Чтобы преодолеть возможные негативные последствия форс-мажоров, субъекты экономической деятельности накапливали сверхнормативные запасы сырья, оборудования и запасных частей, что лишь частично укладывалось в логику «резервирования», учтенного при планировании. Но зачастую ничего не оставалось делать, кроме как пытаться скорректировать план на этот год в сторону уменьшения. Евгений Иванов упоминает, что в конце года коридоры Госплана заполняли многочисленные «декабристы»:
Одной из центральных проблем в этом отношении была и неспособность «плановиков» «научно» рассчитать или обобщить потребности предприятий в материалах и скоординировать их между собой. Как уже говорилось выше, помимо Госплана СССР при Совете министров существовал Госснаб СССР, который занимался распределением продукции, изготовленной предприятиями, в том числе в рамках их поставок смежникам, то есть партнерам.
Министр электротехнической промышленности СССР (1986–1989) Олег Анфимов о своем опыте работы директором завода в 1970-е рассказывает, в частности, так:
Министр черной металлургии СССР (1985–1989) Серафим Колпаков, в те же годы, что и Анфимов, работавший директором Новолипецкого металлургического комбината, в свою очередь рассказывает о причинах подобной ситуации. По его опыту, Госснаб настолько плохо планировал «оборачиваемость» металла, что он между изготовлением и выходом в качестве конечного продукта машиностроения перемещался по стране четыре раза. При этом по факту существовало две системы поставок: через Госплан (утверждавший «фонды», то есть направление поставок) и Госснаб (раздававший конкретные «наряды на поставку») и через кооперированные поставки в рамках производственной цепочки внутри министерства. В идеале обе системы должны были совпадать, однако этого не происходило, поскольку Госплан и Госснаб в этом отношении были непредсказуемы. Став министром, Колпаков потребовал выполнения прежде всего кооперационных планов, и только тогда (с 1988 года), по его словам, министерство на 100 % стало выполнять государственный план по поставкам[620]. Правда, в мемуарах он признает свои особые отношения с главой правительства Николаем Рыжковым. Они сложились еще тогда, когда они оба были директорами заводов и партнерами в производственной цепочке. Очевидное покровительство Рыжкова, собственно, и объясняет, почему Колпаков избегал наказания за нарушения плановых заданий Госснаба.
Госснаб был гигантской организацией, которой в 1965–1976 годах руководил еще один представитель «днепропетровской хунты» (точнее, знакомый Брежнева по послевоенному Запорожью), бывший директор крупнейших металлургических заводов Вениамин Дымшиц (1910–1993). Он в течение двух десятилетий (1962–1985) был также заместителем председателя Совмина СССР и оставался самым высокопоставленным евреем в советском руководстве. Госснаб явно считался в негласном рейтинге советских институций ведомством «второго плана», в отличие даже от Госплана СССР, поэтому там не было открытой дискриминации по этническому признаку, как в вышестоящих ведомствах, и в его руководстве были и другие люди с очевидно еврейскими фамилиями, именами и отчествами, которых в аппарате Совмина, ВПК или ЦК КПСС было не найти[621].
На момент начала работы Дымшица, в 1967 году, Госснаб уже поражал проверяющих размерами и сложностью структуры: тогда в 40 его управлениях и входящих в них 136 отделах и подотделах работало 1300 сотрудников[622], а в организациях при нем (центрального подчинения) — 5382 человека. Это было самое крупное центральное ведомство, примерно в два раза больше Госплана (3168 человек на тот момент)[623]. В республиках было еще сложнее. Так, в Украине, кроме главного управления с 408 сотрудниками, было 7 территориальных управлений с 1062 сотрудниками, а также семь главснабов и главкомплектов со штатом в еще 1053 человека[624]. Через 10 лет это все хозяйство выросло вдвое.
Специалист по вычислительной технике Ираида Дудко проработала в системе Госснаба с 1972 по 1980 год, в том числе с июня 1973 года была в Союзглавхимнефтемаше Госснаба СССР начальником отдела внедрения экономико-математических методов и вычислительной техники. Свою работу она считала заведомо бессмысленной, хотя в 1970-е годы в Госснабе удалось запустить огромный вычислительный центр, который должен был на основе научных методов и предельно рационально распределять огромную номенклатуру производимой и потребляемой в стране продукции. Далее вам предлагается весьма продолжительная цитата из ее мемуаров, которая исчерпывающе описывает задачи Госснаба и то, как они решались:
Дудко формулирует для нас ценное понимание того, почему система Госснаба в принципе постоянно порождала состояние дефицита. В обстановке, когда ресурсов заведомо не хватало, когда реальные потребности потребителей невозможно было запланировать по объективным причинам (например, срочные ремонты), система Совмина — Госплана — Госснаба обеспечивала приоритетные заказы, а также интересы крупных заказчиков с политическими связями. Прочие довольствовались остающимся, а нередко вынуждены были выкупать положенное им на своеобразном рынке из 20 % ресурсов, которыми сотрудники Госснаба распоряжались фактически по своей воле.
Казалось бы, небольшой недостаток ресурсов для вторичных (по степени значимости в общенациональной экономике производств) не должен был порождать больших проблем. Однако это был тот случай, который описан в известном британском стихотворении с финальной констатацией «враг вступает в город, пленных не щадя, / оттого что в кузнице не было гвоздя».
Срывы производства, происходящие из-за недопоставок материалов Госснабом, отзывались во всей производственной цепочке, в которую были включены предприятия, испытывающие дефицит. Кроме того, они заставляли крупные предприятия страховать риски недопоставок за счет создания собственных дополнительных производств, гарантированно работающих на их нужды.
Об этом, в частности, пишет в мемуарах Наркис Разумов, курировавший в экономическом отделе аппарата Совмина СССР Госснаб. Поскольку Госснаб со своим снабжением был непредсказуем, крупные машиностроительные предприятия предпочитали получать от него максимально простые изделия и уже у себя доводить их до состояния, пригодного к использованию. А это значило, что они были вынуждены обзаводиться специальным оборудованием, штатом, строить помещения. Для крупных производств, способных занять станки и работников на постоянной основе, это, возможно, было эффективно, но в любом случае увеличивало себестоимость продукции. На многих мелких и средних производствах, как мы можем предположить, эти станки значительную часть времени простаивали.
Ознакомившись с американским опытом посреднических компаний, Разумов с коллегами в 1979 году пробил специальное постановление. По нему Госснаб был обязан создавать специализированные цеха по предварительной подготовке продукции, которых к середине 1985 года было создано уже 420 (в сфере металлургии, химической, бумажной и кабельной промышленности)[627].
Этот эпизод можно бы считать мелкой реорганизацией, если бы он не открывал мир реального советского производства, где гиганты индустрии выпускали огромные объемы одинаковой «полуфабрикатной» продукции, требовавшей еще длительной обработки и переработки под нужды каждого мелкого и среднего производства. Госснабы пытались классифицировать потребности этих производств в бесконечных системах учета и найти им поставщиков. И вся эта кафкианская система непрерывно рушилась по мере замены моделей и обновления вариантов изделий.
Станислав Анисимов пришел в Госснаб практически одновременно с Дудко — в 1973 году. В соседний, близкий по функциям главк с непроизносимым названием — Союзглавтрубснабсбыт, на должность заместителя начальника главка. Анисимов был инженером-металлургом и проработал 13 лет на производстве труб, а затем еще три года занимался ими в Госснабе Украины. В интервью он красноречиво рассказывал, чем компенсировались недостатки и недоработки компьютерных систем Госснаба и какой размах для комбинирования он имел:
Однако эти комбинации должны были иметь легальную и юридически корректную основу, подкрепленную авторитетом центральной московской институции:
Однако это были прикрепления, так сказать, «первого уровня». В союзных республиках и на уровне российских регионов были свои территориальные подразделения Госснаба. В каком порядке они друг другу подчинялись, автору выяснить не удалось, но известно, что помимо Госснабов союзных республик у Госснаба союзного (имевшего десятки главков) было 86 территориальных подразделений[630]. Они в свою очередь должны были получать из союзного Госснаба лимиты по обеспечению поставок. И вот если уже эти прикрепления состоялись и лимиты определены, то дальнейшее их нарушение вело за собой возбуждение уголовного дела. Анисимов, в частности, приводит пример, когда на одной из баз хранения труб на Северном Кавказе подобное произошло. В результате вопрос об этой базе разбирался на уровне Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС[631].
Но это в теории. В «норме» едва ли не основную роль в системе снабжения играли «толкачи», поскольку «прикрепление фондов» совершенно не означало реальной отгрузки и доставки товара, тем более вовремя, в надлежащей комплектации и в пригодном для дальнейшего использования состоянии. Тут в дело вступало то, что на бюрократическом сленге именовалось «ведомственными системами снабжения», — на 1967 год они контролировали аж целых 35 % системы распределения ресурсов, перераспределявшихся за пределами системы Госснаба и Сельхозтехники[632].
«Толкачи» и посредники
— вспоминает министр целлюлозно-бумажной промышленности СССР (1968–1980) Константин Галаншин.
О «ходоках» и «толкачах» как важном феномене экономической жизни пишет в мемуарах и Михаил Горбачев[634]. Но они были двумя из многих категорий «посредников», без которых «плановая экономика» в принципе не могла работать. И они же могли становиться и ее главным тормозом.
В отсутствие жестких, «сталинских» репрессий плановая экономика в значительной мере представляла собой отношения между равноправными субъектами. Директор одного завода поставлял сырье или запасные части другому директору, а тот прямо или через государственных посредников (Госплан, Госснаб) поставлял свою готовую продукцию таким же директорам (других заводов или крупных торговых объединений). Они все имели примерно одинаковые зарплаты, одинаковые автомобили, примерно одинаковые возможности защиты и лоббирования своих интересов. В условиях реалий хрущевского, а потом брежневского правления они из пятилетки в пятилетку могли объяснять контрагентам, почему они не выполнили свою работу в срок, не передали продукцию в полной комплектации, не сделали ее нужного качества.
Возможно, они так поступали из-за объективных проблем: смежники или транспортники опять подвели, неотработанная технология привела к новым проблемам и так далее. Возможно, проблемы носили субъективный характер, именуемый «человеческим фактором»: уникальный мастер запил, нерадивый молодой рабочий сломал производственную линию. Не исключено, что проблемы возникали из-за так или иначе поставленных приоритетов. Например, предприятие стремилось прежде всего удовлетворить постоянного заказчика, а не временного. Или крупный заказчик имел приоритет перед мелкими. Но также весьма вероятно, что проблемы возникали из-за личных неприязненных отношений со смежником или чьей-то личной выгоды, вошедшей в противоречие с «планом».
Московский «толкач» в журнале «Крокодил» в 1968 году красноречиво описал свою поездку в Новосибирск за крупной партией конденсаторов, конкуренцию с другими «толконавтами» за продукцию, скорбное лицо исполняющего обязанности директора, поведавшего ему об устаревшем оборудовании и нехватке кадров и готовности платить неустойку. В результате он был вынужден сам встать к конвейеру, а затем пройти со своей партией продукции все этапы проверки, упаковки и отгрузки, чтобы получить 10 % от необходимого по плану и договору. Это было сочтено достаточным поводом для возвращения в Москву[635].
В другой статье в том же журнале производитель стиральных машин из Нальчика описывает процесс отправки трех «толкачей» в г. Миасс на завод, производящий небольшие электромоторчики. Они так же выбивали моторчики, упаковывали и занимались срочной пересылкой на самолетах в Нальчик, где моторчики месяцами ждали уже собранные стиральные машины. Объективно завод и не мог удовлетворить все заявки на моторчики: ему за год подняли более чем в полтора раза план их производства, поскольку заводы, производящие аналогичную продукцию, перевели на производство чего-то иного[636].
Как правило, реальной личной ответственности за срыв «плана» директора не несли, хотя номинальных инструментов для этого было достаточно[637]. Тому было несколько причин. Во-первых, относительная «мягкость» власти, отказавшейся от расстрелов за «вредительство» как механизма экономического стимулирования, но не перешедшей к реальным рыночным механизмам поощрения персонала. Во-вторых, официальное отсутствие реальных личных стимулов директора (процента или других типов бонусов от суммы сделок) выполнять обязательства в срок и качественно. Хотя директор получал высокую зарплату, дополняемую различными премиями, у него не было никаких стимулов следить, чтобы один-другой-третий из многочисленных заказов был выполнен и отослан заказчику вовремя. Более того, он знал, что его руководство (главное управление министерства) нагрузит предприятие, всегда вовремя и в полном объеме выполняющее свою работу, дополнительными заказами, которые, возможно, у него не будет потенциала, ресурсов и стимула удовлетворять. В то же время руководство понимало, что хорошо, когда директор выполняет важнейшие заказы, и это достаточный повод, чтобы он оставался на своем месте и получал премии. А заказы второго-третьего порядка важности удовлетворялись по мере возможностей. Это, собственно, и открывало дорогу «толкачам» и «посредникам». Этими посредниками могли быть и первый секретарь обкома, и персонаж с несколькими судимостями. Причем действовать они в интересах директора могли параллельно друг другу.
Про представителей власти в отношениях с директорами в этой книге сказано немало. Чтобы не повторяться, констатируем, что они имели с директорами квазирыночные отношения. С одной стороны, предприятия удовлетворяли интересы местных властей. Они выделяли финансовые, материальные и трудовые ресурсы для решения социальных проблем[638]. С другой стороны, директора и председатели ждали от властей содействия в решении своих проблем.
Самым очевидным типом такого содействия была помощь, когда производству надо было оперативно и не бюрократически решить проблемы увеличения выпуска продукции или удовлетворения социальных потребностей его работников, например согласовать землеотвод под цех или площадку под строительство жилых домов, найти возможность выделить энергетические мощности на местной ТЭЦ или пустить дополнительные автобусы на маршрут, ведущий к предприятию. Более сложной задачей было добиться от партийного начальства региона, где работают смежники, чтобы те ускорили выполнение своих обязательств, или, например, с помощью обкома «выбить» из железной дороги «внеплановые» вагоны под перевозку внеплановой продукции в условиях, когда и «плановые» вагоны приходят под загрузку с большим опозданием.
Вторым типом посредников были официальные сотрудники предприятия (например, секретарь парткома, главный инженер, начальник транспортного цеха да и, собственно, сам директор), которые использовали свои личные связи, налаженные каналы коммуникации для лоббирования интересов предприятия в обмен на прошлое или будущее сотрудничество с контрагентом (например, своим бывшим однокурсником). Типичными в данном случае мероприятиями были организуемые парткомами и профкомами «обмены передовым опытом» между предприятиями-партнерами в разных регионах, где на коллективных застольях достигался необходимый уровень доверия и эмпатии, служащий залогом для дальнейшей устойчивой работы[639]. Важным в этом отношении ресурсом было членство парторга крупного предприятия в бюро райкома или горкома, позволяющее ему лоббировать производственные интересы в этом органе власти, снижая цену издержек.
Будущий завотделом химической промышленности ЦК КПСС Вениамин Афонин в качестве примера своей дружбы с различными высокопоставленными и полезными чиновниками, приезжавшими на Ставрополье на отдых в санатории и попадавшими в руки услужливого и заботливого директора крупного химического предприятия, указывает на целые категории (воронежцы, тюменцы), но подробно рассказывает о директоре металлургического завода в Кривом Роге. Дружба была ценна не только великолепно прошедшим обратным визитом вежливости Афонина в Кривой Рог, но и тем, что директор безотказно снабжал химпредприятие да и все остальные строительные организации Невинномысска так называемой «периодичкой» — металлической арматурой[640]. В этом случае «посредником» для индустрии всего города по данному вопросу выступал уже сам Афонин.
Третьей категорией посредников были те самые «толкачи», которые, как правило, были официально оформлены в качестве «агентов по снабжению». Фактически они распределяли часть ресурсов предприятия для обеспечения бесперебойных поставок сырья и комплектующих материалов. Для этого они разрабатывали сложные и подчас сомнительные с точки зрения законодательства схемы обмена и использовали различные стратегии для достижения результата — от взяток до морального давления. Так, например, «толкач» одного из крупных заводов латвийского Даугавпилса, будучи представителем первой волны воинов-афганцев, впоследствии, в 1980-е годы, зачастую ходил на важные встречи в «афганской» военной униформе с наградами и широко пользовался связями «побратимов» для своих деловых инициатив[641].
[620] Колпаков С. Колпаков Серафим Васильевич // Министры советской эпохи…
[621] Например, на 1977 г. ключевым Экономическим управлением руководил Евгений Шабат (автор многочисленных методологических работ), председателем научного совета Вычислительного центра Госснаба был академик АН СССР и лауреат Нобелевской премии по экономике (1975) Леонид Канторович, начальником отдела планирования материально-технического снабжения и общеэкономических показателей был Михаил Аронович Басс, начальником подотдела ресурсов сырья, материалов и топлива был Яков Медведовский и другие. См.: Дудко И., Дудко В., Дудко О., Горбунова С. Гл. 1. Ч. 3: Структура управления // Дорогами жизни. [М.], 2017. URL: https://proza.ru/2017/02/21/233.
[622] РГАНИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 144. Л. 30.
[623] Там же. Л. 57.
[624] Там же. Л. 30.
[627] Разумов Н. 25 лет в аппарате Советского правительства в Кремле. С. 75–77.
[630] Там же.
[631] Там же.
[632] РГАНИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 144. Л. 78.
[634] Горбачев М. Жизнь и реформы. Кн. 1.
[635] Бойко А. Из дневника «Толконавта» // Крокодил. 1968. № 9. С. 7.
[636] Круковец Е. Когда мужчины плачут // Крокодил. 1968. № 23. С. 6.
[637] О мнимой строгости Брежнева к министрам, чиновникам и производственникам, которая не приводила к реальным наказаниям, а значит, не стимулировала соблюдения ответственности за порученное дело, подробно см.: Шаттенберг С. Леонид Брежнев… С. 376–383.
[638] Интервью О. Сибиревой с В. Чугуевым. 12.04.2011.
[639] О региональных семинарах между Ставропольской и Ростовской областями: Интервью Н. Митрохина с В. Афониным. 15.09.2008; Интервью Н. Митрохина с А. Инжиевским. 15.09.2008. Об организации таких регулярных семинаров непосредственно с участием отдела ЦК КПСС: Интервью О. Сибиревой с В. Пименовым. 16.09.2010.
[640] Интервью Н. Митрохина с В. Афониным. 15.09.2008.
[641] Интервью Н. Митрохина с NN. 07.05.2019.