— А может быть, это с нами вообще не связано, ваша милость? Может, просто скачет кто-то по своим делам?
— На ночь глядя? Ну, кто его знает, всё может быть. Но ты, на всякий случай, держи меч поблизости, — Гленард развязал тесемки притороченного к седлу мешка, в котором был спрятан меч, проверил, что может его легко извлечь. Затем достал из-под халата кинжал, и положил его на седло, прижав бедром.
Через пару минут их настигли. Четверо стражников в кольчугах и шлемах. Старший из них остановился напротив Витана, начал задавать какие-то вопросы.
— Он спрашивает, кто мы такие, и почему интересуемся теми рабами, — перевел Витан, обернувшись к Гленарду. — Говорит, что очень не любят тех, кто задает ненужные вопросы.
— Придерживайтесь нашей истории, ваша милость, — смиренно ответил Гленард.
Витан ответил командиру преследователей. Тот что-то спрашивал, Витан отвечал. После нескольких вопросов главарь ухмыльнулся, что-то выкрикнул, и всадники выхватили сабли.
— Кажется, нас сейчас будут убивать, ваша милость, — Витан обнажил свой клинок.
— Это мы еще посмотрим, кто кого, — Гленард вытянул меч свой из мешка. Впрочем, без бравады — силы были немного неравными, к тому же нападавшие в доспехах, а они нет.
— Эй! Альвукуф! — громкий выклик из темноты за спиной стражников.
Всадники обернулись. На дорогу на красивом высоком вороном скакуне выехал худой мужчина в сером шелковом плаще. В правой руке он держал обнаженную саблю, положив ее себе на плечо. Хорошо держал, чувствовался опыт. Вроде спокойно и даже расслабленно, словно лениво отдыхая, но Гленард знал обманчивую силу такой расслабленности — одно движение рукой, и сабля, мгновенно набрав скорость и силу удара от широкого замаха, молниеносно отрубит голову одному из стражников, ударив аккурат чуть выше ворота кольчуги. Похоже, что и всадники это понимали.
На дороге появились еще двое конников на таких же ладных жеребцах, только уже гнедой масти. Стрелы, наложенные на натянутые луки в их руках, недвусмысленно смотрели на стражников. С такого расстояния стрела легко пробьет кольчугу, пронзит тело насквозь и еще, возможно, выйдет с другой стороны. Итого, расклад сил — пять сторонников Гленарда против четырех стражников, из которых трое, вероятно, погибнут в первые же секунды боя. А последний останется один против пяти противников. Такое положение сил Гленарду уже нравилось значительно больше, чем та ситуация, в которой они находились несколько секунд назад.
— Акрах! — крикнул мужчина с саблей на плече.
Стражники с надеждой посмотрели на своего предводителя. Он секунду поколебался, но потом всё же вложил саблю обратно в ножны, развернул коня и удалился обратно в сторону караван-сарая, что-то недовольно ворча. Его спутники не отставали.
— Так-то лучше, — спаситель довольно улыбнулся и убрал оружие. Лучники молча разрядили свои луки и убрали стрелы в колчаны за спинами.
— Вовремя вы, — Гленард убрал меч обратно в мешок. Кинжал, правда, оставил спрятанным под бедром. На всякий случай. — Что побудило вас вмешаться?
— Не люблю, когда группа вооруженных людей нападает на простых купцов, — простая улыбка на узком лице с тонкими чертами. — В славном салтамате Игнис такого быть не должно.
— Я вас уже видел, — Гленард нахмурился, пытаясь вспомнить. — Ах, да, в чайхане в Игнисе.
— Вот я как раз тоже вас увидел здесь и вспомнил, что мы встречались в чайхане. Пусть и не познакомились. Я подумал, что если вооруженные люди нападают на мирных купцов, которые вчера спокойно обедали в одном из лучших заведений Игниса, то лучше вмешаться. Меня зовут Базият.
— Очень приятно, — Гленард стукнул себя кулаком по груди. — Я Гленард, это Витан. Спасибо за вашу помощь, мухтарам Базият.
— Не за что, мухтарам Гленард. Позволено ли мне спросить, почему эти недостойные упоминания воины на вас напали?
— Видимо, им не понравились вопросы, которые мы задавали в караван-сарае. И не понравились наши ответы, когда они, как я понимаю, спрашивали нас, какого демона нас интересует то, что интересует. Вероятно, решили, что мертвые мы доставим меньше проблем, чем живые и вопрошающие.
— Как интересно… Обычно за вопросы в этих краях не убивают, так что вам, можно сказать, повезло. Столкнулись с исключительной редкостью, мухтарам Гленард.
— Везение довольно сомнительное, мухтарам Базият. Если бы не ваша помощь, то нам пришлось бы непросто. Может быть, нам удалось бы выжить, хотя я, если честно, не большой мастер конных боев. Но целыми и невредимыми мы бы вряд ли ушли. Так что еще раз благодарю вас, мухтарам Базият.
— Еще раз не за что. А позволено ли мне будет поинтересоваться, какие вопросы вызвали столь неоднозначную реакцию этих сынов шайтана? Я купец, много лет прожил в Империи, как, полагаю, и вы, мухтарам Гленард. Жил я в Хортии, в Аркентаре. Замечательный город!
— Полностью согласен. Бывал там несколько раз.
— А теперь, мухтарам Гленард, я занимаюсь торговлей между портами Литона и востоком Игниса. Вожу хозяйственный инвентарь и всякие ненужные, но красивые и дорогие мелочи с запада на восток, а зерно, мясо и прочие съедобные товары — с востока на запад. Я много путешествую, много слышу и вижу, со многими людьми встречаюсь. Вдруг я смогу вам чем-то помочь, мухтарам Гленард?
— Может быть… — Гленард колебался. Как-то подозрительно всё это было.
— Вот как раз сейчас, мухтарам Гленард, я еду на восток. Недалеко отсюда, правда. Буду торговаться о ценах на новый урожай. Самый сезон, мухтарам, самый сезон урожая начинается. Не стесняйтесь, спрашивайте, буду рад вам помочь в память о приятных годах юности, проведенных в Империи.
— Ну, спросить-то можно, — решился Гленард. — Не случалось ли вам, мухтарам Базият, недавно встречать группы рабов, которых ведут из Игниса на восток?
— Рабов встречать приходится довольно часто, мухтарам Гленард. Хотя группами редко. В наших местах рабы — это штучный и дорогой товар. Вот, где-нибудь на юге, в каком-нибудь Хадике или в Найрине, где шахты, там, говорят, рабов побольше.