Эволюция эстетических взглядов Варлама Шаламова и русский литературный процесс 1950 – 1970-х годов: читать начало книги онлайн

Неожиданно среди «Колымских рассказов» появляется анекдот в духе тыняновского «Подпоручика Киже».

Именно смех и юмор Шаламов считал одной из причин расхождений с Солженицыным:

Противоречиво отношение В. Шаламова к Ю. Домбровскому. Как пишет И. П. Сиротинская в воспоминаниях «Мой друг Варлам Шаламов», он считал роман «Хранитель древностей» лучшей книгой о 1937 годе[60]. Сиротинская описывает встречу с Домбровским, спасение текста «Факультет ненужных вещей» и отношения с Шаламовым:

В архиве сохранилась короткая переписка Шаламова с Домбровским, датированная 1965 годом. С. Ю. Неклюдов свидетельствует о том, что знакомство было недолгим и расстроилось из-за бытовых причин: Шаламов не выносил пьянства Домбровского.

Интересен еще один сюжет «колымской» темы в литературной концепции Шаламова. В конце 1960-х – начале 1970-х Шаламов переводил стихи двух еврейских поэтов – Иосифа Альбирта и Хаима Мальтинского. Первый поэт пережил Освенцим, второй – Колыму. В обоих случаях Шаламов отмечает искренность, с которой поэты рассказывают о пережитых событиях, а одной из задач перевода называет истолкование написанного с позиций собственного опыта.

Что касается других «лагерных» авторов, исследователь лагерной прозы Чеслав Горбачевский упоминает прежде всего Г. Демидова, которому Шаламов давал рекомендации, как следует писать о лагере. В разговоре с Демидовым Шаламов изначально допускал любой способ выражения, замечая, что в лагерной теме поместятся «пять таких писателей, как Толстой, и сто таких писателей, как Солженицын», хотя ставит под сомнение само понятие «лагерная тема»:

О сути творческого спора Варлама Шаламова с Георгием Демидовым рассуждает прошедший Колыму издатель книг о ГУЛАГе С. Виленский. Этот спор практически повторяет претензии Шаламова к Солженицыну – ничего светлого в лагере быть не может:

Горбачевский анализирует тексты нескольких авторов, знавших или не знавших Шаламова лично: Г. К. Вагнера, И. С. Варпаховской, В. Кресса, Г. Г. Демидова, Ю. О. Домбровского, Н. И. Гаген-Торн, И. С. Исаева, Б. Н. Лесняка, С. С. Виленского и др. Главная причина несогласия тех, кто писал произведения на «колымскую» тему (в особенности мемуары, воспоминания, документальные тексты), состояла в том, что Шаламов намеренно смешивал документальное и художественное, выдвигал идею прозы, пережитой как документ. У мемуаристов, которые преследовали максимальную точность изложения событий, смешивание реальных событий с вымышленными, фактологии и художественного, реальных людей и литературных персонажей вызывало протест.

Множество «личных правд» породило множество мнений и версий об истории Колымы, а кроме того, об опыте лагерей и его последствиях: нужен ли человеку такой опыт, способствует ли он духовному перерождению или возрождению, полезны ли физический труд и навыки, приобретенные в лагере, для человека? Ответ Шаламова – однозначно нет. Ответы других свидетелей, документалистов и писателей Колымы могли радикально отличаться от шаламовского:

Направления творческих поисков Варлама Шаламова в 1970-е годы

1970-е годы – период, в который В. Шаламов записывает наибольшее количество воспоминаний. В 1968–1971 годах он работал над «Четвертой Вологдой» и «Вишерским антироманом».

Дневники начала 1970-х отражают довольно активную вовлеченность в культурную жизнь: посещение театров (и размышления о современном театре), выставок, шахматных матчей, покупку новых книг. Посещение театров отражается на творческих планах Шаламова: он обдумывал и начал писать пьесу «Вечерние беседы». В 1972 году Шаламов был принят в Союз писателей, что давало ему возможность пользоваться писательскими «привилегиями», а именно ездить в санаторий в Крым, где он побывал несколько раз.

Размышления Шаламова о литературе в 1970-е годы обращены в основном в прошлое, в 1920-е годы, созвучны его воспоминаниям. Шаламов писал биографические очерки.

Кроме «Четвертой Вологды» и «Вишерского антиромана», в 1973 году написана биография революционера Федора Раскольникова, над которой Шаламов работал с начала 1960-х годов. Как отмечает С. Соловьев, это не просто биографический очерк, которых в наследии Шаламова немало, а исторический текст, созданный в логике «Колымских рассказов»:

В других биографических записях этого периода Шаламов неоднократно обращался к биографии и поэзии Сергея Есенина.

Записи о Есенине

В дневниках первой половины 1970 года есть несколько записей, посвященных С. Есенину. Выделение этого сюжета в отдельный параграф обусловлено не только тем, что Шаламов действительно часто обращается к фигуре Есенина как значимой для 1920-х годов, но и оригинальным сравнением Есенина с Достоевским, представляющим особенный интерес в ракурсе шаламовского сближения стиха и прозы. Появление этого имени в записях Шаламова не случайно. Во-первых, Есенин – одна из ярчайших фигур 1920-х годов, к которым все чаще обращается Шаламов в конце жизни. Рассказ о похоронах Есенина встречается в воспоминаниях «Двадцатые годы»:

Во-вторых, для Шаламова было важным то, что Есенин общался с А. К. Воронским, прислушивался к его советам. Имя Есенина упоминается в очерке о Воронском.

Т. К. Савченко усматривает схожесть судьбы Есенина с судьбой самого Шаламова, а именно с трагедией «невнимания к творчеству»:

Для сравнения исследователь приводит цитату из записных книжек В. Шаламова за 1966 год: «Мне нужно сжечь себя, чтобы привлечь к себе внимание».

Есенину посвящен ряд текстов Шаламова: «Ответ на анкету о С. Есенине» (опубликована в журнале «Сельская молодежь», 1965, № 9. С. 8. Анкета, в которой наряду с Шаламовым участвовали поэты Е. Винокуров, К. Ваншенкин, П. Вегин, Л. Васильева, посвящена 1970-летию со дня рождения С. Есенина), очерк «Русские поэты XX столетия и десталинизация» (1964), очерк «Есенин» (1970-е), некоторые письма, его имя возникает в очерке «Александр Константинович Воронский» (1970-е).

Оценки Шаламова очень высоки, Есенин – «мастер», «высококвалифицированнейший, образованный профессионал, выступающий во всеоружии современной поэтической техники» [Шаламов 2013: V, 185]. «„Москва кабацкая“ – документ большой художественной силы», – считал Шаламов. Сила эта состояла в том, что в 1920-е годы многие литераторы пытались поэтизировать уголовный мир, но только Есенин стал этому миру своим, был чрезвычайно популярен у уголовников. Влияние стихов Есенина на преступников Шаламов ранее, в 1950-е годы описал в очерке «Сергей Есенин и воровской мир»[61].

В записях 1970 года появилось суждение о том, что судьба С. Есенина схожа с судьбой Ф. Достоевского:

Шаламов выявляет эти совпадения: оба запойные (Есенин – пьяница, Достоевский – игрок), оба антизападники. Однако это антизападничество различается в том, что превосходство Есенина над Западом – в невежестве, а Достоевского – в том, что он глубоко образованный философ-пророк. У обоих в жизни присутствовала «роковая» женщина (Дункан и Суслова). Их объединяют тема уголовного мира («Москва кабацкая» и «Записки из мертвого дома») и богохульство (богохульство Есенина и Ивана Карамазова). Среди сопоставлений упомянуты также столкновение с бытом Толстого у Есенина и столкновение с мнением Толстого у Достоевского. Шаламов особенно подчеркивает мастерство, с которым Есенин описывает этот мир, интуицию и умение замечать детали, точно выявлять темы и мотивы. Это похвала не сближению с миром уголовников, а мастерству художника, способного увидеть и точно передать детали.

Наука и литература

Варлам Шаламов нередко обращался к теме науки. Первая публикация, связанная с этой темой, относится еще к 1934 году: в журнале «Фронт науки и техники» была опубликована статья Шаламова «Наука и художественная литература» [Шаламов 1934]. Он внимательно следил за научными открытиями, интересовался медициной, читал научную литературу по медицине.

Одна из рецензий на «самотечные» рукописи посвящена научно-фантастическому киносценарию. Шаламов последовательно указывал на неточности, допущенные автором. Киносценарий В. Шацкого «Правда о будущем», как следует из рецензии, повествует о событиях 6939 года и раскрывает теорию воскрешения людей. В рецензии Шаламов отмечал невероятный научно-технический прогресс XX века, настолько быстрый, что фантастическая литература не успевала за ним:

Соответствие времени, актуальность, способность поражать воображение – все это задачи современной Шаламову научной фантастики и шире – литературы. В рецензии упоминаются и современные научные эксперименты:

Имя трансплантолога Демихова[62] Шаламов упоминал еще в записях 1950-х годов, когда планировал написать очерк для журнала «Москва». Неопубликованный текст очерка «В одной лаборатории» (1957) находится в архиве Шаламова среди других биографических очерков. К этому жанру Шаламов обращался довольно часто. Среди таких записей очерк о селекционере и генетике И. В. Мичурине (1934), об основателе экспериментального театра «Синяя блуза» Борисе Южанине (1950-е), литературный очерк о В. В. Маяковском, записи о руководителе строительства Вишерского ЦБК в 1930–1932 годах Э. П. Берзине[63] (1960-е), очерк об основателе журнала «Красная новь» А. К. Воронском (1970-е) и Н. Г. Гарине-Михайловском (1970-е). В очерке о Демихове мы находим близкое по содержанию рецензии утверждение, которое выражает отношение Шаламова к жанру научной фантастики:

В начале 1970-х годов Шаламов продолжал размышлять о связи науки и литературы. В Приложении к настоящей работе приведен неопубликованный очерк, подготовленный писателем для «Литературной газеты»[64]. Текст начинается как полемика с В. Липатовым. Шаламов поставил под сомнение неисчерпаемость ресурсов русского языка и его значение для современного писателя. В связи с необратимостью процесса урбанизации литературный русский язык больше не обогащается деревенским миром. Развитие языка во второй половине XX века определяется прежде всего научной революцией, которая стремительно меняет мир и приходит на смену литературе в качестве учителя жизни.

[60] «Хранитель древностей» напечатан в журнале «Новый мир» в 1964 году; вышел отдельным изданием (в сокращенном виде) в 1966-м, полным изданием – в Париже в 1978 году.

[61] Точная дата не известна, возможно конец 1950-х годов.

[62] В. П. Демихов (1916–1998) – врач-трансплантолог, автор монографии по трансплантологии «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте» (1960). Выполнял операции по пересадке сердца, легкого, печени. В 1954 году пересадил вторую голову собаке.

[63] Схема очерка-романа посвящена возникновению системы принудительного труда заключенных и последним моментам жизни Берзина – аресту и расстрелу.

[64] Точная дата не установлена, по бланку, на котором напечатан очерк, – не ранее 1971 года.