— Но как же…
— Можешь даже не спрашивать, я вообще без понятия, откуда она взялась. И что она собой представляет. Да и нет смысла теперь гадать, сейчас пойдём и посмотрим.
Он сказал это, но почему-то сам не сдвинулся с места. И Наталья тоже подрастеряла свою обычную боевитость — тихо стояла у него за плечом. А когда он к ней обернулся, неуверенно пожала плечами.
В окрестностях царил полный штиль. Ветер, дувший с утра, улёгся, и звуки будто застряли в воздухе. Ни шелеста листвы, ни тракторного рыка, ни мычания коров — лишь на дальнем краю совхоза, на грани слышимости, брехала собака.
Историк и журналистка стояли у дороги вдвоём. Им было не по себе.
— Будешь смеяться, — сказал наконец Евгений, — но в детстве нам в эти заросли тоже было страшновато соваться. Это был тест на крутость.
— Почему?
— Место считалось чуть ли не заколдованным. Типа, городская легенда. Ну, или, точнее, совхозная. Пацаны стращали друг друга, рассказывали всякую чушь — вплоть до того, что здесь, мол, водятся призраки. А взрослые, помню, жаловались, что в кустах приблудные наркоши ширяются. Мы, правда, ни наркоманов, ни призраков ни разу не видели, но репутация у места была, этого не отнять.
— Вот, значит, куда ты честную девушку собираешься завести…
— Ага. Романтика, эксклюзив, буколическая экзотика.
— Ладно уж, веди, буколист.
Они перешли дорогу, а Евгений продолжал вспоминать:
— Ночью мы сюда пару раз ходили на спор. По принципу — если в штаны со страху не наложил, то реальный пацан, красавчик. А днём у нас тут была… э-э-э… конспиративная явка. Площадка для тайный пацанских переговоров.
— Весело у вас тут было, смотрю.
— Ага. Причём даже без всякой арки…
Означенная арка тем временем была уже совсем близко. Она виднелась в просвет между двумя кустами и немного возвышалась над ними. Взрослый человек, будь он даже баскетбольной комплекции, прошёл бы под ней свободно, не пригибаясь.
По форме же она, как ни странно, очень напоминала параболу, которую Евгений так старательно рисовал. Или подкову, у которой концы слегка разогнуты в стороны. Конструкция была изготовлена из металла с синеватым отливом — как и капсула времени, найденная вчера.
— Не знаю, как реагировать, — сказала Наталья. — Если прямо на арку смотришь, то она вообще не пугает, даже наоборот. От неё как будто тепло исходит. А вот место вокруг неё — действительно неуютное. Понятно, почему вы про эти заросли сочиняли страшилки.
Евгений дотронулся до арки рукой — и вроде бы уловил лёгкую вибрацию. Металл был приятным на ощупь, тёплым. Но арка, в отличие от контейнера, так и не явила им никаких текстовых подсказок.
— Ладно, — сказал Евгений, — для чистоты эксперимента надо под ней пройти, как я понимаю…
— Стой! — Наталья схватила его за руку. — Не спеши! Может, это полная глупость, бред, но мне почему-то кажется, что будет только одна попытка. Нельзя зайти второй раз…
Он приостановился, прислушиваясь к себе, и медленно кивнул:
— Ты права, пожалуй. Есть такое предчувствие, хотя внятно объяснить не могу. Но разобраться-то надо.
— Надо, я разве спорю? Просто давай немного притормозим, перекурим. Подумаем заодно — вдруг мы что-нибудь упустили? Жаль, тут посидеть негде…
— Почему негде? Я же говорил — у нас тут бывали тайные сходки. Всё предусмотрено. Прошу сюда, товарищ редактор.
Они обогнули куст и вышли на крошечную полянку. Там лежали два толстых и корявых бревна, а между ними было кострище — чёрная клякса с горкой золы. Сев на одно из брёвен, Евгений сделал приглашающий жест:
— Присоединяйся. Сухо, удобно. Повезло нам, что дождь ещё не пошёл.
— Ага, — сказала Наталья и села рядом.
Он достал сигареты, угостил её, щёлкнул зажигалкой. Закурил сам. Некоторое время они молчали, выпуская дым и косясь на вершину арки-параболы, которая торчала из-за кустов. В небе над головами толклись набрякшие тучи.
— Ну, — сказала она, — и как вы здесь проводили ваши пацанские посиделки? Колись, доцент.