— А захотим, и отделимся, Хорт, — быстро ответил высокий носатый герцог Арсенн ан Аррикума с длинной ухоженной черной бородой. — Мы тоже кое-чему научились за Злую войну. В том числе и тому, что вам, северянам, верить нельзя. Я конечно, с вами не воевал, но выводы сделал, не беспокойся. Не хочешь Юррена, может, поддержим Тадеша. Когда я смотрю на тебя и на то, как ты себя сегодня ведешь, идея Тадеша о разделении Империи мне нравится всё больше. Что ты скажешь, когда наши южные сапоги пройдут по нежной почве твоего Танферрана? Солдат у нас хватит.
— Благородные господа! — воззвал Славий. — Думайте всё-таки, о чём вы говорите. То, что предложил Тадеш и поддержал Арсенн, это, вообще-то, государственная измена и призыв к мятежу против Империи и Императора. Всё это сказано в запале, но у присутствующего здесь Донрена ан Верверриг после этого имеется полное право вас арестовать и казнить. Однако давайте считать, что все погорячились. Мы видим, что мы сейчас все не договоримся. Кто-то заявляет претензии на трон. Кто-то поддерживает разных кандидатов, а их у нас уже пять, как раз столько, сколько требуется. Кто-то еще не определился. Пусть сегодня мы не договоримся. Но это не значит, что мы должны друг друга поубивать, или разодрать Империю на части гражданской войной. У нас есть еще два месяца на то, чтобы обдумать и обсудить позиции каждого из нас. А потом мы соберемся на Большом Совете и вместе с нашими вассалами изберем достойнейшего, по мнению большинства, кандидата. Пусть же победит не сильнейший и не громогласнейший, а достойнейший.
— Хорошо сказано, Славий, — похвалил его Виллен ан Фьотдайх. — Славий прав, хватит грызться. Слова сказаны, претенденты на трон названы. Если кто-то еще пожелает стать Императором, он сможет заявить об этом на Большом совете. Ну, и хватит на сегодня. Пора расходиться, господа.
— А как же итоги сбора урожая? — удивился Рейнорд ан Мерфрайн, когда все герцоги начали вставать из-за стола.
— Эх, Рейнорд, — усмехнулся Герриг ан Клафтхорд, — ну, какие ещё итоги? Ты же видишь, какая здесь жара творится. Живым бы отсюда выбраться…
Часть II. Танцы в тенях
Глава XVII
Всю следующую неделю Гленард провел в поисках Обуха и Пиявки. Вместе с лейтенантом Михалом и его людьми они прочесывали улицы Бурого города и трущобы Черного города, портовые кабаки и рыбацкие деревни. Они разговаривали с сотнями людей, забирались в самые грязные притоны, следили за всеми кораблями. Но всё было безрезультатно.
Гленард начал подозревать, что причиной их неудач было то, что кто-то из людей Михала был как-то связан с таинственной четверкой (или пятеркой, считая Роллена?) убийц. В результате, они с Михалом отстранили от поисков почти всех, и продолжали искать сами, взяв в помощь только двух самых надежных подручных Михала. На результатах это, правда, не сказалось.
К концу недели с юга налетел шторм. Два дня он яростно носил по улицам Рогтайха потоки ливня, жестоко разбивая их о стены домов. Каналы пенились и почти вышли из берегов. Затем шторм отступил в море, и на смену ливням пришла долгая, унылая и изнуряющая мелкая холодная морось. Уже через десять минут на улице, и плащ Гленарда, и вся его одежда промокали насквозь. Сапоги тонули в размокшей и скользкой грязи, смешанной с глиной, дерьмом и навозом.
Гленард брел по раскисшей улочке Черного города, мимо покосившихся маленьких домишек, сбитых из разномастных щербатых старых досок. С утра он обошел уже пять кабаков и дешевых пивных, поговорил с двумя десятками людей, один раз чуть не получил по лицу кулаком, и выбил нападавшему три зуба, изрядно охладив его боевой пыл. День, при этом, только начинался.
Гленарду уже хотелось всё это бросить. Демоны с ними, с этими бандитами, пусть их Михал ищет. А Гленарду мечталось отправиться домой, выпить подогретого вина вместе со Славием и Донреном, а после забраться в теплую постель к нежной Лотлайрэ. Однако характер и настойчивость Гленарда не позволяли ему воплотить эти сладкие мечты в жизнь, и он, тихо, но очень грубо, ругаясь себе под нос, продолжал тащиться под дождем к очередному кабаку, кутаясь в дешевый промокший шерстяной плащ.
Только приобретенные на войне рефлексы заставили Гленарда, едва уловившего краем глаза движение слева и еще не осознавшего, что же он видит, резко отскочить в сторону и развернуться на месте, одновременно рывком выдергивая из ножен меч. Это и спасло ему жизнь.
Удар сабли сверху вниз, который должен был раскроить Гленарду шею, ключицу и, возможно, позвоночник, пришелся на воздух. Нападавший, тонкий, быстрый, невысокий, в серой шерстяной куртке с капюшоном и в маске, закрывающей лицо, не растерялся. Мгновенно изменив траекторию удара, он стремительно напал на Гленарда.
Он был быстрым, очень быстрым, однако Гленард был быстрее и, похоже, опытнее. Гленард парировал удар справа. Слева. Удар сверху парировать не стал, лишь отскочив назад. Еще удар справа. Звон металла о металл. Удар слева. Скрежет металла о меч Гленарда. Удар справа. Гленард чуть разворачивается и приближается, пытаясь перехватить клинок новомодной южной сабли своим мечом у гарды и вырвать саблю из руки бандита. Тот отступает назад, разгадав, видимо, намерения Гленарда.
Удар слева. Гленард парирует и отходит назад. Удар справа. Гленард делает вид, что он дезориентирован, отступает назад и слегка приоткрывает грудь. Бандит радостно наносит удар справа, резко наклонившись вперед, и его ноги скользят по скользкой жидкой грязи. Гленард, развернувшись, ударом меча по клинку сабли сверху придает дополнительный импульс падению противника. Бандит падает лицом и всем телом в грязь.
Поднять саблю напавший не успевает. Гленард наступает не лезвие сабли сапогом, а другой ногой бьет бандита в голову. Тот выпускает саблю из рук и катится по земле. Гленард подскакивает к противнику, чтобы его скрутить, но противник уже вскочил на ноги и, поняв, что без сабли он Гленарду не соперник, разворачивается и бросается бежать по улице.
Гленард бросился в погоню. На бегу с трудом заталкивая меч в ножны, он бежал по узкой улочке, стремясь не потерять противника из вида. Его сапоги разбрызгивали по сторонам липкую желтоватую грязь и мутную воду из луж. Убегавший петлял по крохотным проулкам трущоб. Сапоги Гленарда скользили по земле на поворотах, и он отчаянно пытался удержаться на ногах. Гленард понимал, что если он хоть раз упадет, то точно потеряет преследуемого.
Гленард бегал быстро, однако бандит, который был всё-таки явно слабее Гленарда в бою, бегал еще быстрее. Постепенно он увеличивал расстояние между собой и Гленардом. А тот понимал, что еще чуть-чуть, и он уже не сможет найти своего противника в лабиринте трущобных домиков и проходов между ними.
Тут Гленард осознал, что места, по которым они бежали, ему знакомы. Вон там кабак, где два дня назад у него состоялся жесткий разговор с одним карманником. И если бандит свернет налево…
Гленарду повезло. На углу бандит действительно повернул налево. Гленард не стал бежать за ним. Вместо этого он нырнул в щель между досками забора, проскочил вдоль стены кабака, перепрыгнул через колоду, на которой в сухую погоду кололи дрова. Под бешенный лай прикованного цепью пса Гленард стремительно пересек грязный дворик, в углу которого гнили остатки телеги, по поленнице вскочил на крышу дровяного навеса, с нее перескочил на крышу низкого сарайчика. Пробежав в три шага по ней, Гленард, не снижая скорости, прыгнул вперед, на улицу. И прямо на плечи убегавшего бандита.
Гленард подмял ошеломленного противника под себя, вдавливая его в липкую и скользкую буро-желтую грязь. Бандит задергался под ним, пытаясь сбросить Гленарда. Гленард вывернул руки беглеца за спину, связал их ремешком, который держал за поясом именно на такой случай. Несколько раз ударил бандита по голове, но не сильно, только чтобы дать понять серьезность своих намерений. Противник перестал вырываться и заскулил.
Гленард, не спеша, встал, продолжая прижимать шею бандита к земле. Потом, убедившись, что тот не пытается убежать, перевернул беглеца на спину и сдернул с него капюшон и маску.
— Ох, жопа демона! — в изумлении заорал Гленард. — Да что ж мне так везет-то?!
На Гленарда смотрели полные слез глубокие серые глаза альвийки. На мгновение Гленарду вспомнилась Миэльори, однако лежавшая перед ним альвийка была ему не знакома.
Она была молодой. Даже юной по меркам живущих долгой жизнью альвов. Тонкое вытянутое лицо, небольшой нос, широкие, но тонкие губы, светлые волосы. Черты лица истинной альвийки, без примеси человеческой крови. Даже грязь, кровь из разбитого носа и слезы, смешивающиеся на лице, не портили ее красоты. Она смотрела на Гленарда без ненависти. Спокойно и гордо, как будто уже приготовилась к неминуемой смерти.
— Ты кто? — резко спросил Гленард. — Как тебя зовут?
— Ниара, — ответила Альвийка тихо. Слезы продолжали течь из ее глаз, но не было и тени ни рыданий, ни паники.
— Кто тебя послал?
— Никто. Я сама.