АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При обсуждениях темы очень часто встречается мнение, что воры не могут собирать деньги с подростков согласно нормам морального кодекса уголовника: есть источники денег, которыми криминальному авторитету пользоваться унизительно, например, нельзя брать деньги, заработанные проституцией. Так, один из экспертов рассказал мне случай, когда криминальный авторитет «имел серьезный разговор» с жуликом, который на территории тюрьмы пытался заниматься телефонным мошенничеством: «где нормальная „черная“ колония, есть люди, они не дадут грабить бабушек, дедушек, мамок, папок и всех подряд» [эксперт 4]. К числу таких этически некорректных источников денег относятся и средства, собираемые с подростков. Как иллюстрацию такой позиции приведем высказывание блогера В. Реутова, имевшего опыт заключения: «Как раз в школах сейчас рассадник этих самых дебилов, которые вымогают и заставляют нести деньги типа на общак в зоны. (…) Да если в тюрьмах узнают, что деньги, которые вы собираете, типа чтобы помочь, добываете таким путем, ваши мамы будут плакать около ваших больничных кроваток. Общак — это всегда было дело добровольное. Каждый, кто хочет помочь, делает это по собственному желанию, а не принудительно. Если бы ко мне в тюрьму приходили деньги на общие нужды, и я бы узнал бы, каким способом они были добыты, я бы даже не притронулся к этим деньгам, а наоборот бы, даже отправил пару спортсменов, чтобы они объяснили, что вы не помогаете, а наоборот, усугубляете. И я уверен, что настанет момент, когда не только от полиции вы будете страдать за свой беспредел с лозунгами „АУЕ“, но и от самой тюрьмы. А тогда уже будет поздно»[274].

Наоборот, в описании чиновников и журналистов красной линией проходит мысль, что «главные цели [„движения АУЕ“] — вовлечь несовершеннолетних в криминальную идеологию и сбор с них средств для организации и ее лидеров»[275]. В качестве примера приведем несколько высказываний, сделанных в Екатеринбурге:

— «Осведомленный собеседник» издания Znak.com: «Началось все с Дальнего Востока. На тот момент у местных воров, коронованных еще в советское время, стояла задача пополнить ряды сторонников. Потом кто-то у кого-то подсмотрел, и пошло, как лесной пожар, перекинувшись на южные регионы. Там идея трансформировалась. Начали преследоваться исключительно финансовые цели — сбор денег. Работает все по принципам сетевого маркетинга, пирамиды. Втянули одного ребенка, он начинает таскать по тысяче в месяц. Потом втягивает еще десять, они тоже начинают таскать по тысяче. Потом каждый из них привлекает еще по десять и так далее. И все под соусом блатной романтики, помощи пацанам, которых на зону закрыли»[276].

— Член Общественной палаты Свердловской области, директор всероссийского форума «Педагоги России: инновации в образовании» В. Пиджакова: «В одном из районов Екатеринбурга мы фиксировали ситуацию, когда учащиеся первого-второго классов начали воровать из магазина сахар и кофе. Стали разбираться, и выяснилось, что они действовали по поручению старших товарищей, а украденное предназначалось для заключенных колонии № 53»[277]. Указывались две конкретные школы, вполне благополучные: «И там, и там учится много детей вполне обеспеченных родителей: чиновников, депутатов, коммерсантов. Логика действий в этом случае понятна. Ребята воспринимают это все как игру в сопротивление, в независимость. Они начинают нести деньги, а так как это дети из благополучных семей, финансовый поток формируется неплохой. Кого-то ловят на желании приподняться над остальными и чем-то поруководить, кого-то ловят „на западло“: мол, не сделаешь, значит, не пацан»[278]. Еще раньше в СМИ Екатеринбурга описывался случай, когда местные подростки украли продукты в сетевом магазине, а потом передали их в исправительную колонию ИК–2, причем сфотографировались у входа[279].

— Член общественного совета при УМВД по Екатеринбургу К. Сергеев, глава Союза руководителей служб безопасности Урала и директор по безопасности торговой сети «Монетка»: «Заключенные в колониях сегодня целенаправленно проводят такую работу — выбирают детей из неблагополучных семей и наделяют их правами — говорят: „Ты будешь смотрящим за таким-то районом, за такой-то школой, твоя задача — собирать деньги и передавать нам“»[280].

Наши эксперты внимательно отнеслись к сообщениям о сборе «грева» и посчитали это вполне распространенным явлением. Прежде всего было сказано, что подростки могут адресно собирать средства для родственников и друзей, попавших за решетку. Действительно, такая практика распространена широко; людям, оказавшимся в местах заключения, родственники и друзья могут оказывать регулярную помощь на добровольной основе. Тем, кто живет в законопослушной среде, эта практика, скорее всего, незнакома, но во многих социальных средах предложение «скинуться на передачу» не вызывает удивления и является обычной формой помощи. Это же относится и к несовершеннолетним. Вопрос в том, является ли такая родственная или дружеская помощь добровольной или же она связана с насилием.

Упоминался и сбор «грева» как форма околокриминального поведения. Так, один из экспертов поделился собственным подростковым опытом «перекидывания чая» на территорию исправительной колонии. Он же сказал: «Когда я отправился отбывать наказание на Дальний Восток, то обнаружил, что там преступная, криминальная тематика внедряется чуть ли не со школы и даже садика. Там собирать общак, помогать зонам — это давно устоявшаяся практика. Например, возле каждой колонии были подростки, которые помогали в доставке передач внутрь колонии» [эксперт 2].

Эксперты говорили и об этических ограничениях, связанных с «гревом», и о путях их преодоления. Подытоживая эти разнообразные и противоречивые мнения, можно сделать вывод, что действительно существует установка на отказ профессиональной преступности от «детских» денег. Воровской моральный кодекс не позволяет собирать с подростков «грев». Но, как и многие другие системы моральных установок, воровские правила имеют исключения и лазейки, позволяющие принимать удобные решения:

1. Не возбраняется получать пожертвования от конкретных людей. Каждая передача подписана; тот, кто подготовил ее, известен, но каким образом собрана передача, не афишируется; может быть, начинающий преступник «честно» наворовал денег и купил на них продукты, а может быть, собрал их с малышей.

— «Продукты питания, сигареты, чай и остальные вещи первой необходимости передаются официально, через передачи. А вот кто их принес? Это может быть Ванька с поселка Пионерский, он принес два чемодана сигарет. Ванька — молодец, он поддерживает воровское движение, он — красавчик, а кто стоит за Ванькой — никто не будет вдаваться в подробности. Ворам без разницы, откуда он деньги взял. Он даже может приврать, что украл их. Воры возьмут его на заметку, потому что он хороший, молодец, поддерживает движение. Давайте его возьмем к себе. А он уже подтянет остальных, но это не значит, что воры сказали ему это делать. Они увидели „инициативного“, как они говорят в своей субкультуре, они его подтянули к себе, но такого яркого, жестокого „ты должен принести сто пачек в день“, такого нет. Конечно, у воров есть правило не собирать на „общак“ с детей. Они показывают чистоплотность человека: как я опущусь до того, чтобы собирать деньги со школьников. Но когда ему общак приносят, думаете, он спрашивает, откуда это и кто это принес?» [эксперт 2].

— «Я с трудом представляю, как можно выстроить систематическое вымогательство в школе. Но возможна инициатива снизу. Представьте, в школе есть какой-нибудь хулиган-заводила, у него есть несколько товарищей и отсидевший старший брат. Его в школе все боятся, но ему нужны деньги. Красть он не умеет, заработать тоже не получается. И вот этот паренек, подумав, решает обложить остальных школьников, сладких и обеспеченных, какой-то данью. Чтобы это выглядело лучше, нужно сослаться на какой-нибудь авторитет. Он мог бы собирать на нужды церкви, если бы школьники были воцерквленные; он бы сказал: „Я ваш проводник оттуда, складывайте мне, мы будем что-то строить“. Я думаю, что в девяноста процентов случаев — собранные деньги не доходят либо доходят исключительно формально, потому что он должен создать какую-то имитацию для подтверждения, какую-то отписку, что „мы получили“, потому что любая передача заходит индивидуально на кого-то» [эксперт 1].

2. Преступные авторитеты при необходимости могут нарушать требования морального кодекса, но это делается тайно, не афишируется. «Даже если подойти с точки зрения моральных моментов: везде что дается — дается от излишков. Никто „на общее“ не будет собирать с последнего. Например, что-то собрали в камере, а если своим в камере не хватает? Своих голодными тоже нельзя оставить, а еще и куда-то отправлять? У ребенка же изначально денег нет. Он не зарабатывает ничего. Значит, нужно поставить человека в безвыходную ситуацию? Вовлечь его в криминал либо заставить брать у родителей? Это в голове даже не укладывается, это в основе своей аморально, но перегибы в принципе могут быть везде. Здесь возможен момент злоупотребления личной выгодой, когда человек, используя какие-то понятия, какую-то идею, решает свои корыстные вопросы. Есть двуличные люди, которые действительно вредят» [эксперт 1].

Манипуляция понятиями со стороны преступных авторитетов обусловлена их экономическим статусом: соблюдая правила неписаного морального кодекса, они тем не менее заинтересованы в поступлении денежных средств. По выражению одного из экспертов, «ворам нужно только одно — чтобы преступники или люди, которые живут криминальными заработками, приносили в общак». В таких условиях крайне нежелательным становится сбор «грева» с «детей», но если поступление «грева» производится в этически допустимой форме, он не вызывает возражений. Оценивая позицию криминальных авторитетов в вопросе поборов, нужно учесть и то, что суммы, которые можно собрать с «детей», в принципе невелики и такой способ пополнения «общака» просто коммерчески неэффективен. Как сказал один из экспертов, «не будут взрослые люди школьников привлекать, чтобы эти двадцать копеек собирать».

Вопрос: происходит ли вербовка новичков и сбор «грева» через Интернет?

В одном из телевизионных сюжетов приводилось интервью с молодым мужчиной, который ранее, сидя в тюрьме, «вел переписку и консультировал желающих приобщиться к неформальному движению»[281]. По его рассказам, он вел страницу с помощью смартфона в местах заключения; вычислял интересующихся уголовной тематикой, переводил их в закрытые паблики, предлагал внести деньги в «общак»; занимался интернет-мошенничеством. Другой пример: «Родители ученика одной из школ Ленинского района Челябинска рассказали (…) что их 15-летний сын в „ВК“ переписывался с неким мужчиной по имени Давлет. Тот говорил, что мальчик должен собрать для некоего общака деньги со своих одноклассников, хотя бы рублей по 500. „Мы осторожно спросили у сына, что это за человек, но он ответил, что это „бот“ и что никаких денег он не собирает. На всякий случай предупредили классного руководителя. Страница этого Давлета удалена“, — отметил отец подростка»[282].

Масштабы телефонного и интернет-мошенничества в местах заключения оценить трудно[283]. С одной стороны, нельзя исключить возможность такого явления, тем более что новостная лента дает примеры успешных афер, совершенных в местах заключения. С другой стороны, эксперты указали на множество трудностей, с которыми сталкивается мошенник. Согласно правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений, заключенным запрещено иметь при себе средства мобильной связи, компьютерную и оргтехнику, выход в Интернет и пользоваться всем этим без контроля администрации. В реальности это правило может нарушаться: удается нелегально обойти запреты, администрация может делать послабления. Возможно и создание администрацией колл-центров. Например, большой резонанс имела ликвидация колл-центра в СИЗО «Матросская тишина» в июле 2020 года[284]. Но в любом случае мошенническая работа из-за решетки — дело непростое, опасное и затратное, заниматься этим трудно и неэффективно; проще это делать, находясь на свободе. Что касается конкретно махинаций со сбором «грева» с сочувствующих, эта идея показалась экспертам неэффективной. Как сказал один из них, «на больных котят было бы выгоднее собирать деньги». В целом высказывания экспертов можно резюмировать так: частные случаи вовлечения в криминальное сообщество возможны, но вряд ли можно говорить об этом как о систематической деятельности: «Если нашелся какой-то уникальный индивид с уникальными способностями, который может на расстоянии хорошо убеждать людей, почему бы ему не создать сообщество во „ВКонтакте“ или подростков увлекать, чтобы они ему приносили чай, курить и сладкое. Но журналисты потом эти единичные действия распространяют до того, что такие сообщества существуют повсеместно» [эксперт 2].

VI.6. Игровое поведение

Многообразную деятельность, связанную с тематикой АУЕ, можно рассматривать, помимо прочего, как игровое поведение.

В данном случае под игровым поведением понимается широкий круг понятий. «Суммируя, мы можем назвать игру, с точки зрения формы, некой свободной деятельностью, которая осознается как „ненастоящая“, не связанная с обыденной жизнью и тем не менее могущая полностью захватить играющего; которая не обусловливается никакими ближайшими материальными интересами или доставляемой пользой; которая протекает в особо отведенном пространстве и времени, упорядоченно и в соответствии с определенными правилами и вызывает к жизни общественные объединения, стремящиеся окружать себя тайной или подчеркивать свою необычность по отношению к прочему миру своеобразной одеждой и обликом»[285]. Игра является ведущей деятельностью в дошкольном детстве; в школьном детстве, в подростковом и молодежном возрасте игровая деятельность также очень важна и связана с индивидуальной социализацией. Склонность к игровому поведению присутствует у человека на протяжении всей жизни, выражаясь во множестве проявлений: ролевом поведении, экспериментах с жизненными стратегиями, стремлении к соревновательности и самопрезентации, эстетическом чувстве.

Тема АУЕ стала материалом для детских игр, подобно тому как раньше игры включали в себя другие исторические реалии[286]. Так, екатеринбургский журналист Юрий Шинкаренко рассказывал: «Недавняя сценка на улице Декабристов в городе Гае. К „Сбербанку“ бежит стайка семи-, восьмилетних малышей, мальчишки размахивают деревянными пистолетами и кричат: „Побежали банк брать! АУЕ!“. Такие забавы у малышни»[287].

Одним из активистов-общественников города Тюмени выявлена странная «игра АУЕ», бытовавшая среди учеников младших классов: «Один из ее участников показывает некий жест, и тот, кто этот жест заметил, получает наказание — его бьют по очереди все участники игры. Несильно, по плечу, но очень много раз. Сыну тюменца Д. не повезло стать участником такой игры. (…) Как рассказал (…) отец четвероклассника, в игру стараются привлечь как можно больше участников. Его сын получил по плечу 240 ударов. Серьезных травм ребенок, к счастью, не получил, отделавшись ушибами плеча. (…) Отец ребенка уверен — новинка может стать столь же опасной, как „группы самоубийц“. „Ребенка начнут „клевать“, он озлобится и что-нибудь с собой сделает, — пояснил собеседник URA.RU. — Эти игры могут распространяться криминальными структурами, чтобы выявить среди детей лидеров“»[288]. К сожалению, житель Тюмени, выявивший эту игру, отказался дать мне какие-либо комментарии.

Показательно, что в детской среде так и не появилось игры, разыгрывающей вход новичка в тюремную камеру (по крайней мере, мне такого найти не удалось). По свидетельству этнографа Евгении Захаровой, такая игра была широко распространена среди детей Тбилиси в 1990–2000-х годах, эта игра была показателем большого влияния «воров в законе» на грузинское общество[289]. Речь идет об игровом воспроизводстве ритуалов вхождения в тюремную камеру — в частности, о загадывании провокационных загадок, которые предполагают ответ «на знание»[290]. Считается, что не ответивший на загадки подвергается наказанию, которое иногда представляет собой розыгрыш. Как сказали наши эксперты, в пенитенциарных учреждениях для взрослых такие загадки не загадываются, хотя и известны как фольклорные тексты. Предположительно, такие испытания могут осуществляться в колониях для несовершеннолетних.

В мальчишеской среде часто создаются всевозможные игровые объединения: «штабы», тайные общества, шуточные организации. По сообщениям СМИ бывает трудно разобраться: является ли это формой игры или это случай криминальной самоорганизации. Например, в поселке Псебай Мостовского района Краснодарского края подростки и дети объединялись в «Псебайское центральное единство» (ПЦЕ), или «Бандитское центральное единство», названное так по аналогии с «Арестантским уркаганским единством»[291]. ПЦЕ получило широкую известность из-за жестокого убийства, которое совершил один из его участников в паре с подельником. Однако «преступная организация», видимо, имела игровой характер. Как высказался один из ее участников: «ПЦЕ — да было такое, но сейчас уже нет. Просто баловались, писали на заборах. Этим много народу занималось. Все кому ни попадя. Типа, по приколу. Есть же АУЕ? А у нас свое такое»[292]. Об «организации» известно мало, в ней состояли не только местные, но и подростки, приезжающие в поселок на лето, то есть, возможно, это была игра школьников, оказавшихся на каникулах. Будущий убийца при этом не занимал в ПЦЕ значимого положения, и в сообщениях о приговоре «организация» не упоминалась. Фактически о ее существовании стало известно лишь потому, что в поселке произошло резонансное событие. По-видимому, на волне информационного резонанса, связанного с тематикой АУЕ, в регионах появлялось много таких игровых «организаций», но информация о них не вышла на медийный уровень.

Для современных подростков важнейшей сферой игровой деятельности является Интернет. Речь идет не только о компьютерных играх, но и о многочисленных активностях, не связанных с соревновательностью напрямую.

Слово АУЕ стало не только брендом (символическим воплощением какого-либо явления, в данном случае — условной подростково-молодежной криминальной среды) в виртуальном пространстве, но и интернет-мемом (единицей информации, которую можно использовать для формирования высказываний).

В Интернете регулярно возникают виртуальные игры, связанные с криминалом; шуточное перевоплощение в представителей криминальной молодежи и интерес к брутальной преступной эстетике — одна из многочисленных тем, привлекающих интернет-пользователей, в том числе совершенно не связанных с преступной деятельностью, да и к молодежи относящихся отдаленно — это могут быть вполне взрослые мужчины и женщины.

Так, в 2006–2008 годах образ гопника (малообразованного представителя молодежных уличных группировок) неожиданно стал очень популярен в русскоязычном сегменте Интернета, разумеется, в довольно мифологизированной форме. Интернет-пользователи начали играть роли гопников в специально созданных виртуальных сообществах, в частности в блогосфере Livejournal.com (ЖЖ)[293]. Игра включала два направления: подбор изобразительного ряда и имитацию поведения. Был задан канон внешнего вида «гопника»: он носит спортивный костюм и кроссовки (как правило, недорогие подделки под «статусные» бренды), кепку, любит сидеть на корточках, пьет дешевое пиво, лузгает семечки в огромном количестве, слушает шансон, вещи хранит в барсетке; в целом «гопники» малокультурны, необразованны, аляповаты, агрессивны, глупы, склонны к несмешному юмору; существовал и женский вариант персонажа. Видимо, источником канона стал короткий (около 9 минут) псевдодокументальный фильм «G. O. P. projekt» (Чебоксары, 2004), распространявшийся в Сети вирусным путем. Пользователи выкладывали фото и видео, изображающие «канонических» гопников; их находили на просторах Интернета или снимали сами — наряжались, садились на корточки, изображали угрожающую мимику. Большинство посетителей данных ресурсов позиционировали себя именно как гопников: они писали свои сообщения и комментарии на специфическом жаргоне, вели себя грубо и вызывающе (как и полагается по канону), рассказывали душераздирающие истории о своей нелегкой жизни. Однако, как уже было сказано выше, это общение имело игровой характер, в действительности посетителями перечисленных ЖЖ-сообществ были обычные интернет-пользователи, в реальной жизни мало связанные с уличной средой, в чем можно было убедиться, проследив их поведение за пределами сообществ. К концу 2000-х интерес к игре в русскоязычном секторе Интернета угас, но образ gopnik’a в его каноническом интернет-варианте стал известен и на Западе[294]. Ряд деятелей поп-культуры используют его для создания собственных имиджей. В целом gopnik воспринимается как комическая маска с элементами восточноевропейской экзотики — простак, стремящийся казаться брутальным; подобные стереотипные юмористические образы есть и в европейских странах, например в Англии это chav, в Австралии — bogan и др.

Еще одно заметное явление, связанное с игрой в криминал, — т. н. Воровач. В 2010 году на имиджборде Нульчан возникла мода на криминал, «треды тех времен были полны уголовным жаргоном, тюремными понятиям, гоп-культурой и прочей блатной тематикой»[295]. Общались между собой, обсуждали реалии Нульчана и других имиджбордов, «переводя» их на тюремный жаргон. Например, модератора надо было называть вертухаем, тред — хатой, а травлю — петушением; вместо вопроса «Давно ли ты здесь?» предлагалось спрашивать: «Сколько ходок?»[296] Изготавливались всевозможные визуальные шутки по теме; в частности, популярностью для фотожаб пользовался уголовник Пистон — персонаж из фильма «Беспредел» (1989). Интерес к Воровачу затих довольно быстро.

Если в игре в интернет-гопников и Вороваче игровая составляющая была очевидна, то в тематике АУЕ она заметна не так сильно. Мне не удалось обнаружить интернет-площадок, на которых анонимизированные пользователи играли бы в «ауешников». Как уже говорилось в параграфе IV.1, даже в ВК-сообществах, посвященных АУЕ, заметного общения не идет — здесь принято только знакомиться с контентом, но комментарии оставляют редко. Во многих сообществах возможность комментирования вообще отключена. Поклонники АУЕ в Интернете есть. Так, в «ВКонтакте» около 12 тысяч человек указали буквы АУЕ как часть своего имени: около трети из них составляют девушки и женщины, часть страниц (практически всегда мужские) закрыта, часть — не заполнена информацией; много таких, что созданы в период моды на тематику АУЕ и потом заброшены. Те страницы, которые открыты и активно заполняются, мало отличаются от страниц «обычных» пользователей и лишены какой-либо видимой специфики.

Хотя игре в АУЕ не посвящены специальные сообщества, но зато наработанный мем АУЕ активно используется в сообществах, посвященных самым разным темам. В качестве примера укажем интернет-площадку, на которой собираются люди, которых уж никак нельзя заподозрить в следовании тюремным идеалам, — сайт «Книга фанфиков» (https://ficbook.net), обычно называемый просто «Фикбук». Этот сайт был создан для любительского литературного творчества: здесь самодеятельные писатели выкладывают и обсуждают фáнфики — тексты в жанре фан-фикшен (англ. fan fiction) — литературные произведения на основе некоего исходного произведения. Основная часть авторов, увлекающихся этим жанром, — девочки-подростки, они сочиняют простенькие и незамысловатые рассказы о героях любимых литературных произведений и фильмов. Тем не менее в марте 2021 года на «Фикбуке» был обнаружен 81 аккаунт, содержащий в названии буквы АУЕ. Конечно, это не говорит о приверженности девочек-фикрайтеров идеалам «движения АУЕ», они всего лишь используют популярный в подростковой среде мем для собственных литературных игр. Типичным примером такой игры может служить текст фикрайтера Yellowblood, написанный по мотивам вампирской саги «Сумерки» (серии книг и фильмов), популярной среди подростков[297]. По замыслу автора, в фанфике «описываются события, если бы Каллены и Вольтури (персонажи „Сумерек“. — Д. Г.) были АУЕ». Несложный сюжет и заканчивается незамысловато: «Потом оказалось, что у всех случилась массовая галлюцинация, и вообще они не вампиры, а местные простые АУЕ из Самары, которые просто напились паленой водки на вписке». «Фикбук» дает пример того, как использование бренда АУЕ не означает никакой тяги к криминалу; только при крайней некритичности можно предположить ее у девочек-фикрайтеров, упоминающих в своих опусах АУЕ.

[274] Вынесен первый приговор по А. У. Е. / Что такое А. У. Е. // Youtube.com / Кто по жизни. [Видеоблог Reutov Vit]. 12.09.2020. https://www.youtube.com/watch?v=jvty1hAjNAs. 5:50.

[275] Запрещенное в России движение АУЕ насчитывает до 34 тыс. приверженцев в 40 регионах // ТАСС. 17.08.2020. https://tass.ru/obschestvo/9218777.

[276] «Ребята, вы в своем уме вообще?»…

[277] Там же.

[278] Там же.

[279] Каждый тридцатый подросток мечтает сесть в тюрьму // URA.ru. 24.01.2018. https://ura.news/articles/1036273655.

[280] АУЕ в свердловских школах: дети воруют в магазинах чай и кофе, чтобы передать в общак на зону. ВИДЕО // URA.ru. 18.01.2018. https://ura.news/news/1052320379.

[281] На три буквы. Специальный репортаж — Россия 24 // Россия 24. 03.11.2020. https://www.youtube.com/watch?v=hnQDDy1QI98. 23:26.

[282] Подростки испорченного поколения // ZNAK. 16.08.2017. https://www.znak.com/2017-08-16/est_li_v_chelyabinske_a_u_e_chto_iz_sebya_predstavlyaet_i_deystvitelno_li_opasno.

[283] Скойбеда У. Колл-центры за решеткой // Комсомольская правда. 2021. № 4. С. 10–11.

[284] В московском СИЗО обнаружили колл-центр мошенников // Lenta.ru. 18.07.2020. https://lenta.ru/news/2020/07/18/tishina.

[285] Хёйзинга Й. Homo ludens. Человек играющий / Пер. Д. В. Сильвестрова. СПб., 2019. С. 28.

[286] Логика трансформаций: региональная и локальная специфика культурных и языковых процессов / Отв. ред. И. А. Морозов, И. С. Слепцова. М., 2019. С. 725–790; Гаврилова М. В. Трансформация традиционных русских игр в советской педагогике (1920–1930-е гг.) // Антропологический форум. 2013. Вып. 19 online. С. 130–175.

[287] Шинкаренко Ю. Жужжите всем о васильках! «Картинки» с подростками. Екатеринбург, 2018. С. 199–200.

[288] В тюменских школах распространяется игра АУЕ. На детей обрушиваются сотни ударов // URA.ru. 27.10.2017. https://ura.news/news/1052310372.

[289] Захарова Е. Ю. Мужские квартальные сообщества Тбилиси: структура и функционирование. Дис. … канд. ист. наук. СПб., 2017. С. 93.

[290] Абрамкин В. Ф., Чижов Ю. В. Как выжить в советской тюрьме: В помощь узнику. Красноярск, 1992. С. 90–91; Крестовый Ф. Как выжить на зоне. Советы бывалого арестанта. М.; СПб., 2010. С. 70–72.

[291] Убийцами многодетной матери из «бандитского единства» занялись на высшем уровне // Lenta.ru. 22.05.2018. https://lenta.ru/news/2018/05/22/sledcom.

[292] Лютых С. Упырь. Обычный человек такое совершить не мог // Lenta.ru. 24.05.2018. https://lenta.ru/articles/2018/05/24/psebay/.

[293] Громов Д. В. Гопник в Интернете: виртуальная игра с точки зрения социальной драматургии Ирвина Гофмана // Новое прошлое / The New Past. 2020. № 1. С. 134–153.

[294] «Пацаны вообще ребята». Как русские гопники покорили Интернет и научили Запад сидеть на кортах // Lenta.ru. 21.01.2017. https://lenta.ru/articles/2017/01/21/rave.

[295] Есть два стула // Memepedia. 18.11.2017. https://memepedia.ru/est-dva-stula.

[296] Воровач // Луркмор. https://lurkmore.to/Воровач.

[297] Yellowblood. Сумерки. АУЕ // Книга фанфиков. https://ficbook.net/readfic/10076394.