего движе­ния» (1922) и его же «История рабочего движения — по неиз­данным архивным материалам» (1925). Эти труды содержат множество новых документальных данных. Типичным образ­цом коммунистического подхода к истории является работа А. Д. Киржница, вышедшая в 1928 г. с предисловием М. Рафеса — «1905. Еврейское рабочее движение. Обзор, материалы и доку­менты».

РУССКО-ЕВРЕЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ В ЭМИГРАЦИИ

Большинство еврейских ученых, писателей, публицистов, по­кинувших Советскую Россию, осело в Берлине, ставшем в 20-х годах центром русско-еврейской эмиграции. В 1924 г. туда при­был из Ковны и С. М. Дубнов.

Под непосредственным впечатлением пережитой бурной и кровавой эпохи историки в эмиграции поставили перед собой задачу зафиксировать на основании документов трагические со­бытия, сопровождавшиеся глубокими разочарованиями. В 1923 году Ostjudisches Historisches Archiv опубликовал труд «Анти­семитские погромы на Украине» (посвященный погромам 1917—1918 гг.), со вступительной статьей С. М. Дубнова. Одно­временно этот труд вышел на еврейском языке. Это был первый том задуманной серии — «История погромного движения на Ук­раине в годы 1917—1921». Второй том, написанный И. М. Чериковером — «Погромы 1919 г. Период Петлюры и восстания Гри­горьева» однако не появился в печати и до сих пор хранится в форме манускрипта. Спустя 9 лет в издании «Архива восточно­го еврейства» вышла под редакцией И. М. Чериковера, Н. Ю. Гергеля и И. Б. Шехтмана монография «Погромы добровольче­ской армии на Украине (к «Истории антисемитизма на Украине в 1919-1920 гг.)».

В 1924 году в «Литературном издательстве» вышел сборник «В эпоху революции», содержащий воспоминания, материалы и документы, относящиеся к недавней бурной эпохе. В сборни­ке помещены среди прочего фрагменты из дневника С. М. Дуб­нова за годы 1917—1918, воспоминания А. Ревуцкого об Украи­не 1919 г. (эта статья вышла отдельным изданием в Берлине в 1924 г.), а также ряд статей и заметок И. М. Чериковера.

В 1923—1925-м гг. вышло 5 выпусков «Бюллетеней по еврей­ской демографии, статистике и экономике», изданных еврей­ской «Вельт Хильф Конференц» под редакцией Б. Бруцкуса, Я. Лещинского и Я. Сегала, — куда вошли работы по истории ев­рейской хозяйственной жизни и статистики, — среди них: две статьи Я. Лещинского — «Еврейские общины в Польше (Украи­не) накануне раздела» и «Еврейская община в Бердичеве от 1789 г. до 1917» (№ 1-й), а также монография Э. Н. Френка «Численность евреев и род их занятия в городах и деревнях ко­ролевства Польши в 1843 г. (№1).

В годы 1925 — 29 вышел в Берлине монументальный труд С. М. Дубнова — десятитомная «Всемирная история еврейского народа», в немецком переводе А. 3. Штейнберга[5], а в 1925 году полный текст Литовского Пинкоса под редакцией С. М. Дубно­ва и Тувима (текст раньше печатался отдельными выпусками, как приложение к «Еврейской Старине».)

Большой интерес для историка представляют появившиеся в Берлине воспоминания ряда революционных деятелей-эмиг­рантов, в том числе П. Б. Аксельрода «Пережитое и передуман­ное» (1925) с рядом интересных деталей о раннем периоде рево­люционного движения среди евреев в Белоруссии (Могилев) и Ю. О. Цедербаума-Мартова «Записки социал-демократа», в ко­торых имеется много ценных сведений о возникновении совре­менного социалистического движения в Вильне.

В 1925 году основан был Еврейский Научный Институт в Вильне, объединивший вокруг себя русско-еврейских истори­ков во главе с С. М. Дубновым. Кипучую деятельность развил секретарь исторической секции И. М. Чериковер, редактор из­данных Институтом «Историше Шрифтен». Первые тома (1929—1937 гг.) вышли под его редакцией, третий том, посвя­щенный истории еврейского социалистического движения в период, предшествовавший возникновению Бунда, вышел в 1939 году под редакцией коллегии, в составе И. М. Чериковера, А.'Менеса, Ф. Курского и А. Розина (Бен-Адира). В этом изда­нии, содержащем богатый материал по истории евреев в Поль­ше и России, принимали также участие С. М. Дубнов, С. Гинз­бург, С. Боровой, Б. Бруцкус, М. Вишняк, М. Л. Вишницер, И. М. Чериковер и множество других историков, в том числе не­сколько молодых ученых, выдвинувшихся уже в послевоенный период.

Много места отводится истории русского и польского еврей­ства и в других изданиях «ИВО» — в «Иво-Блетер» (за годы 1936—1956 вышло 40 выпусков), в «Шрифтен фар экономик ун статистик» (т. 1. — 1928, т. 2 — 1932), выходивших под редакци­ей Я. Лещинского и двухтомной (незаконченной) «Истории ев­рейского рабочего движения в Соединенных Штатах (особенно в 1-м томе) «Исторический фон и социально-экономические факторы» — под редакцией И. М. Чериковера. Во всех этих из­даниях принимали участие русско-еврейские историки. Следу­ет отметить в издании «ИВО» перевод на идиш хроники из вре­мен Хмельницкого 17 века «Юовейн мецула» (Глубокое болото) Н. Н. Ганновера с особенно ценным историко-критическим вве­дением Я. Шацкого.

В Нью-Йорке вышло в 1937 — 38 гг. трехтомное собрание со­чинений С. М. Гинзбурга на идиш под названием «Историчес­кие Труды»; приуроченное к 70-летию автора, оно было издано особым комитетом. Этим же Комитетом изданы были в 1944—1946 гг. и две другие книги С. Гинзбурга — «Петербург в про­шлом. Очерки и воспоминания о еврейской жизни в столице царской России» и «Мешумеды (Выкресты) в царской Рос­сии». Часть этого литературного материала печаталась в свое время в русских и древнееврейских периодических изданиях, но автор многое переработал или написал наново на основе ар­хивных источников. Для другого крупного еврейского истори­ка М. Л. Вишницера, автора целого ряда синтетических и мо­нографических работ в упомянутом нами коллективном труде «История евреев в России, 1924», в «Еврейской Энциклопе­дии», где он был редактором исторического отдела, и в других научных изданиях, годы эмиграции (Берлин, Нью-Йорк) яви­лись периодом плодотворной творческой работы. В 1922 году в Берлине появились в его обработке представляющие большую историческую ценность воспоминания Бера Балеховера (1723—1805), а также брошюра по истории еврейского ремес­ла, — проблема, которой интересовался М. Вишницер в тече­ние всей жизни и посвятил ей ряд статей в «Еврейской Энцик­лопедии» (т. 8), в Энциклопедиа Иудика (т. 7), в «Блеттер фар Юдишер Демографик», 1925 г. и т. п. В монументальном труде «Литэ» М. Л. Вишницер поместил несколько крупных истори­ческих исследований синтетического характера — «История литовских евреев от средних веков до первой мировой войны», «Ваад Литвы, его структура и роль в общественной жизни ли­товского еврейства», «Еврейское ремесло и ремесленные цехи на Литве». Скончавшийся в 1955 г. в Израиле, историк был тесно связан с Еврейским Научным Институтом и в течение ряда лет состоял председателем Исторического кружка при ИВО.

К изданиям, выходящим за пределами России и посвящен­ным истории русского еврейства, надо прибавить журнал «Гаовар» («Прошлое»), выпускаемый в Израиле обществом «Алтира». (Название Общества означает буквально: «не опасайся» и по смыслу своему адресовано советским евреям). За годы 1952 — 58 вышло всего 6 книг, под редакцией Бен-Циона Каца (скон­чался в конце 1957 г.), которые содержат разнообразный и цен­ный материал исторического порядка, мемуарный и эпистоляр­ный. Ряд опубликованных работ посвящен русскому еврейству, в том числе: И. Гринбаума и М. Л. Вишницера (о петербургском периоде их жизни), Ю. Д. Бруцкуса (о московской группе «Бен­Цион»). Д. Ф. Файнберга (манускрипт, оставшийся в архиве долголетнего секретаря ЕКО в России), С. Гопштейна (о сио­нистском «Рассвете» в Петербурге), рав. М. Нурока (о выселении евреев в первую мировую войну), Ксении Зильберберг (о трех террористках — Р. Лурье, Б. Лапиной и Доре Брильянт), Л. Бороховой, автобиография рав. Д. Слуща, проф. Ш. Асафа и др. Большой материал отведен семье Гинцбургов. Различный исто­рический, частью документальный, материал сообщен А. Карлиным (к истории общины в Риге), Н. Гельбергом (о студенческом движении в начале 80-х гг.) И. Клаузнером. Отметим также ра­боты И. Маора (о русских либералах 19 века и еврейском вопро­се) и И. Эреза (о самообороне в 1903 — 05 гг.). В журнале отведе­но место сообщениям библиографического характера, приведе­ны письма Ахад-Гаама, А. Цедербаума и др. и разные другие ис­торические материалы.

Мы резюмируем: русско-еврейской историографии, пред­ставленной плеядой выдающихся еврейских ученых, удалось в сравнительно короткое время соорудить величественное науч­ное здание и осуществить ряд монументальных трудов. Эти тру­ды займут прочное место в сокровищнице исторического знания о пути, пройденном многомиллионным и творческим еврейским коллективом в России вплоть до его культурно-национальной трагической гибели в эпоху Сталина.

М. В. ВИШНИЦЕР. ИЗ ПЕТЕРБУРГСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ

С самого начала по приезде моем в Петербург осенью 1907 года у меня было побуждение отдаться исследовательской ра­боте в области еврейской истории. Еще в гимназические годы я серьезно изучал классиков еврейской историографии в Герма­нии, — Греца, Гейгера, Герцфельда и других. Я решил обучаться в раввинском семинаре, чтобы овладеть Талмудом и его толко­ваниями, средневековой литературой, семитическими наречия­ми — так называемыми подсобными для истории науками. Я целый год готовился для семинара. В 1903 году я был принят в Israelitisch-Theologische Lehranstalt, но вскоре перешел к общей истории. Я работал по средним векам и новой истории ранее в Венском университете, а потом специализировался в Берлине по русской истории. Но я никогда не терял интереса к еврей­ской истории и литературе.

По приезде в Петербург я посетил Семена Марковича Дуб­нова, недавно осевшего в столице. Я знал его по его книгам и статьям в «Восходе». Изданная им справочная книга, в основу которой были положены немецкие работы Века и Брана, поль­зовалась популярностью среди юношества. В Ровно, проводя свой «талмудический» или «иудаистический» 1900—1901 год, я вместе с М. Левонтиным и другими товарищами, углубился в это руководство. Мы, молодые, видели в Дубнове своего учите­ля в области истории и относились к нему с большим уважени­ем. Естественно, что я пришел к нему в его скромное жилище на Васильевском острове и рассказал ему о моих университет­ских работах и о планах моих в Петербурге. Дубнов сразу стал уговаривать меня заняться еврейской историей. «Возвращай­тесь к истокам. Еврейская историография нуждается в строи­телях, в работниках. Вы будете радушно встречены в нашем кругу», — говорил Дубнов. Он имел в виду историко-этногра­фическое общество, которое находилось в стадии организации, и журнал «Еврейская Старина», который он проектировал вы­пускать. Он искал сотрудников по еврейской историографии Восточной Европы.

В первые годы нашего столетия еврейская историография стала весьма заметно развиваться, быстро достигнув довольно высокого уровня. Исследовательская работа тех лет перед пер­вой мировой войной заложила уже прочный фундамент, на ко­тором шло широкое, разветвленное строительство в последние годы. Для того, чтобы уяснить значение и сущность этой работы, необходимо дать оценку научных достижений в области еврей­ской историографии 19-го века вплоть до начала 20-го века.

Еврейская историография Восточной Европы датирует с 60-х годов 19-го века. Лишь тогда появляются русско-еврейские и еврейско-польские историки, исследователи и собиратели ис­торических материалов. Характер еврейской историографии в Восточной Европе с самого начала сильно отличался от запад­ноевропейской историографии. Прежде всего за это время воз­никли новые методы научно-исторического исследования. В них стал все заметнее выступать социологический момент. Те­ряет под собой почву воззрение на еврейскую историю, как на чисто духовный процесс развития. Но главное было не в мето­де. Самый исторический материал был совсем другой, нежели в Западной Европе. В Восточной Европе натолкнулись на ряд ис­точников, вскрывших экономическую дифференциацию еврей­ской народной массы, социальные моменты в истории общин и общинных объединений (Литовского Ваада и Ваада 4-х зе­мель). Были обнаружены пинкосы общин и обществ, особенно обществ портных, сапожников, шапочников и т. д. В городских архивах нашлись тысячи актов, свидетельствовавших об ост­рых конфликтах между городскими магистрами и еврейскими купцами. Был обнаружен пинкос Литовского Ваада за годы 1623—1764, — исторический документ исключительно большо­го значения, проливающий во многих деталях свет на организа­цию литовского еврейства. Опираясь на такого рода материалы, еврейская историография Восточной Европы должна была ох­ватить всю жизнь народа, его экономические интересы и соци­альную дифференциацию.

Вот этот большой труд по розыску и собиранию новых ис­точников связан с С. М. Дубновым. В 1891 году он опубликовал на русском языке брошюру об изучении истории русских евре­ев и об учреждении русско-еврейского исторического общест­ва. В 1892 году он написал небольшую брошюру на древнеев­рейском языке, содержавшую экстракт из русской брошюры.

Обе брошюры представляли собой призывы к еврейскому об­щественному мнению в России собирать исторический матери­ал и «укладывать кирпичи в здание истории евреев в Польше и России».

Русская брошюра С. М. Дубнова начинается с формулиров­ки программных положений о значении исторической науки. Национальное сознание может получать питание только при прогрессирующем распространении еврейского исторического знания. Именно потому, что развитие еврейства зависит в большой мере от развития еврейской историографии, послед­няя должна занять самое видное место в великом здании ев­рейской науки. Все остальные области иудаизма, как языко­знание, литература, философия и т. д., являются только вспо­могательными дисциплинами для историографии. Дубнов по­казывает, что сделано в области еврейской историографии в западноевропейских странах. Там проведена большая работа, которой западноевропейские евреи могут законно гордиться. А как же обстоит дело у нас, польско-русских евреев, с историо­графией? — спрашивает Дубнов. Численно мы в три раза пре­восходим наших западноевропейских братьев, и мы проникну­ты убеждением, что близок час, когда мы нагоним их своими духовными достижениями. Что же представляет собой русско-еврейская история? Где ее начало? На какие периоды она рас­падается? Дубнов считает, что история евреев в Польше и Рос­сии начинается около 1000-го года. Он предлагает свою перио­дизацию, которой он придерживался впоследствии в своих различных исторических работах. Затем он переходит к крити­ческому обзору попыток, сделанных в области еврейской исто­риографии в России.

В 1807 году вышла книжка Чацкого, а в 1883 году — диссер­тация Бершадского «Литовские евреи». В промежутке между ними, как показывает Дубнов, было немало написано о прошлом евреев Польши, России и Литвы, — но вся эта работа не имела большой научной ценности. Это происходило оттого, — думает Дубнов, — что недоставало правильной научной подготовки для серьезных исторических исследований.

В пламенных словах призывает С. М. Дубнов собирать исто­рические материалы. В общинах и в обществах валяются пинкосные уставы и другие документы, которые могут затеряться. Надо их собирать и снимать с них копии. Среди раввинских фо­лиантов, в книжках хасидов, в молитвенниках, в народных ле­гендах и сказаниях, на могильных памятниках, в народных пес­нях — повсюду имеется исторический материал, который надо собрать и обработать. Дубнов намечает программу систематиче­ского собирания материалов. Ему ясно, что это не может быть делом одиночек. Должно быть создано научное учреждение, ис­торическое общество, способное осуществить эту ответствен­ную, сложную работу. Поэтому надо учредить еврейское истори­ческое общество. Он предлагает разработанный план такого об­щества. Оно должно иметь свой журнал, издавать материалы, создать архив, музей и т. д. Дубнов заканчивает свою брошюру словами:

«Будем работать. Наша работа будет вестись на фундамен­те прошлого. Но результаты этой работы будут принадлежать современности и нашему будущему. Я апеллирую к вам, благо­мыслящим людям, евреям и неевреям, призываю всех помочь образовать русско-еврейское историческое общество — святое для нас дело. Мы, русские евреи, покажем, что мы не только являемся ветвью самого исторического из народов, но также, что мы и сами имеем богатое историческое прошлое. Мы хотим также показать, что мы знаем цену этому богатому прошлому. Старый народ, созревший и поседевший на своем богатом опы­те, не может отказаться от своего своеобразного исторического прошлого».

В те годы началось духовное движение в кругу петербург­ской еврейской интеллигенции. Этот круг охватил молодых и старых деятелей, впоследствии сыгравших не малую роль в ис­тории русского еврейства. Сюда входили Максим Винавер, Ген­рих Слиозберг, Давид Левин из старшего поколения; были при­влечены к этой группе Михаил Кулишер, Эмануил Банк, Миха­ил Мыш, — автор собрания законов об евреях. Во главе этой группы находился известный русско-еврейский юрист А. Я. Пассовер. Встречи происходили еженедельно по воскресеньям, и на них обсуждался вопрос, что делать в интересах русского еврей­ства. Был выдвинут план собирания материалов о правовом по­ложении русских евреев.

Спустя 17 лет Винавер рассказал, как в одно из воскресений ноября 1891 года один из участников кружка, Василий Берман, извлек из кармана брошюру Дубнова, ознакомил с ней собрав­шихся и призвал основать историко-этнографическое общест­во, — на основе дубновского плана. Винавер вспоминает, «как подхвачена была эта мысль, с какой юношеской горячностью принялись за дело и углубили эту мысль».

В ближайшее воскресенье молодые друзья собрались у Винавера и постановили образовать 11 секций или комиссий. Одна секция должна была заняться историей, другая — еврейским правом, третья — вопросами эмиграции и т. д.

Историческая комиссия под руководством Винавера возгла­вила все начинания. Ведь Дубнов в своей брошюре указал, что история является главным элементом в здании еврейской на­уки. Историческая комиссия работала почти 14 лет при Общест­ве распространения просвещения среди евреев в Петербурге, — этой единственной разрешенной правительством еврейской культурной организации.

Историческая комиссия занялась главным образом изучени­ем сотен книг исторических документов с тем, чтобы извлечь из них сведения об евреях. Эти сведения обрабатывались в форме так называемых «регестов» в хронологическом порядке. В 1901 году вышел в печати первый том «Регестов и надписей». Два следующих тома были напечатаны в 1910 и 1913 годах. Бершад­ский и философ-гуманист Владимир Соловьев чрезвычайно за­интересовались работой исторической комиссии. Бершадский передал комиссии копии актов, обследованных им в разных ар­хивах. Историческая комиссия собирала также материал из древнееврейских источников и обрабатывала его в форме регес­тов. Комиссия собрала немало пинкосов. Самый существенный из них был пинкос Литовского Ваада. В Гродно, одной из пяти главных общин Литвы, оказалась копия пинкоса, которая и пе­решла в руки исторической комиссии.

В этой комиссии читались рефераты на различные темы. Вы­ступали известный ученый А. Я. Гаркави, доктор Л. И. Каценельсон (Буки-бен-Иогли), Михаил Кулишер, Юлий Бруцкус, а также и русские ученые и писатели — Владимир Соловьев, проф. Погодин, Влад. Стасов, опубликовавший вместе с баро­ном Давидом Гинцбургом «Еврейские орнаменты», — серьезный материал к характеристике еврейского искусства в средние века. Историческая комиссия стала как бы духовным еврейским цен­тром в Петербурге. Благодаря Винаверу имеется описание дея­тельности этой комиссии: в 1908 году он опубликовал этюд «Как мы занимались историей».

[5] В Филадельфии вышел в английском переводе трехтомный труд С. М. Дубнова — «History of the Jews in Russia and Poland from the ear­liest times until the present day (1916 — 1920)»; в Москве на русском — трехтомник «Новейшая история еврейского народа от французской революции до наших дней», Мосты культуры, 2002.