Гленард разрезал трусики Миэльори слева и справа, стянул их остатки с нее и отбросил в сторону, обнажив светлые золотистые волосы на розовом лобке. Затем убрал кинжал обратно в ножны. Приблизился вплотную к Миэльори и направил свою правую руку ей между ног. Он провел пальцами по мягким курчавым волосам, растущим на лобке и в промежности альвийки. Потом развел указательным и безымянным пальцами ее маленькие нижние губки в стороны и провел средним пальцем между ними. Нашел ее клитор и стал аккуратно двигать по нему средним пальцем, то сверху вниз, то круговыми движениями.
— Тебе стыдно, Миэльори? — тихо зашептал он ей на ухо через некоторое время, не останавливая движений руки. — Тебе стыдно от того, что рука человека, животного, которого ты презирала и которого столько раз пыталась убить, сейчас нагло копошится в том, что для альвийской девушки является самым главным и тайным сокровищем? Из-за ваших многочисленных и безумно сложных ритуалов, сопровождающих любые стороны вашей интимной жизни, многие альвийки так никогда ни с кем этим сокровищем и не делятся за всю свою жизнь. И вот сейчас я нагло забираю это тайное сокровище у тебя. Тебе стыдно от этого. И тебе стыдно от того, что ты ничего не можешь сделать. Ты не смогла убить меня и не смогла убить себя, чтобы это предотвратить. Ты презираешь меня и презираешь себя. И тебе стыдно от этого презрения. Тебе страшно и противно. И знаешь, что еще, Миэльори? Ты внезапно почувствовала, что тебе это нравится, что тебя это возбуждает, безумно возбуждает. Я знаю это, потому что я чувствую твою влагу на своих пальцах. Ты буквально истекаешь ей. И тебе невероятно, безумно стыдно еще и от этого. От того, что прямо сейчас ты млеешь в руках твоего врага, и ты никогда в жизни не испытывала ничего подобного.
Пальцы Гленарда продолжали скользить по влаге между ног Миэльори, ощущая усиливавшийся там жар и напряжение тканей. Палец Гленарда скользнул чуть дальше, нашел узкую дырочку входа, скользнул внутрь, во влажную горячую девственную пещеру, плотно обхватившую вторгнувшийся в нее палец, некоторое время нежно двигался там, потом вернулся назад к клитору.
— Гленард, — прошептала Миэльори, прикрывая глаза, — иди в asall, mahyn, твоя взяла. Я всё тебе скажу, только, пожалуйста, не останавливайся сейчас…
— Клянешься? — прошептал Гленард. — Поклянись клинком Эллеанару, что ответишь правдиво и полно на все мои вопросы.
— Клянусь… — прошептала она в ответ.
Гленард продолжал движения — нежно, но настойчиво. Ее грудь стала подниматься выше, дыхание стало глубже, соски отвердели. Ее бедра стали двигаться навстречу руке Гленарда. Сначала едва заметно, потом со всё большей амплитудой. Миэльори закрыла глаза, закусила нижнюю губу. Ее живот напрягся, ноги начали едва заметно дрожать. Внезапно она резко, со стоном выдохнула, содрогнулась всем телом, ее бедра спазматически дернулись несколько раз, а потом она обмякла и расслабилась, ощутив то, что никогда раньше в жизни не ощущала.
Гленард аккуратно убрал свою руку с лобка Миэльори. Снял с себя пояс с кинжалом, вытащил кинжал из ножен и положил его на стол. Потом обернул поясом талию Миэльори и осторожно закрепил им разрезанную ткань платья и рубашки, прикрывая тело Миэльори, насколько это было возможно. Миэльори открыла глаза и мягко, немного грустно, посмотрела на Гленарда.
Гленард взял со стола кувшин с водой, поднес его к губам Миэльори. Она осторожно сделала несколько глотков. Гленард вернул кувшин на стол.
— Спрашивай, Гленард, — хрипло сказала Миэльори. — Я поклялась.
— Как ты себя чувствуешь?
— Мне стыдно. Стыдно перед тобой, перед твоими спутниками и перед самой собой, за то, что я проявила слабость и сдалась ради собственного удовольствия. И мне невероятно хорошо. Мне тепло, мне страшно и мне грустно. Мне хочется смеяться и рыдать. И я хочу умереть. И я умру сегодня. Но сначала я отвечу на твои вопросы, потому что поклялась.
— Извини, принцесса, но ты не умрешь. Сегодня уж точно. Поэтому давай начнем с вопросов.
— Спрашивай, Гленард.
— Что ты делаешь во Флернохе?
— Воюю. Против людей и за свободу альвов.
— Подробнее. Цели, задачи, действия? Напоминаю, ты обещала отвечать правдиво и полно.
— Задача нашей группы собирать припасы для других групп. Оружие, еду. Еще одна задача: отвлекать внимание, спровоцировав пограничный конфликт между людьми и зоргами, но она побочная.
— Где находятся другие группы?
— В разных местах в центральных герцогствах Империи.
— Какая общая задача всех групп?
— Не знаю.
— Неправда, Миэльори. Не добавляй к своему стыду еще и стыд клятвопреступницы. Оставь себе хоть какую-то честь, с которой ты встретишься с богами рано или поздно.
— Хорошо, ты прав. Мы должны были подготовить основу для восстания альвов. Мы хотели спровоцировать восстание, рассчитывая, что после первых успехов к нему присоединятся многие альвы из, так называемых, лояльных. А также те, кто не пошел с нами из дома, не веря в наш успех. Мы должны были заготовить достаточное количество хорошего, относительно хорошего, с учетом того, что оно человеческое, оружия и запас продовольствия.
— Как, когда и где вы планировали спровоцировать начало восстания?
— В день осеннего равноденствия в Байлуре, столице герцогства Меддан, в самом центре Империи, будет большая ярмарка, посвященная празднику Экинодрефоля, или Мабону, как вы его называете. На нее прибудет ваш император. Несколько наших групп должны были напасть на ярмарку, убить императора и перебить как можно больше людей. Задача остальных групп в течение двух-трех дней вырезать как можно больше людей, особенно благородных, в разных герцогствах, чтобы посеять панику, страх и неопределенность. Потом все должны встретиться в Рогтайхе. Захватить столицу и императорский дворец.
— Интересно. Ну, а дальше что? Зачем? Поработить людей? Вырезать их всех? Прогнать нас обратно в Шеангай на север за горы Башрайг?
— Получив силу и расширив восстание за счет новых участников, мы хотели требовать передать нам значительную часть территории Империи, три или четыре герцогства, в качестве независимого альвийского королевства. Это была главная цель всего. Мы хотели восстановить наши королевства, которые вы у нас отобрали.
— Вы только развяжете этим войну, долгую и бессмысленную… Ладно, сколько всего участников восстания?
— Есть двадцать семь групп. Примерно по двадцать альвов в каждой. В основном, молодежь. Мы пробирались осторожно, по одиночке, тщательно скрываясь.