— В разном возрасте — по-разному было. Когда стали уже здоровыми лбами, старшеклассниками, пили портвейн тут втихаря. Ну или с девчонками тусовались. В этом возрасте, сама понимаешь, фантазия направлена в одну сторону… А вот раньше, когда мелкие были, развлекались оригинальнее. Играли в шпионов. Или, точнее, в храбрых разведчиков. Оставляли друг для друга шифровки.
— Как это выглядело?
— Вон там, — кивнул он на один из кустов, — у нас был тайник, оборудованный по последнему слову техники…
— Там и сейчас, по-моему, что-то лежит.
— Да ладно…
Евгений встал и, выбросив окурок в кострище, заглянул под куст:
— Офигеть! Натаха, иди сюда!
В землю была наполовину вкопана подарочная коробка из-под конфет — жестяная, круглая, здоровенная, размером почти с кастрюлю. Она потускнела от времени, но на гранатово-красной крышке всё ещё просматривался узор из цветов и фруктов. Евгений постучал по ней пальцем, будто хотел убедиться в её материальной природе, и недоверчиво покачал головой:
— Сколько лет прошло, а она до сих пор на месте. Никто не выковырял…
— А внутри, — съехидничала Наталья, — лежит шифровка из детства. Для разведчика Зайцева персонально.
Евгений усмехнулся и поддел крышку.
Внутри лежал бумажный конверт.
Такой же, как в контейнере, который раскопали строители.
Нынешняя находка, если сравнивать с предыдущими, выглядела самой непритязательной. Но именно она почему-то окончательно добила Наталью. Та спросила тихо, полушёпотом:
— Жень, ну как это? Сколько можно? Мистика несусветная…
Привычная язвительная гримаса исчезла с её лица — и вместо стервозной тётки на Евгения смотрела теперь испуганная девчонка. Глаза у неё были зеленовато-серые, как степь под пасмурным небом, огромные, а на скулах желтели точки веснушек. И она, похоже, в самом деле надеялась, что вот сейчас наконец-то он ей всё объяснит.
Но объяснений у него не было, поэтому он просто обнял её и поцеловал в макушку. Погладил её по растрёпанным волосам и тихо сказал:
— Не бойся.
Она коротко вздохнула, согласилась молча — ладно, не буду. Они долго стояли там, на краю поляны; слова были не нужны. А потом послышался шум мотора — чья-то машина проехала по дороге, нарушая колдовское безмолвие, и ветер зашептал непонятное сквозь листву.
Евгений взял конверт из жестянки. Они с Натальей опять сели на бревно.
— Готова? — спросил он. — Открываю.
— Давай.
Конверт был даже не запечатан. В нём не оказалось никаких фотографий — только бумага с текстом: «Друзья! Если вы читаете это, то наш эксперимент следует признать состоявшимся. Наше предыдущее послание вы, видимо, уже изучили. Оно дало вам подсказки, чтобы найти второе письмо, которые вы сейчас держите в руках. Но между этими двумя письмами есть принципиальная разница. Первое из них — сугубо технический, научный проект, основанный на строгих расчётах. Доставка там почти гарантировалась, но существовали жёсткие ограничения по объёму передаваемой информации. Второе же послание — бросок наудачу. Здесь мы ушли от рациональности. Применяемый метод можно назвать спонтанно-интуитивным, трансцендентным и даже, если угодно, мистическим…»
— Вот! — сказала Наталья, дочитав до этого места. — Я так и знала — мистика…
— Ты вообще умная — иногда просто до неприличия.
— Это был наезд или комплимент?
— Сама догадайся.
Они продолжили чтение: «В случае со вторым письмом вероятность успеха невелика. Но если оно всё-таки дойдёт, то мы получим возможность наладить некое подобие двусторонней связи — несмотря на то, что хронологически между нами несколько лет (или десятилетий) разницы…»
— Стоп-стоп! Я правильно поняла — мы теперь можем с ними связаться? Прямо сквозь время?
— Вроде да. Сейчас поймём, как.