– Вы уверены? – спросил Эрнест.
Мальчик не знал, что его вопрос ставил под сомнение законность их брачного союза. Он просто считал этот союз сомнительным. Однако миссис Мадиган пришла в ярость.
– Уходите отсюда вон, все уходите, и не приближайтесь к моей комнате, пока я вас не позову.
Уроки начались на следующее утро, и миссис Мадиган объявила, что никогда в жизни не встречала такого невежества.
– Мистер Мадиган на самом деле не учил нас ничему, кроме латыни и поэзии, – пояснила Августа.
– Это и называют классическим образованием, – добавил Николас.
– И какую же пользу такое образование принесет вам в этой стране, хотела бы я знать? – буравя его глазами, поинтересовалась миссис Мадиган. – Что вам следует знать, так это сколько кордов[28] в поленнице и сколько платить в месяц наемному рабочему со ставкой три шиллинга в день. А также множество важных дат.
– Я знаю дату открытия Колумбом Америки, – сказал Эрнест. – Одна тысяча шестьдесят шестой год.
– Неверно!
– Так мистер Мадиган сказал.
– Эрнест не прав, – с готовностью вмешался Николас. – Одна тысяча шестьдесят шестой – это год первого проведения скачек «Гранд Нэшнл».
– Мисс Базби, – начала Августа.
– Миссис Мадиган, – гордо поправила гувернантка.
Августа вежливо склонила голову:
– Миссис Мадиган, считаете ли вы Шекспира автором приписываемых его перу пьес?
– Если это был не он, я хотела бы знать кто.
– Я могу сказать кто, – ответил Эрнест. – Это был Чарльз Левер.
Миссис Мадиган настолько раздражило это замечание, что она дала Эрнесту пощечину. Это поразило всех троих детей до глубины души. Они не ожидали, что эта женщина способна так унизить. Хотя она и жила по соседству, раньше они ее видели редко. И считали добродушной и немного глуповатой. Теперь же она находилась у них в доме и была облечена властью.
– Это тебя научит относиться ко мне с уважением, – сказала она.
От удара щека из розовой стала красной. Эрнест сначала отшатнулся, а потом сидел с очень прямой спиной и вел себя с ней пристойно. Миссис Мадиган проявляла к двум другим детям чуть ли не излишнюю доброжелательность, будто бы желая показать, что означает быть у нее на хорошем счету. Но они не реагировали. Это были высокомерные и необщительные дети – так она доложила о них дома.
На выделенную ей кровать постелили чистое белье и положили одеяла. Щеткой для чистки ковра прошлись по полу. Когда Бесси собралась убрать кое-какую одежду, оставшуюся от Люциуса Мадигана, гувернантка ее остановила.
– Можете оставить одежду мужа. Я о ней позабочусь, – категорически заявила она.
Бесси передала эти слова миссис Ковидак, и та даже не пыталась скрыть злорадства.
– По-моему, это неприлично, – сказала она. – Она и недели не провела замужем.
Увидев, что Амелия Мадиган потащилась домой, дети собрались в дверях ее комнаты. Ей же не терпелось рассказать родным о событиях дня и о том, как она поставила Эрнеста на место.
– Как вы думаете, – спросила Августа братьев, – она хочет, чтобы он вернулся?
– Конечно, хочет! – сказал Николас. – Еще как.
– Вот было бы здорово, – сказал Эрнест, – если бы он вдруг вернулся – прямиком в эту кровать – и дал ей пощечину.
– А ты расскажешь маме с папой, что она сделала? – спросил Николас.
– Нет, – ответил Эрнест. – Я с ней сам рассчитаюсь.
[28] Мера дров, равная 3,63 куб. м.