Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Характерный штрих: если после выхода указа президента А. Руцкой был действительно отстранен от исполнения обязанностей, то вице-премьер В. Шумейко преспокойно продолжал работать, раздавая налево и направо интервью со своего рабочего места.

Пройдет немного времени, и Московская прокуратура прекратит уголовное дело против вице-президента А. Руцкого – за отсутствием состава преступления, поскольку «документы» на А. Руцкого окажутся откровенной «липой». Специалисты почерковедческой экспертизы Минюста установят, что подпись вице-президента А. Руцкого на документах была подделана. Но дело было сделано: политический противник был низвергнут.

Через три года после описываемых событий С. Филатов встретился с А. Карауловым и спросил у него: достоверен ли был «траст Руцкого». «Андрей подтвердил, – пишет С. Филатов, – что траст на Руцкого – скорее всего, фальшивка, сработанная по указанию одного из руководителей Главного управления охраны…» И далее: «А мне до сих пор неловко и совестно, что я оказался как-то причастен к этой туманной истории. Стыдно перед обществом, перед А.В. Руцким…»[527]

Может быть, неискушенный читатель и поверит позднему раскаянию С. Филатова, поверит, что его якобы втянули в чью-то разработку. Только не поленитесь, прочитайте внимательно страницы его же книги, посвященные «этим туманным историям», и вы убедитесь, уважаемый читатель, – Сергей Александрович сам был активнейшим участником этих событий. И думаете, кто-нибудь понес наказание за клевету на человека? Наивные мысли – это же составная часть ельцинизма как системы, которая действует и поныне.

Мне вспоминается в данной связи такой интересный факт. Дней через 15–20 после пресловутой августовской (1993) пресс-конференции Межведомственной комиссии по борьбе с преступностью и коррупцией (А. Макаров, А. Ильюшенко, Ю. Калмыков, А. Котенков) ко мне в кабинет зашел народный депутат В. Югин[528] и показал трастовый договор, сшитый и скрепленный тиснеными красными печатями. Точно такой же и по форме, и по содержанию, каким был «траст А. Руцкого», только за подписью… Б.Н. Ельцина. Я, честно говоря, опешил: этого еще нам не хватало! Видя мое искреннее замешательство, В. Югин сказал: «Успокойтесь, Юрий Михайлович, – этот «договор» оформлен тем же нотариусом, что заверял и "траст А. Руцкого", на том же цветном оборудовании и стоит всего 20 долларов США – стоимость оформления нотариатом. Мы привезли кинопленку, на которой засняли весь процесс, как делаются подобные "трасты"».

Технология изготовления этих фальшивок была показана по телевидению в передаче «Парламентский час». Однако это уже никому не было интересно.

Этим примером мне хотелось показать не только нечистоплотные способы борьбы «демократов» со своими политическими противниками, апофеозом которых станут кровавые события октября 1993 г. Этот пример показывает, что С. Филатов изначально знал о его подлинной сути (материал В. Югина мог только подтвердить «липу»). И если ему стало «неловко и совестно», но лишь после того, как в начале 1996 г. он был отправлен в отставку с поста руководителя Администрации президента РФ – как и многие другие, с кем Б. Ельцин в свое время шел на баррикады, а затем убрал за ненадобностью.

Очевидное размежевание между Б. Ельциным и А. Руцким, по моему мнению, было мало связано с их реальными взглядами на политическую ситуацию в стране. В большей же мере оно было обусловлено борьбой за власть с ориентацией на различные слои избирателей и соответственно на силы, отражающие эти интересы. Б. Ельцин опирался на либералов-прозападников, группировавшихся вокруг «Демократической России». А. Руцкой – на национально-патриотическое крыло российского реформаторского движения. Другое дело, что А. Руцкой оказался гораздо более нетерпеливым, импульсивным, шарахающимся в разные уклоны, менее опытным и менее удачливым политиком, чем Б. Ельцин, и окружающие это хорошо видели. В конечном итоге это и привело А. Руцкого к краху, причем не только его, но и поверивших ему соратников.

Приближалось время «горячей осени» 1993 г. Все чувствовали надвигающуюся грозу. «Демократы» все мощнее давили на президента, добиваясь роспуска Верховного Совета любыми способами, в том числе и путем введения прямого президентского правления.

21 сентября 1993 г. Б. Ельцин подписал Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», чем фактически совершил антиконституционный государственный переворот. События тех дней я подробно описал в главе «Растоптанная Конституция». Роль А. Руцкого в них была двоякой. С одной стороны, поскольку Б. Ельцин после пресловутого указа по Конституции автоматически утрачивал президентские полномочия, то они так же автоматически в соответствии с Конституцией переходили к законно избранному вместе с ним вице-президенту. Юридически А. Руцкой тогда стал первым лицом в государстве, гарантом Конституции. Вот в этом правовом пространстве и должна была развиваться его деятельность.

С другой стороны, А. Руцкой был военным. И в нем, в генерале, «проснулся» синдром Афганистана, героя войны, синдром одного из руководителей обороны Белого дома в августе 1991 г. и неисполненной мечты «порулить» в бытность вице-президентом. Это последнее и сыграло, на мой взгляд, злополучную роль в событиях сентября – октября 1993 г.

Одним из первых указов и.о. А. Руцкого был кадровый. Министром безопасности назначался В. Баранников, министром обороны – В. Ачалов, министром внутренних дел – А. Дунаев. Я был категорически против этих назначений, поскольку считал, что подобные акции ни к чему, кроме как к двоевластию, не приведут, а «освобождаемых» министров настроят против Верховного Совета. Однако мои доводы ни А. Руцким, ни Р. Хасбулатовым восприняты не были.

«Хватит, – резко возразил мне А. Руцкой, когда этот вопрос обсуждался в кабинете у Р. Хасбулатова, – мы действуем законно, и народ должен видеть, что Конституция работает. А то что это за бездействующий президент!»

Но я и сегодня считаю, что кадровые перестановки были первой ошибкой генерала Руцкого.

Вторая стычка с А. Руцким у Р. Хасбулатова и меня произошла после того, как он подписал так называемый «расстрельный указ», – для тех, кто поддерживал Ельцина.

«Это же отпугнет от нас людей, – сказал я Руцкому, – какие провокаторы его подготовили?»

Р. Хасбулатов тоже не находил себе места, прочитав этот «документ».

Постепенно А. Руцкой, и.о. президента, входил во вкус власти. Он начал покрикивать на депутатов, которые потом жаловались мне и Р. Хасбулатову, на тех, с кем он бок о бок работал. Выступая с балкона Дома Советов (3 октября), он назвал Липицкого проституткой. Не менее «лестных» слов удостоились Вольский, Владиславлев, Травкин.

Короче, Руцкой, как нарочно, делал все для того, чтобы оттолкнуть от себя людей.

В те дни от него часто можно было услышать: «Что бы ни случилось, я буду стоять против Ельцина до конца, потому что я русский офицер». Этот момент ему припомнили. Оценивая личность А. Руцкого, газета «Балтимор Сан» (США) в марте 1994 г. напишет: «Бывший вице-президент (А. Руцкой) поклялся защищать Белый дом до последней капли крови, однако после кровавого штурма остался целым и невредимым. В то время как сотни его приверженцев погибли. Некоторые в России и за рубежом считают, что он предал безоружную толпу, подстрекая ее штурмовать телевизионный центр Останкино, где ее ждали и встретили огнем из автоматов и БТРов».

Как только 3 октября 1993 г. после «прорыва» защитниками Конституции кольца ОМОНа и подхода их к Дому Советов раздались первые выстрелы из окон «оплота демократии» – мэрии и гостиницы «Мир», – А. Руцкой взорвался. Проявился импульсивный характер генерала. Выйдя в эфир на милицейской волне, он лично пообещал смертную казнь через повешение министру внутренних дел Ерину и начальнику московской милиции Панкратову. Он никак не мог осознать, что прорыв безоружными людьми цепей ОМОНа – это хорошо подстроенная провокация, направленная на то, чтобы защитники Дома Советов были втянуты в драку. Минутная эйфория толпы превратила А. Руцкого из политика в военного. Он был в своей стихии. Выйдя на балкон Дома Советов, он начал отдавать приказы: женщинам отойти, мужчинам построиться и т. д.

«На мэрию! Там у них гнездо!» – гремел гневный голос генерала от политики. А затем: «На штурм «Останкино»! Нам нужен эфир, чтобы рассказать народу правду!»[529]

Это была очередная очень серьезная ошибка генерала, подарок для тех, кто планировал и готовил расстрел Дома Советов.

Пройдет восемь лет, и Руцкой по-иному начнет трактовать те события. Он не отрицает, что призывал идти в Останкино, «чтобы добиваться права выступить и объяснить, что происходит в стране… Когда же я увидел, каким способом намерены добиться этого права, я дал команду туда не ходить. Но попробуйте остановить толпу», – сказал бывший вице-президент[530]. Полноте, генерал. Все вы видели сразу: что в машины садятся вооруженные люди, и призывали вы не в Останкино, а на «штурм "Останкино"». Эффект толпы, конечно, сработал, но вы как опытный генерал могли бы предвидеть последствия.

Самое тяжелое время для А. Руцкого наступило 4 октября 1993 г., когда по Дому Советов начали бить из стоявших возле гостиницы «Украина» танков. Генерал все еще надеялся, что определенная часть армии поддержит Верховный Совет. Но продажные генералы сделали свое черное дело.

Когда я зашел в закрытую комнату на пятом этаже – возле кабинета Р. Хасбулатова, А. Руцкой по рации посылал призывы в открытый эфир: «Внимание! По нам бьют из орудий! Приказываю, умоляю боевых товарищей, кто меня слышит. Немедленно на помощь к Верховному Совету! Если слышат меня летчики, поднимите боевые машины!»

Но было уже поздно. В ответ слышалась только ругань омоновцев[531].

Выйдя по амнистии Государственной Думы из Лефортово, А. Руцкой вновь попытался вернуться в большую политику, заполнив облюбованную им ранее социал-патриотическую нишу. С группой сторонников им было создано общественное движение «Держава». Цели движения были сформулированы им так: возрождение великой России; возрождение духовного стержня российской государственности; воссоздание России в ее естественных границах; процветание и справедливость[532].

А. Руцкой направо и налево раздавал словесные «оплеухи» власть предержащим и сторонникам оппозиционного блока, к тому времени получившим весьма прочные позиции в Государственной Думе. Для него по-прежнему не существовало никаких авторитетов. Он не скрывал своих амбиций. «Раньше я не знал, как управлять государством, а теперь знаю», – подобного рода заявления так и сыпались из генеральских уст. А. Руцкой вновь демонстрировал, что он «гуляет сам по себе».

Но и во главе «Державы» его постигла неудача. Разрекламированный многими, в том числе и прорежимными средствами массовой информации, избирательный блок «Держава» вместе со своим лидером потерпел сокрушительное фиаско на выборах в Государственную Думу второго созыва в декабре 1995 г. Блок не набрал и полпроцента голосов избирателей.

[527] Филатов С. Совершенно несекретно. С. 284, 285.

[528] Югин В.А. родился в 1941 г. Окончил Киевский институт физкультуры, Ленинградскую высшую партийную школу. До избрания народным депутатом РСФСР был редактором ленинградской газеты «Смена». В период избирательной кампании баллотировался как член КПСС. Член Совета национальностей, входил в состав фракции «Левый центр».

[529] Гульбинский Н., Шакина М. Афганистан… Кремль… Лефортово?.. Эпизоды политической биографии Александра Руцкого. М.: Лада-М, 1994. С. 310–311. См. также: Неизвестный Руцкой: политический портрет. М.: Обозреватель, 1994.

[530] См.: Независимая газета. 2001. 4 октября.

[531] См.: Руцкой А. Кровавая осень: Дневник событий 21 сентября – 4 октября 1993 г.

[532] См.: Руцкой А. Обретение веры. М., 1995. С. 4.