Читать книгу «"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22» онлайн.

— Как?

— Расскажу. Странник тогда сам пришел ко мне за очередными продуктами и спросил, есть ли в округе деревня, которая от других отдалена, и где тихо. Ну, я подумал, сказал, что есть такая, Лиагайла. У меня мельник знакомый туда муку возит, и мне оттуда дрова для кухни привозит, ну я и вспомнил на свою голову. Дальше ты знаешь, Гленард… Я когда понял, что это они, так чуть не помер со страху. А Римарбройн велел передать Страннику, что он доволен, и что посылки будут в купеческом караване, что из Ламраха к зоргам пойдет через два дня. Ну, и про купцов ты тоже всё знаешь… Странник потом еще раз ко мне приходил, последний раз его видел. Сказал, что если ты один или с малой охраной куда поедешь, особливо на восток если, то немедленно ему сообщить. Ну, я как узнал, что ты к зоргам едешь, то сразу, значит, побежал к нему и известил.

— А как ты его извещал-то? — спросил Гленард.

— Обычно они сами приходили в оговоренные ночи. А когда он мне это поручение дал, то оставил в километре от замка, в кустах между холмов, пару своих людей, тьфу ты, альвов. Они там были днем и ночью как раз на такой случай, ждали, значит, известий о тебе от меня. Ни до, ни после не было их. На самый крайний случай, ежели срочно связаться понадобится, должен был я флажок красный вывесить с восточной стены замка, тогда бы ночью они пришли. Но я ни разу такого не делал, не приходилось.

— Откуда ты знал про секретный ход в замке?

— Давно обнаружил, случайно. Но вообще знаете, Гленард, эти холмы изрыты всякими ходами, еще с древних времен. То пещера, то склад крестьянский, то какое-нибудь древнее святилище, то древнее захоронение, еще до Звезды. Не под каждым холмом, конечно, такое, но много где. Детишки в таких любят играть, или звери дикие селятся. У нас во Флернохе даже поговорка есть: «У холмов есть глаза».

— Это ты пустил убийц в замок в ночь Фейлоина?

— Я, мастер Гленард, виноват. Как все разгулялись, так я спустился, значит, в подвал, и их впустил. Не знал я что делать, думал, меня самого пришибут.

— Это всё, Манграйт? Нечего добавить?

— Нет, Гленард, всё как есть рассказал.

— Ты сказал, что этот Странник не был высоким? Но при этом был командиром?

— Да, Гленард, именно так.

— Хм, значит, это не тот, кто командовал альвами в лагере, — задумчиво пробормотал Гленард и продолжил громче: — А ты среди альвов девушки светловолосой не встречал?

— Нет, мастер Гленард, не встречал. Ну, так я пойду?

— Куда пойдешь? — удивился Гленард.

— Ну, так я же, значить, вам все рассказал. Значит, слово мое теперь выше альвовского, и свободен я, как вы и говорили.

— Манграйт, ты вообще понимаешь, что ты нам только что признался в растрате, во множественных кражах, в активном участии в многократных убийствах людей, в организации массового убийства в Лиагайле, в соучастии в убийстве тайных стражей Империи и в участии в заговоре против Империи? Да за каждое это в отдельности тебя повесить мало. И куда ты после этого собрался?

— Но… Мастер Гленард… — Манграйт оторопел. — Вы же обещали меня отпустить, если я всё расскажу…

— Я тебе, гнида, ничего не обещал. Я только предположил, что это поможет тебе смягчить твою участь на суде, но отпускать тебя никто не намерен, и никто тебе такого обещать и не собирался. За то, что ты всё рассказал, я честно попрошу герцога не отправлять тебя на виселицу, но остаток своей жизни ты, вор и убийца, проведешь в рудниках, если герцог ко мне прислушается, конечно. Будешь там таким же преступникам баланду варить. Но на волю ты уже не выйдешь никогда. Вопрос только в том, один ты за решетку пойдешь или вместе со всей своей семьей.

— Мастер Гленард! Пожалуйста!.. — зарыдал Манграйт.

— Костис, Маргрет, свяжите его и привяжите к крюку хорошенько, чтобы и не подумал сбежать. Только просто привяжите, без заламывания рук. А потом пойдемте со мной. Пообщаемся с нашей гостьей.

— Миэльори! — весело закричал Гленард, входя в камеру. — Ты ли это? Не ждал тебя здесь встретить! Какими судьбами? Надолго ли к нам?

— Смейся, Гленард, смейся. Я тоже посмеюсь, только отвяжи меня.

Миэльори, стоя в полный рост, была прикована цепями к стене, противоположной двери. Короткие цепи почти не давали ей двигаться, прижимая ее тело спиной к каменной кладке. Ее ноги были слегка раздвинуты в стороны и прикованы к цепям широкими ржавыми браслетами на голенях. Руки широко разведены в стороны и прикованы такими же ржавыми, но более тонкими браслетами на запястьях. Миэльори была в длинном льняном платье из небеленого льна без рукавов. Спереди платье от шеи до низа подола было покрыто вышитыми красной нитью простыми геометрическими узорами, переплетающимися друг с другом. На груди платье было закапано пятнами засохшей крови. Под платьем на Миэльори была рубашка из светлого тонкого льна с длинными рукавами, закрывающими ее руки от плеч до браслетов кандалов на запястьях.

На лбу Миэльори виднелся большой черный синяк, оставшийся от попадания камня Гленарда. Ей не дали умыться, и всё ее лицо было в грязных и кровавых разводах. На щеках остались следы от слез. Губы были разбиты в кровь ударом сапога Гленарда. Из носа тоже явно вытекло немало крови, судя по подбородку, шее и следам на платье, но сломан он не был.

Гленард подошел к стоящему в левой половине комнаты столу, взял с него кувшин. В кувшине была вода, которой Гленард смочил правый рукав своей рубашки. Потом он подошел к Миэльори и начал неспешными, даже нежными, движениями вытирать ее лицо, а потом и шею. Закончив, отошел назад, и сел на табурет у стола.

— Я так тебе больше нравлюсь, Гленард? — с усмешкой спросила альвийка.

— Ну, ты всё-таки явно благородных кровей. Значит, лучше нам будет поговорить по-благородному, а это неправильно начинать, не дав тебе даже возможности умыться.

— О чем нам с тобой говорить, mahyn?

— Ну, можешь, например, для начала всё-таки рассказать мне, почему вы все носите знаки розы, причем открыто. В прошлый раз ты мне так об этом и не рассказала, как помнится.