Читать книгу «"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22» онлайн.

— Есть, Гленард!

— Стрейндар!

— Да, Гленард!

— Пусть твои люди обыщут поляну. Ищем всё, что связывает альвов с преступлениями. Оружие, подковы, покраденное.

— Есть, Гленард!

Гленард подошел к трупу высокого альва-предводителя. Бросая косые взгляды на остекленевшие глаза трупа, пошарил под его рубашкой вокруг шеи, из которой торчала рукоять кинжала. Нашел цепочку, потянул за нее. Достал из-под рубашки медальон. Так и есть. Медальон в форме розы. Более качественная работа, чем у убийц из замка. Серебро, и похоже, что чистой пробы. В центре маленький аметист. Гленард покачал головой.

Затем он встал, подошел к северной палатке, из которой ранее выскочили беглецы. Осмотрел разрез. Альвийская сабля, ничего необычного. Приподнял ткань, пытаясь заглянуть в палатку. Увидел одну лежанку и сундук с красивой резьбой: листья, цветы, кошки, драконы.

Вероятно, это палатка предводителя, если только одно спальное место? Но альвов было пять. Совещались или просто случайно оказались? А был ли предводителем высокий альв или кто-то еще? Он, помнится, вчера ссылался на каких-то «Высоких», Ucheriellar. Во множественном числе. Значит, сам он предводителем не был, а предводитель, точнее, предводители скрывались здесь и теперь сбежали? Или предводители были в другом месте, в каком-то штабе, может быть, даже в другом герцогстве, а высокий альв был командиром своеобразного диверсионного отряда и местным атаманом? Надо посмотреть повнимательнее.

Гленард пролез в палатку, попытался поднять центральный столб, поддерживающий сложившуюся ткань. Через некоторое время ему это удалось. Столб стоял криво, но палатка, вроде бы, держалась. Гленард осмотрелся. Недалеко у входа на утоптанном земляном полу лежала большая зорговская циновка. Ее край сдвинулся в сторону во время бегства или борьбы, и Гленард увидел под циновкой что-то деревянное. Гленард отодвинул циновку и увидел люк в земле, закрытый деревянной крышкой.

Откинув крышку, Гленард заглянул внутрь. Палатка, оказывается, стояла поверх большой ямы, служившей альвам, вероятно, в качестве склада. Гленард внимательно осмотрелся, с трудом вглядываясь в яму, едва освещенную проникающими через ткань палатки последними закатными лучами солнца.

Гленард аккуратно спустился вниз по деревянной лесенке, приставленной к стенке ямы, настороженно ожидая внезапного нападения из темноты. Внутри оказались ящики и мешки. Гленард открыл один из ящиков и увидел сложенные хутхи. В другом ящике оказались имперские мечи, вероятно, украденные из уничтоженного торгового каравана. В мешках оказалась пшеница, картошка, овес. В ящике в углу Гленард обнаружил пропавшие из замка Хортицкие колбасы и с радостью прихватил парочку из них с собой, засунув их за пояс, на котором висел кинжал.

Поднявшись наверх, Гленард решил внимательно осмотреть палатку. Могли остаться письма или какие-то другие следы. Помимо лежанки и сундука в палатке был стол и два табурета. На столе Гленард нашел свечу на круглой глиняной подставке с ручкой и огниво. Зажечь трут удалось не сразу, но скоро Гленарду удалось раздуть огонек, от которого он зажег свечу.

Гленард внимательно осмотрел стол, в том числе, снизу в поисках потайных ящичков. Осмотрел лежанку, приподняв набитый соломой матрас, и табуреты. Осмотрел пол в поисках тайников. Ничего. Ни писем, ни карт, ни каких-то иных предметов, которые рассказали бы Гленарду о том, что альвы делали во Флернохе, какие у них были планы, и где теперь их искать. В углу палатки заметил колчан со стрелами и длинный лук. Достал одну стрелу. Длинная, с серым оперением и многогранным наконечником. Такой убили Боварда, и такую же стрелу Гленард нашел у уничтоженного каравана. Интересная находка. Оставался еще сундук.

Сундук оказался забит одеждой. К удивлению Гленарда, женской и явно очень недешевой. Зеленое платье из плотного многослойного хорошо выделанного льна с серебряной вышивкой. Безумно дорогое синее шелковое платье с вышивкой белым бисером в виде птицы на левом плече. Не менее дорогое белое хлопковое платье, такие только совсем недавно начали привозить издалека с юга, из Кадира. Черные кожаные брюки. Черная же куртка с капюшоном, как у убийц из замка. Несколько нижних рубашек из дорогого тонкого осветленного льна и одна из безумно дорогого нежного белого хлопка. Модные на юге и в столице маленькие женские трусики, несколько из хлопка, нет, из еще более дорогого невесомого хлопкового батиста, несколько из белого шелка. Целое состояние в одной руке.

И на самом дне сундука нашлось еще одно платье, плотно завернутое в льняную тряпицу. Длинное белое шелковое платье, когда-то всё залитое кровью и не стиравшееся после этого. Порванное на груди и, симметрично, на спине. А через коричневое пятно засохшей крови на груди, рядом с дырой в ткани, проглядывала вышивка. Большая красная роза.

— Ах ты, ну, жопа ж ты демона!!! — заорал Гленард, отбрасывая платье в сторону. Вскочил и со злости со всей силы пнул подвернувшийся табурет, больно ушибив ногу. Табурет отлетел в сторону, ударился о криво стоящий столб, держащий свод палатки. Столб покосился еще больше, заскользил по земле и упал, накрыв Гленарда тканью палатки.

Глава XXI

Сначала они бежали. Бежали изо всех сил, едва смотря перед собой. Бежали, зная, что их преследуют. Бежали, задыхаясь, спотыкаясь и хрипя. Бежали, не оглядываясь, спасая свою жизнь, зная, что те, кто их преследуют, несут им неминуемую смерть.

Где-то через час такого бега они выдохлись окончательно. Ноги заплетались и не слушались, им едва удавалось их переставлять силой воли и силой страха. В груди болело. Дыхание их стало неглубоким, истерически быстрым, хриплым и неровным. Болело в правом боку. Болело нестерпимо, закрывая обжигающей болью зрение, и так почти бесполезное в полной темноте. То и дело кто-то из них падал, спотыкаясь о корни или натыкаясь на ствол дерева. Вставал, с хрипом бежал из последних сил, пытаясь догнать остальных, которые и не думали ждать отставших.

Наконец, они остановились. Почти сразу же упали в низкую поросль кустов подлеска и гнилую прошлогоднюю листву. Лежали, тяжело дыша и напряженно вслушиваясь в звуки ночного леса, испуганно вздрагивая от каждого шороха. Лес больше не был им другом, каким был всегда, этот лес был страшным и смертельно опасным для них.

Минут через пять они встали и пошли дальше. Шли быстрым шагом, так как бежать уже не могли. Путь на восток был для них закрыт. На юге и севере их наверняка ждали. Они двигались на запад, надеясь, что это направление станет неожиданным для их преследователей.

Они прошли еще два часа при свете звезд и уже низкого серпа растущего месяца. Вышли из леса они вскоре после той короткой передышки после бега. Теперь пробирались между холмов, через траву, кусты и уже подросшие стебли пшеницы, овса и ржи на крестьянских полях. Старались держаться подальше от деревень, где их могли легко заметить и поднять тревогу.

Наконец, поняли, что у них не хватит сил дойти до западной границы баронства до рассвета. Они осознали, что идут всё медленнее. Не хватало ни дыхания, ни сил в ногах, ни силы воли. Даже страх уже не помогал. Ими постепенно овладевало безразличие и апатия. Еще немного и они бы рухнули прямо здесь, среди холмов и полей, и остались бы тут, безразлично ожидая своих преследователей своими хладными телами с кинжалами dimuniadelaf в горлах.

Им повезло. Они наткнулись совершенно случайно, совсем на исходе сил, на одинокий хутор, принадлежащий, вероятно, семье вполне обеспеченного, но нелюдимого крестьянина. Вокруг не было других хозяйств. Только один большой хозяйский дом, амбар и баня. От коновязи под навесом рядом с амбаром раздалось негромкое ржание, которое для них в этот момент было лучше всей вычурной многоголосой музыки их народа. Приблизившись к навесу, они обрадовались еще больше, увидев рядом с лошадьми распряженную телегу.

Они осторожно подобрались к навесу. Из трех привязанных к коновязи выбрали серую в яблоках крепкую лошадку, отвязали ее и запрягли в телегу. Закинули на телегу несколько стоявших здесь же мешков с сеном и овсом. Трое залезли в телегу, легли на дно бок о бок. Оставшиеся двое накрыли их пустыми мешками и аккуратно положили сверху мешки с фуражом. Потом залезли на козлы, накинув на головы капюшоны тонких серых шерстяных плащей, и телега тронулась по узенькой дорожке, ведущей от хутора к северной дороге, проходящей через весь Флернох от пограничной заставы на мосту через Морайне до западной границы баронства. Никто из хозяев хутора не проснулся и не вышел остановить конокрадов. А может, и проснулся, но благоразумно решил, что встречаться ночью с пятерыми вооруженными преступниками не является разумной идеей.

Выехав на северную дорогу, они продолжили путь на запад. Серая лошадка, хоть и крестьянская, рысила довольно резво. Они облегченно успокаивались, чувствуя, как расслабляются мышцы их ног, спин и животов. На востоке небо уже светлело в преддверии раннего летнего рассвета, но они надеялись всё-таки добраться до западной границы баронства и покинуть Флернох до того, как рассветет окончательно.

Им почти удалось. До границы баронства оставалась всего пара километров. Седая негустая дымка плавала над окрестными полями и лугами в низинах, постепенно окрашиваясь розовыми красками первых лучей утреннего солнца, светивших беглецам в спины. Трава на холмах блестела и переливалась розовыми оттенками, когда рассветное солнце играло с утренней росой. Проснулись и начали щебетать полевые птицы. Беглецы уже расслабились и были готовы вздохнуть с облегчением.

Почти. Дорога, по которой ехала телега, завернув налево за крутой склон очередного холма, уперлась в бревно, поваленное поперек дороги, за которым стояли шесть фигур, завернутых в плотные шерстяные плащи с гербом Империи. Резко натянув поводья, возница остановил телегу. Никто не проронил ни слова. Один из солдат, стоявших за бревном, пошел к телеге. Его шаги по утоптанному песку дороги звучали в утренней тишине как-то особо громко, заставляя сердца беглецов стучаться в груди быстро и гулко.

— Прощения просим, господа селяне, — солдат, не спеша, подошел к телеге. — Приказ вышел такой, сегодня проверять все телеги. Куда путь держите?

Не дожидаясь ответа, он пошел вокруг телеги, внимательно осматривая поклажу.