– Папе?
– Разумеется.
– Но ведь мне от него достанется. Ах, Гасси, я не хочу, чтобы он меня отшлепал. – В его глазах стояли слезы.
– Тогда отдай ручку маме.
– Но я не хочу с ней расставаться.
Гасси подошла поближе и посмотрела на брата. Ее ресницы черной бахромой обрамляли бледные веки миндалевидных глаз. Под юбкой сзади она привязала диванную подушечку, как будто у нее турнюр.
– Тебе нравится? – спросила она.
– Прелестно.
Она повернулась боком, чтобы он лучше видел ее турнюр.
– По-моему, немного великоват, – заметила она.
– Чем больше, тем лучше.
Гасси взглянула на него неодобрительно.
– Откуда тебе знать? Ты и турнюра-то никогда раньше не видел, пока мама не стала его носить.
– Мне нравится, когда они большие, – настаивал он. – Еще я люблю большие кринолины и узкие талии.
– Ах, Эрнест, – внезапно вспыхнула она, – как бы я хотела быть красивой.
– Я считал тебя красивой, – изумился он. – И думал, все девчонки красивые.
– Нет, конечно, – сказала она. – Вот ты действительно симпатичный. Я слышала, как миссис Синклер сказала маме, что тебе надо было родиться девочкой и что для мальчика ты слишком красив.
Как раз в это мгновение в комнату вошел Николас. Он услышал слова Гасси и теперь пустился в пляс, напевая:
– Ах какой красивый мальчик, и какую знатную взбучку он получит, когда папа узнает о ручке!
Эрнест вытащил из-под себя ручку и с гордостью рассматривал ее.
– Не собираюсь я ее отдавать, – объявил он.
Августа пересекла комнату и оказалась возле Эрнеста – турнюр было хорошо видно.
– Ты ни за что не будешь счастлив, – сказала она, – пока ручка будет у тебя.
– Почему? – дрожащим, но настойчивым голосом спросил он.
– Да потому, что у тебя есть совесть. У Николаса, – продолжала она, – совести нет. Он в состоянии получать удовольствие от плохого, даже не думая: хорошо это или нет? А тебе надо, чтобы твоя совесть была чиста.
Эрнесту понравилось, что его подвергли анализу. Он не всегда до конца понимал, что говорила Гасси, но умела она это делать почти так же хорошо, как мистер Пинк.
– Поэтому-то мне и странно, – продолжала она, – что ты так часто совершаешь плохие поступки.
– Я стараюсь не совершать их, – сказал он.
– Ты должен стараться еще больше, особенно теперь, когда у нас поселится миссис Мадиган, которая будет нас учить.
– Как она может зваться миссис Мадиган? – спросил Николас.