Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В течение десятилетий, до самой своей смерти, Бершадский посвящает свои силы исследовательской деятельности в облас­ти еврейской истории, особенно истории евреев в Белоруссии и Литве. Первая его работа появилась в 1879—1880 гг. в 7 и 8 то­мах «Еврейской Библиотеки» под названием «Материалы для истории евреев в Юго-Западной России и Литве», содержавших сорок три документа первостепенного значения и характеризу­ющих общественное положение евреев в Литве и на Украине за годы 1561—1758. В двух томах «Русско-еврейского архива», по­явившегося в 1882-м году, Бершадский опубликовал 662 доку­мента (в форме регестов и полностью), относящихся к истории литовских евреев в годы от 1388-го до 1569-го. Третий том, включающий также материалы по истории евреев в Польше за 1364—1569 гг. и вышедший в 1903-м году, был издан Еврейской Историко-Этнографической Комиссией при Обществе распро­странения просвещения между евреями в России. Этой Комис­сии Бершадский передал весь свой архив, представляющий ис­ключительную ценность.

Часть этих документов Бершадский использовал в своей диссертации на степень магистра, вышедшей под названием «Литовские евреи. История их юридического и общественного положения в Литве от Витовта до Люблинской Унии» (1883 г.). В этой работе, свидетельствующей об огромной эрудиции авто­ра, приводится очень большое число неизвестных дотоле фак­тов, проливающих новый свет на социально-экономическую и — попутно — культурную историю евреев в польско-литовском го­сударстве.

Такой же эрудицией и объективностью отличаются поздней­шие работы историка, печатавшиеся в «Восходе» — «Очерк ис­тории Виленской еврейской общины» («Восход» 1881 г., кн. 7, 1886, кн. 10 и И, 1887, кн. 3, 4, 5, 6, 7 — 8), где впервые использу­ется богатый, нееврейский материал, почерпнутый в государст­венном и муниципальном архивах; «В изгнании» (Об изгнании из Литвы в 1495 г.)—1895 г. кн. 1 — 8; «К истории Люблинской еврейской общины» (1895, кн. 10); «Еврей — король польский Шауль; Юдич Валь из Брест-Литовска, преемник Стефана Батория, историческая легенда» (1899, кн. 1 — 5); «Старинное сред­ство. Обвинение евреев в убиении младенцев в Литве и Польше в XVI-XVII ст.» (1894, кн. 1, 9, И, 12 и др.).

Отмечая заслуги Бершадского в области еврейской истори­ческой науки, С. М. Дубнов писал еще в 1891-м году: «Вообще г. Бершадский неутомим в своей подготовительной исторической работе — и еврейская историография по справедливости должна рассчитывать на будущую его неослабную деятельность в том же направлении как на главнейшую свою опору».

Литературно-научные русско-еврейские журналы той эпо­хи — «Еврейская Библиотека», начавшая выходить в 1871-м году под редакцией А. Е. Ландау (годы издания — 1871—1880 и 1901—1903) и «Восход» (1881—1906) вкупе с литературно-на­учным приложением «Книги Восхода» — охотно печатали ис­торический материал; в последних книжках «Восхода» он со­ставляет чуть ли не половину всего содержания. Оршанский помещал в «Еврейской Библиотеке» статьи, которые позже во­шли в упомянутые нами два тома его сочинений. В том же жур­нале появились критические заметки Гаркави о хазарах (1880, кн. 8) и статья Моргулиса «К истории образования русских ев­реев», т. 1, и след. В «Восходе», просуществовавшем 25 лет, при­нимали участие почти все русско-еврейские историки. С. Бер­шадский печатал там почти все свои работы; постоянными со­трудниками, были также Ю. Гессен и П. Марек. В том же жур­нале появились первые очерки С. М. Дубнова о хасидизме, а спустя некоторое время — цикл его «Писем о старом и новом еврействе». Молодой историограф вел в журнале постоянную рубрику — «Исторические сообщения», содержавшие множе­ство неизвестных до того фактов и материалов из истории ев­реев в Польше и Литве.

Заканчивая характеристику 1-го периода еврейской истори­ографии, мы должны отметить работы X. В. Гурлянда, появив­шиеся вне пределов России — в Пшемышле и Кракове (1887—1892). Пять выпусков содержат хронику («Тит гайовон», «Цойк Гоитим», «Цаар бас рабим»), плачи (кинос) и покаянные молит­вы (слихос), о еврейских бедствиях эпохи Хмельницкого, Поль­ско-Шведской войне и уманской резне (1768). Они вышли под общим названием «Лекорос га-гзерос ал исроэл», вышедших в издании «Бейс ойцор га-сафрус», Пшемышль — Краков. (1887—1892 гг.).

ВТОРОЙ ПЕРИОД (1892-1918)

Поворотным пунктом в процессе развития русско-еврейской исторической науки было учреждение «Еврейской Историко-Этнографической Комиссии при Обществе распространения просвещения между евреями». Просуществовав 10 лет, эта Ко­миссия преобразовалась в «Историко-Этнографическое Обще­ство» с официального разрешения властей.

До 1892 года в русском еврействе не существовало общест­венной организации, которая вносила бы элементы координа­ции и целеустремленности в изучение еврейской истории в России. Все, что было издано до начала девяностых годов в этой области, было делом историков-одиночек. Первая попыт­ка создать общественное движение вокруг дела русско-еврей­ской историографии сделана была С. М. Дубновым. В очерке «Об изучении истории русских евреев» (Восход, 1891, апрель-сентябрь) он указывает на значение истории для национально­го самопознания. Анализируя положение еврейской историо­графии в Западной Европе, Дубнов ставит вопрос — существу­ет ли еврейская историография в России? Отвечая на этот во­прос отрицательно, Дубнов набрасывает план путей и средств организации исследовательской работы и дает обзор источни­ков, содержащих материалы по истории евреев в России и в Польше.

Свою обширную статью — 91 стр. — Дубнов закончил призы­вом к организации русско-еврейского исторического общества. Он значительно сократил ее для издания по-древнееврейски в форме брошюры, которая вышла в Одессе в 1892 г. под названи­ем[3] «Будем искать и исследовать», в которой он призывает ев­рейскую интеллигенцию заинтересоваться еврейским прошлым в России и собирать всякого рода материалы — хроники (пинкосы) общин и обществ (хэврос), воззвания, письма и т. д. с целью заложить таким образом фундамент под будущее здание русско-еврейской историографии.

Брошюра, написанная по-древнееврейски, вызвала не мень­ший, если не больший отклик, чем ее русский, прототип (статья, помещенная в «Восходе», тоже вскоре вышла в форме брошю­ры); она пробудила в широких кругах еврейской народной ин­теллигенции интерес к прошлому, к истории, запечатленной в исторических документах.

С. М. Дубнов обосновывал необходимость изучения исто­рии не столько интересами чистой науки, сколько мотивами общественно-национального порядка, вытекающими из тяж­кого положения русского еврейства, которое должно почерп­нуть в своем прошлом силу и утешение для преодоления всей трагики настоящего. Он пишет: «Прошедшее еврейского наро­да обладает чудной целительной силой для болящей еврейской души... Но помимо утешения, сколько света, ясности, созна­тельности вносит в наш ум знание нашего прошедшего. Мы чувствуем себя тогда не отрезанным ломтем, а продолжением целого ряда поколений, живших не только для того, чтобы мыслить и страдать».

Обращение С. М. Дубнова дало вскоре конкретные результа­ты. Возникшая в 1892 г. в Петербурге по инициативе группы представителей еврейской интеллигенции Историко-этногра­фическая Комиссия приступила к осуществлению крайне важ­ной задачи; она состояла в том, чтобы извлечь и сосредоточить в одном месте документальные данные, рассеянные до того в де­сятках томов исторических исследований в государственных и общественных архивах в течение последних 50 лет.

Так возникли «Регесты и надписи. Свод материалов для ис­тории евреев в России». Первый том вышел в 1897 г., обнимая период от 1760-го до 1780-го года; второй — в 1910-м году — 1671-1739, третий — в 1903 г. — 1740-799. (Последние два то­ма были изданы уже Историко-этнографическим Обществом, основанным в 1908 г.).

В состав редакции «Регестов и надписей» входили: М. М. Винавер, А. Г. Горнфельд, Л. А. Сев, М. Г. Сыркин и М. Л. Вишницер. Трехтомный труд явился ценным вкладом в молодую рус­ско-еврейскую историографию. Он содержал свыше 2.450 реге­стов и фрагментов из надписей, материалов и сообщений, кото­рые помогали исследователю ориентироваться в обширной пе­чатной документации. Редакторам «Регестов» не удалось, одна­ко, осуществить проекта издания полной документации, пред­положенной С. Бершадским, который сам частично осуществил этот проект в трех томах своего «Русско-еврейского Архива».

Призыв С. М. Дубнова способствовал созданию при истори­ко-этнографической комиссии значительного архива, посте­пенно обогащавшегося пинкосами общин и обществ, (в ориги­налах и копиях), отдельными документами, письмами и генеа­логическими списками, а также богатым собранием фольклор­ного материала — народными сказками и песнями (часть кото­рых была опубликована С. Гинзбургом и П. Мареком в 1901 г. в сборнике «Еврейские народные песни в России», издание «Вос­хода», СПБ).

Нельзя, разумеется, приписывать пробуждение интереса к прошлому влиянию одного человека, как бы значительно оно ни было. С. М. Дубнову, однако, удалось найти свой убедитель­ный подход, свои горячие, патетические слова в соответствии с господствовавшими в ту пору в еврейской среде настроениями и таким путем формулировать национальную программу изу­чения еврейской истории на базе современной исторической науки.

Опыт показал, что в жизни народов рост национальных наст­роений всегда сопровождается и развитием историографии. Мы имели возможность наблюдать это явление в Польше после про­вала восстания 1863 года, в Чехии после неудавшейся револю­ции 1848 года, среди украинцев — во второй половине 19-го ве­ка. Параллельно с ростом национальных движений наблюдается оживление научно-исторической литературы.

Аналогичный процесс обнаружился в 80-х годах и в среде русского еврейства. Погромы 1880-х годов вызвали взрыв наци­онального чувства; они не только не породили, вопреки стрем­лениям устроителей погромов, настроений дефетизма, они дали толчок к пробуждению национальной энергии, как в области мысли, так и в области действия.

В эту эпоху, взрыхленную погромами 80-х годов, уходят кор­нями такие общественные движения в русском еврействе, как палестинофильство, территориализм, социализм (националь­ный и космополитический). Звучит почти символом, что «Вос­ход», который долгое время был трибуной русско-еврейской ин­теллигенции, вышел в свет в погромный 1881 год.

Возросший интерес к прошлому часто диктовался потребно­стями тогдашнего положения евреев в России и Польше.

Под атаками официального и общественного антисемитизма, отказавшего еврейскому населению в равноправии, в граждан­ских правах, национально-пробудившаяся русско-еврейская ин­теллигенция искала в далеком историческом прошлом аргумен­тов в пользу своего «ихуса» и своей исторической укорененнос­ти в русской почве и была заинтересована в выборе апологети­ческого оружия в своей тяжелой борьбе.

Главной вехой в процессе развития русско-еврейской исто­риографии было возникновение в 1908-м году Историко-Этно­графического Общества и издание его журнала «Еврейская Старина». Общество, во главе которого стояли С. М. Дубнов, М. М. Винавер, Михаил Кулишер, С. Гольдштейн, М. Л. Вишницер и др. стимулировало и организовало собирание истори­ческих документов и материалов, устраивало публичные лек­ции научного характера, — финансировало экспедицию по со­биранию фольклорного материала в 1911 году под руководст­вом С. А. Ан-ского.

В музее Историко-Этнографического Общества главным образом благодаря стараниям экспедиции С. Ан-ского, было собрано около тысячи религиозных и художественных экспо­натов, а также свыше тысячи снимков с памятников, имеющих историческую ценность.

Мы уже упоминали об издании обществом 2-го и 3-го томов «Регестов и Надписей» и журнала «Еврейская Старина», вы­ходившего раз в три месяца под редакцией С. М. Дубнова. Это был первый специальный журнал по еврейской истории в Рос­сии — сыгравший в области исторического исследования та­кую же роль, как «Monatsschrift fur Geschichte und Wissenschaft des Judentums» в Германии и «Rftvue des fttudes juives» во Франции, но в отличие от этих научных органов «Ев­рейская Старина» была проникнута национальным и прогрес­сивным светским духом.

«Еврейская Старина» ставила себе целью «критическую ре­визию прошлого, но не затем, чтобы его отвергнуть, а чтобы по­нять это прошлое и проанализировать при помощи диалекти­ческого метода».

Сохранение исторического наследия представлялось необхо­димым ввиду опасений, что волна постепенной ассимиляции может уничтожить живые следы еврейского прошлого.

С 1909-го до 1918 г. вышло 10 томов «Еврейской Старины» (в 1909 г. — два тома). 10-й том, вышедший в 1918 г. проредакти­рован еще С. М. Дубновым. Томы 11-й (1924 г.) и 12-й (1928) вышли под редакцией коллегии, во главе которой стоял этно­граф Лев Штернберг. 13-й том вышел в 1930 г. при С. Цинберге, как председателе редакционной коллегии.

Десять лет деятельности Историко-Этнографического Об­щества и его органа (1909—1918) были периодом расцвета ев­рейской историографии; за эти годы было опубликовано множе­ство новых материалов, исследований, монографий и мемуаров, значение которых далеко превосходит все созданное еврейской исторической наукой в Западной Европе.

Библиографическое исследование Абрама Дукера, посвя­щенное 12-и томам «Еврейской Старины», (Hebrew Union College Annual, тома 8-9, 1931—1932, стр. 525 — 603), содержит сведения о количестве монографий, документов, докладов и ре­цензий, напечатанных в этом журнале. Исследователь насчитал 594 единицы из области истории, социологии, статистики, этно­графии, фольклора, языковедения, истории литературы и куль­туры, археологии, истории искусства, мемуарной литературы и т. п., нашедших место в журнале.

[3] Нахпэсу в’нахкойру.