Непросто найти однозначные ответы на эти вопросы. Внезапных ситуаций в советском производстве и реальной экономической жизни было слишком много, и они были слишком разными, чтобы быть подвержены однозначной систематизации. Более того, описания данных ситуаций, как правило, страдают неполнотой, заставляя делать ложные выводы.
Однако даже советские СМИ признавали, что между планированием и реальной экономической деятельностью предприятий — даже в отсутствие срочных заказов, а при нормативной и отлаженной деятельности — существует коллосальный зазор. В начале 1978 года «Крокодил» опубликовал совершенно не сатирический и очень большой по масштабам издания текст о поставках металлического проката и резины (а также многих других исходных материалов) на ВАЗ. За успехами производства на нем журнал следил с неустанным вниманием.
Это был уже третий текст о том, что из-за неритмичности поставок — проще говоря, постоянных задержек — «толкачам» ВАЗа приходилось постоянно отправлять металл для основного производства за тысячу километров на грузовых самолетах и вертолетах. Никакие прежние статьи (в 1975 году) или создание предприятием аварийных и резервных запасов не помогали справиться с регулярно возникающей ситуацией, в которой запаса проката или резиновых деталей на заводе, собирающем по одному автомобилю каждые 22 секунды, оставалось на 2–3 рабочих дня. Более того, попытки дирекции ВАЗа объяснить смежникам специфику процесса сборки привели к тому, что один из них, поставляющий резиновые детали, понял, что установленную на заводе американскую компьютерную систему контроля поставок можно обманывать за счет того, что она не проверяла содержание привозимых контейнеров, и стал поставлять вдвое меньше деталей, чем прежде. При этом поставщики утверждали, что они вполне укладываются в квартальный план поставок, пусть и с небольшими задержками, которые по нормативным документам были не наказуемы[579].
Владимир Коссов, наблюдая эту ситуацию из Госплана, считал, что подобные задержки поставок носили искусственный характер, поскольку так металлургическая отрасль выбивала из центра дополнительные инвестиции в расширение производства вечно дефицитного тонколистового проката. Мол, под нужды ВАЗа всегда дадут дополнительные средства[580]. Гигантский дефицит в этой сфере ярко иллюстрировали и толпы «толкачей», осаждавших Новолипецкий металлургический завод перед Новым годом в стремлении успеть выбить фонды за уходящий год, пока все ордера на получение не будут анулированы с наступлением 1 января[581].
Очевидно, что у любых предприятий на случай различных срочных заказов и непредвиденных ситуаций (включая недопоставки смежников), как и у ВАЗа, копились «резервы». Вышестоящие инстанции надеялись, что они имеются, когда начинали продвигать свои различные инициативы, однако не знали их размера и потому использовали административный нажим для получения наибольшего результата. И здесь на пути реализации срочного или, наоборот, планового, но не выполняемого заказа вставали ведомственные «системы».
Это были имеющиеся в СССР, как и во многих других государствах, крупные вертикально организованные и обладающие определенной спецификой государственные корпорации. В обиходном языке бюрократии они часто назывались «системами». Такой же термин нередко использовали и сотрудники этих корпораций.
Их численность в рамках отдельных «систем» могла достигать миллионов человек. Например, общая численность работавших в системе Минавиапрома СССР составляла около 1,5 млн человек, сообщает сайт «Страницы истории Минавиапрома СССР»[582]. При этом корпорация явно была не из крупнейших.
Итак, термином «системы» обозначали корпоративные структуры, распространяющие свое влияние на значительную часть территории страны (если не на всю страну). Они были готовы обеспечить пожизненную занятость (в том числе ценой переброски своего кадра из одного региона в другой) и стабильный рост статуса и доходов («производственный стаж» и «выслуга лет»).
— вспоминала начальник радиохимической лаборатории Ленинградской АЭС на корпоративном сайте о своем приходе в атомную индустрию в 1960 году в незамысловатом очерке, названном «Семейное дело»[583].
Во многих случаях именно «системы» были реальными хозяевами определенных территорий (иногда даже регионов), а не номинально существовавшие там советские или партийные институции (то есть исполкомы и горкомы). Более того, они нередко сами были таковой властью, чему свидетельство существование на крупных предприятиях и стройках «парткомов на правах райкомов», института «парторгов» и «комсоргов» ЦК, подчинявшихся напрямую главному партийному или комсомольскому органу. В некоторых случаях «ответственные сотрудники» обкома или облисполкома не имели даже права проехать на определенный участок номинально подчиняющейся им территории, поскольку он контролировался определенной «системой» (например, «военными» или «минсредмашем»). Как это нередко бывает и в развитых индустриальных государствах, корпорации, заботясь об эффективности своей деятельности, брали на себя многие вопросы материального и социального обеспечения своих работников — от обеспечения продовольствием и жильем до здравоохранения и образования.
Шахтеры и нефтяники, авиаторы и железнодорожники, металлурги и энергетики, атомщики и оборонщики, автомобилестроители и лесозаготовители, химики и золотодобытчики, военные и чекисты, милиционеры и моряки, академические ученые и дипломаты имели свои жилые кварталы в городах или даже целые города (поселки), населенные только сотрудниками корпорации. У них были системы обеспечения продовольствием и связью. Они использовали свои транспортные сети, включавшие свои железные и автомобильные дороги, вокзалы, порты, пристани, причалы и аэродромы, автобусные маршруты, морские, речные и авиационные флоты. Они лечились и отдыхали в ведомственных поликлиниках, больницах, гостиницах, «домах приема», на дачах, в пансионатах и санаториях. Их дети посещали ведомственные детские сады, школы и пионерские лагеря. В их распоряжении были ведомственные спортивные сооружения и спортивные команды местного, регионального и общенационального уровня. Они использовали квазиденьги и систему перераспределения «дефицитных» промышленных товаров. У них были свои периодические издания и издательства. Для воспроизводства и развития профессиональной корпорации «системы» создавали учреждения среднего профессионального и высшего образования, свои научно-исследовательские институты и собственные «советы» по присуждению кандидатских и докторских степеней[584].
— пишет в мемуарах советский экономист Станислав Меньшиков, посещавший в 1973 году нефте- и газодобывающие промыслы Сургута, Нижневартовска и Уренгоя[585].
Двумя годами ранее он наблюдал аналогичную ситуацию в уже обустроенном Братске, где все — от производства до розничной торговли и госучреждений — находилось на балансе Братскгэсстроя, который обеспечивал «лучшее в Восточной Сибири снабжение»[586].
У «систем» была своя корпоративная мораль, правила поведения, символы успеха и культурные приоритеты, собственные «герои» и «антигерои», свой профессиональный жаргон — все это крайне редко становилось достоянием людей, не занятых в их корпорации.
Попасть во многие из этих профессиональных групп, особенно в те, которые предполагали занятие позиций, престижных с точки зрения доходов и социального статуса, было очень непросто. Помимо необходимости получения базового образования, в значительной части профессиональных корпораций отсутствовал «открытый конкурс» на место или что-либо на него похожее. Зато факт рождения в семье, где хотя бы один из родственников принадлежал к соответствующей корпорации, несомненно, способствовал дальнейшей карьере[587].
Однако и разнообразные узкоспециализированные министерства также пытались создать подобие «систем», работая в рамках установленных целей и задач и стараясь поддерживать стабильные трудовые коллективы, обзаводясь лоббистами и накапливая ресурсы.
В силу размаха страны нередко оказывалось, что во многих районах те или иные «системы» представляли собой либо самого крупного работодателя, либо обладателя ценных и важных ресурсов, например кадров строителей, стройматериалов и соответствующего оборудования. Если региональное руководство ставило перед собой задачи вне заранее утвержденных планов (например, проложить дорогу, линию электропередач, построить детский сад, занять женщин, которые сидели без работы и т. п.), ему приходилось уговаривать местное отделение «системы», а возможно, и высшие звенья «системы» поучаствовать в выполнении необходимых работ, добровольно или принудительно.
Инструктор, затем заведующий сектором тяжелой промышленности Отдела строительства ЦК КПСС Петр Ишутин, пришедший на эту работу с должности заведующего отделом строительства Оренбургского обкома КПСС, в интервью рассказывал, как два-три раза в год возил из области в отдел ЦК руководителей и главных инженеров крупнейших строек, находящихся на контроле Москвы. Отдел строительства ЦК контролировал их ход, а потому сотрудники отдела в свою очередь регулярно приезжали в область для контроля. С другой стороны, отдел согласовывал назначение заведующих отделами строительства обкомов, а значит, фактически руководил ими в вопросах, касающихся прерогатив аппарата ЦК КПСС. А уже в «номенклатуре» обкома находились все руководящие должности в конкретных строительных предприятиях[588].
Цитировавшийся выше Владимир Чирсков, как министр, ответственный именно за подобные стройки, был, конечно, недоволен:
Вместе с тем для системы партийного руководства ограничение свободы действия конкретных государственных институций означало возможность их мобилизации в случае необходимости внеэкономическими методами. В том числе использовался аргумент, что назначение и дальнейшая работа руководителя любого предприятия зависят от отношения к нему контролирующего его отдела местного партийного органа.
Петр Ишутин свидетельствует:
Знание профильных организаций вне зависимости от их ведомственной принадлежности и возможность их мобилизовать в случае острой необходимости позволяли обкому решать срочные и совершенно неожиданные проблемы, которые в рыночных условиях решались бы, разумеется, по-иному.
— рассказывал в интервью Ишутин, которому этот последний в должности завотделом обкома административный подвиг помог перебраться в Москву, на работу в ЦК КПСС.
«Системы» в каких-то случаях реагировали на инициативы местных органов положительно, в рамках упоминавшегося выше торга на рынке взаимных услуг. В других случаях их отношение было негативным — если запрос стоил «слишком дорого». В третьих случаях они совместно с инициатором изыскивали ресурсы на реализацию задуманного. В том числе им приходилось убеждать различные органы, ответственные за планирование, выделение и распределение ресурсов, в необходимости инициативы (например, эта дорога или аэропорт были выгодны им самим). Однако в любом случае подобная деятельность уже нарушала стройную систему «планирования».
Нередки были и ситуации, когда планирующие и командные органы (как партийные, так и государственные) шли на «взлом» «систем» и наделение их не свойственными им функциями. Производство работ, выпуск товаров, обеспечение социальной инфраструктуры «системами» могло касаться таких сторон жизни, которые, казалось, никак не были связаны с их целями и задачами.
В результате в масштабах страны создавалась крайне запутанная ситуация, когда условный кирпичный завод, который формально должен был относиться к Министерству промышленности стройматериалов, реально мог быть построен и эксплуатироваться одним из десятков министерств. А «системы» включали в себя десятки, если не сотни предприятий, абсолютно не соответствующих их профилю. Себестоимость производимой ими продукции также закладывалась в общий бюджет «системы» и могла быть как выше, так и ниже средней по стране. Выше — за счет того, что этим занимались непрофессионалы и производимое выходило не в тех объемах, которые обеспечивали оптимальную цену; или, наоборот, ниже, поскольку предприятие «системы» использовало производимые ею ресурсы или отходы по внутренним ценам или бесплатно.
Так, например, рассказывая о Ефиме Славском, главе атомного ведомства — Минсредсмаша, составители его биографии отмечают:
Про города и рабочие поселки оговорка не случайна. В случае Минсредмаша и ряда других ведомств речь шла о постройке и дальнейшем содержании министерствами целых городов, порой крупных (в данном случае даже областных центров — Навои (Узбекистан) и Шевченко (Казахстан), и таких «городов союзного подчинения», как Озерск (Челябинск-46))[594].
Вместе с тем во многих случаях и не могло быть иначе, ведь освоение принципиально новых технологий и видов производств должно было производиться на определенной «базе» — кадровой, технологической, строительной. В связи с относительно небольшим количеством универсальных компаний проще было не начинать новое дело на «пустом месте», а передать его одному из министерств, у которого был соответствующий ресурс, приблизительно соответствующий новому направлению.
Например, для строительства нового завода можно было с нуля создавать строительный трест или перебазировать его из другого региона, а можно было задействовать находящийся рядом трест другого министерства, особенно тот, который уже заканчивал свою основную работу. Затем, по мере развития проекта или индустрии, никогда не поздно было выделить начавшее свою деятельность подразделение или производство не только в отдельную структуру, но и во вновь созданный отдельный административный орган — трест, управление, отдел министерства или даже в самостоятельное министерство. При кажущейся анархии это придавало гибкость советской системе планирования и превращало «системы» в гигантские многофункциональные корпорации, готовые при должном финансировании обеспечить широкий спектр услуг.
[579] Голуб А. Летающие болванки // Крокодил. 1978 № 5. С. 2–3.
[580] Коссов В. О планировании социального и экономического развития России… С. 114.
[581] Ефимов В. О политическом завещании Сталина // Вопросы регулирования экономики. 2020. Т. 11. № 1. С. 29. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/o-politicheskom-zaveschanii-stalina/viewer.
[582] Страницы истории Минавиапрома СССР // Министерство авиационной промышленности СССР: информационно-исторический официальный интернет-сайт. URL: http://www.mapsssr.ru/map1.html.
[583] Шавлова Татьяна Сергеевна. Семейное дело / Записала Н. Михеева // Живая история Росатома. URL: http://memory.biblioatom.ru/persona/shavlova_ts/semeynoye.
[584] Один такой пример — атомного центра (комбината «Маяк» (Челябинск-40)) — подробно разобран в следующей работе: Brown K. Plutopia: Nuclear Families, Atomic Cities, and the Great Soviet and American Plutonium Disasters. Oxford: Oxford University Press, 2013.
[585] Меньшиков С. О времени и о себе. С. 245.
[586] Там же. С. 248–249.
[587] Первый вариант данного фрагмента опубликован в: Митрохин Н. Аппарат ЦК КПСС в 1953–1985 годах как пример закрытого общества. С. 608–609.
[588] Интервью О. Сибиревой с П. Ишутиным. 23.11.2012.
[594] Там же. О повседневной жизни Озерска см.: Brown K. Plutopia: Nuclear Families, Atomic Cities…