АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Замер, произведенный Google Trends, позволяет опровергнуть одно расхожее утверждение, встречающееся в публикациях о «движении АУЕ». Считается, что это «движение» популярно в тех регионах, где много исправительных учреждений: присутствие таких учреждений якобы влияет на местную молодежь; здесь много бывших заключенных, поскольку отсидевшие остаются жить рядом с местами заключения, и т. д. Возможно, близость исправительных учреждений действительно может оказывать влияние на местных криминальных подростков (об этом речь пойдет в параграфе VI.5), однако обращает на себя внимание следующий факт: рейтинг запросов об АУЕ, представленный на карте 1, слабо соотносится со статистикой, отражающей абсолютное и удельное количество заключенных по регионам. Больше всего заключенных в республиках Мордовия, Коми и Еврейской АО; далее идут «регионы Европейского Севера, где при большом количестве мест лишения свободы невелика численность населения при устойчиво негативной ее динамике: Мурманская, Архангельская, Кировская области (…) Пермский край; также регионы Сибири и Дальнего Востока — Красноярский и Камчатский края»[212]. Забайкальский край и особенно Иркутская область и Бурятия имеют низкие показатели удельного числа заключенных. Конечно, количественные показатели нужно корректировать, учитывая многие другие факторы; например, в Мордовии лагеря удалены от основных населенных пунктов и существуют автономно. Но в целом говорить о прямой зависимости уровня преступности и количества заключенных в регионе вряд ли можно.

Выводы данной главы позволяют конкретизировать и частично скорректировать представления об информационных процессах, связанных с «движением АУЕ».

Согласно показателям Google Trends, до конца 2016 года тема АУЕ не вызывала заметного интереса. Выступления политиков в середине — конце 2016 года действительно повлияли на рост интереса к ней: они легализовали эту тему как государственно важную, вывели ее на уровень центральных СМИ, довели до широкого круга граждан в стране, поспособствовали созданию бренда. Но рост количества запросов произошел не из-за этих заявлений, а из-за взрыва интереса к медийным продуктам, появившимся в конце 2016 — начале 2017 года и связанным с АУЕ. Это музыка, видеоклипы, онлайн-шоу, «пацанские цитаты». Судя по показателям Google Trends, мода на использование слова и понятия АУЕ приходится на 2017 год.

Заметна эстетическая составляющая интереса к теме: например, видеосюжеты, связанные с темой АУЕ, воспринимаются пользователями с точки зрения кинематографичности и зрелищности. Именно ради знакомства с развлекательным контентом большинство пользователей Интернета и набирает в поисковике слово АУЕ.

Показателен большой информационный резонанс, связанный с инцидентами в Челябинске (29.05.2017) и Санкт-Петербурге (24.08.2018). Пока события, связанные с АУЕ, происходили на Дальнем Востоке, они не вызывали большого интереса, но когда новостная повестка вторглась в европейскую часть страны, это взволновало пользователей как проявление угрозы, касающейся их лично.

Как видим, показатели Google Trends не подтверждают популярную точку зрения, что распространенность «движения АУЕ» обусловлена удельным количеством заключенных в регионе.

Глава VI

АУЕ: Что же происходит в действительности? Опыт этнографического обзора

Ни одна глава данной книги не вызывала таких затруднений. Во Введении были названы системные проблемы, которые возникают при рассмотрении разнообразной и многоликой тюремно-уголовной среды такой большой страны, как Россия: не конкретизирован объект изучения, неясно, что же понимать под «движением АУЕ»; непонятно, как отделять гипотетическое «движение АУЕ» от близких к нему социальных явлений — преступности несовершеннолетних, жизни в местах заключения, молодежных уличных группировок, подросткового буллинга, игрового поведения и проч.; непонятно, как исследовать многочисленные проявления криминальности, закрытые от стороннего наблюдателя и требующие специфических ресурсов (организационных, временных, статусных и проч.); непонятно, как приводить к единому знаменателю многообразную информацию, поступающую из разных источников и отражающую разные части социальной реальности; непонятно, как сопоставлять мнения экспертов и информантов, каждый из которых имеет индивидуальный опыт и индивидуальную жизненную траекторию.

Ввиду этого кажется заманчивым в рамках книги вообще отказаться от «этнографической» части, сосредоточившись только на исследовании моральной паники. Однако рассматривая информационные процессы, связанные с данным явлением, невозможно обойти стороной вопрос: какова же социальная реальность, ставшая основой для возникновения суждений о «движении АУЕ»? Поэтому попытаемся рассмотреть эту реальность хотя бы в общих чертах.

VI.1. Осведомленность об АУЕ (по данным статистических служб)

О степени осведомленности россиян о «движении АУЕ» и включенности в его ряды можно составить представление по данным исследований статистических служб. В нашем распоряжении есть результаты исследований ВЦИОМ (2020) и «Левада-центра» (2013). Эти исследования построены по различающимся методикам, направлены на выявление разных показателей и дают разные, непохожие срезы социальной реальности.

Из результатов исследования ВЦИОМ, опубликованных 15 октября 2020 года, можно узнать, как россияне оценивают степень распространенности «движения АУЕ» в обществе[213]. Исследование было проведено уже после многолетнего обсуждения этой темы в обществе и даже после признания «движения АУЕ» Верховным Судом РФ, то есть опрос застал россиян хорошо подготовленными.

Только 22 % опрошенных смогли что-то сказать о «движении АУЕ»; впервые слышали это слово 62 %, а вариант «Слышал про движение АУЕ, но не знаю, чем занимается» выбрали 16 % респондентов.

Осведомленность о «движении АУЕ» значительно различается по возрастным когортам. Так, среди 18–24-летних имеют представление о деятельности «движения» 46 % респондентов, а в возрасте 25–34 года таких в два раза меньше — всего 24 %; в возрасте 60 лет и более показатель составил 15 %. Такая разница цифр говорит о том, что информация об АУЕ циркулирует большей частью в подростково-молодежной среде, поступает через Интернет, это модная тема для обсуждения.

Осведомленных о деятельности «движения АУЕ» больше всего в мегаполисах и крупных (от 500 тыс. чел.) городах — 27–30 %; в средних городах (100–500 тыс. чел.) — 23 %, в малых (до 100 тыс. чел.) — 20 %, в селах — 11 %. Кажется, такой разброс цифр опять же указывает на медийность темы «движения АУЕ»: в больших городах люди плотнее встроены в информационное пространство, получают информацию о теме из различных источников. То есть осведомленность об АУЕ является показателем не встроенности в криминальную деятельность, а приобщенности к популярным трендам общественного сознания. В столицах больше знают об АУЕ не потому, что здесь больше преступности (наоборот, уровень преступности здесь минимален), а оттого, что люди здесь больше времени проводят в Интернете, больше смотрят телевидение, потребляют больше всевозможных информационных продуктов.

Респонденты относятся к «движению АУЕ» с большой тревогой: опасностью для общества его считают 79 % опрошенных, тогда как только 8 % убеждены, что угрозы оно не представляет. Люди от 18 до 44 лет в оценках более оптимистичны, чем лица старшего возраста, хотя разница здесь не так уж велика.

Интерес представляет вопрос: «Как вы считаете, есть или нет вероятность, что Ваш ребенок/внук попадет в движение „Арестантский уклад един“?». Он задавался только тем, у кого есть дети или внуки. Подавляющее большинство — 90 % — категорически отвергли такую возможность, и только 1 % ответили, что вероятность этого высока или ребенок/внук уже попал в ряды «движения». По типам населенных пунктов величина показателя практически не различалась.

Добавлю от себя, что в исследовании ВЦИОМ вопросы были сформулированы так, что наличие «движения АУЕ» постулировалось как данность; те, кто сомневался в его существовании, видимо, попали в категорию давших неопределенные ответы.

Дополнительный взгляд на тему дает исследование «Левада-центра» за июнь 2013 года, в нем исследуется влияние нравов криминального мира на повседневную жизнь россиян. Согласно его результатам, 38 % россиян имели общее представление о криминальных «понятиях», 5 % были знакомы с ними хорошо, а 3 % старались придерживаться образа жизни в соответствии с канонами преступного сообщества. Довольно высока была осведомленность о «ворах в законе»: 87 % опрошенных имели о них собственное мнение. Большинство относилось к «ворам в законе» отрицательно, считая их такими же преступниками, как и всех остальных, либо наиболее опасными представителями криминального мира. Однако при этом 12 % опрошенных полагают, что «воры в законе» «выполняют важную социальную функцию, оберегая общество от беспредела». Столько же опрошенных были убеждены, что «настоящих воров» уже не осталось. При этом только 2,5 % респондентов признались, что имеют личный тюремный опыт, у 14 % опрошенных такие испытания выпадали на долю их близких родственников[214].

VI.2. Обстановка в Забайкалье

Распространение тревожной информации, связанной с «движением АУЕ», началось с публикаций о криминальной ситуации в Забайкальском крае и Республике Бурятия. Напомним, что в 2013–2015 годах в Забайкалье действительно наблюдалась вспышка подростковой преступности, о чем сообщалось официально. Этот рост преступности с последующим понижением можно увидеть далее на графике 2, параграф VII.3. Также по графику видно, что уровень преступности в Забайкалье, хотя и снижается вместе с общим снижением по стране, но остается сравнительно высоким: он в три раза выше, чем в среднем по стране, и примерно в двадцать раз выше, чем по Москве. При рассмотрении «этнографии» «движения АУЕ» высокий уровень преступности в регионе, конечно, нужно учитывать.

О неблагополучном, по сравнению с другими регионами России, положении с подростковой преступностью в Забайкальском крае говорилось, например, 14 августа 2020 года на официальном сайте Генеральной прокуратуры РФ[215].

Упоминания о сравнительно высоком уровне криминальности в регионе можно встретить в различных частных источниках. Например, начальник СИЗО № 1 Иркутска Игорь Мокеев в интервью отметил бóльшую агрессивность и ориентированность на криминал у подростков Забайкальского края по сравнению с подростками Иркутской области. Он отметил, что в среднем за последние 20 лет арестанты стали «более интеллигентными», а подростки — «более рафинированными, домашними». «Даже детдомовские — они как будто добрее предшественников. А когда приезжают молодые люди из Забайкалья, вырисовывается другая ситуация — там ребятишки на бой настроенные. Кругом видят врагов. (…) Чита как город неплохое место, и народ там нормальный. А вокруг Читы все довольно трудно: бедность и безработица. Пустоту заполняет криминал. И сидят люди в основном с районов, а не из Читы. В ангарской воспитательной колонии большинство — забайкальцы. Они вырастают в жесткой среде, по криминальному духу они повыше иркутян, с ними очень тяжело разговаривать. Приходится долго расспрашивать их про папу-маму, бабушку-дедушку, чтобы у них в голове что-то начало работать, и они поняли, что из тюрьмы можно вернуться не в криминал, а к родным»[216].

Криминальной жизни молодежи региона посвящены документальные фильмы Сергея Ерженкова, снимавшиеся в поселке Дарсун Забайкальского края (2010)[217] и в Бурятии (2011)[218]. В переписке Ерженков отметил, что «сами ребята себя не идентифицировали как ауе. Они называли себя порядочными. Еще у них было выражение — шагать по жизни»[219].

Нет причин не учитывать высказывание молодого жителя Забайкалья (18 лет, три судимости), приведенное в телепередаче канала «Москва 24»: «Куда бы я ни приезжал, в какую деревню, в какой район ни приехал бы, везде свои законы, везде свои смотрящие. Я бы сказал, не законы это, а порядки». Вопрос о том, сколько «ауешников» в том районе, откуда он сам, вызвал у юноши смех: «Девяносто процентов. Молодежь, подростки — девяносто процентов. У них и компании больше, чем у обычных ребят, у них там компании по 30, по 40 человек. Им как бы весело от этого. И плюс к этому, они, может, думают, что помогают, они с блатными рядом»[220].

О подростковой преступности в поселках и селах соседней с Забайкальем Бурятии говорил, например, Анатолий Бреславский, проводивший исследование в 2005–2006 годах в Заиграевском районе республики[221]. Он описал подростково-молодежную среду, в которой действительно многое обусловлено влиянием тюремно-криминального мира.

Криминальная часть подростков здесь называла себя «движением»; «быть в движении», «общаться» — входить в число этих подростков. Сами участники «движения» — «малолетки», «шпана», «круг братвы», упоминалось также понятие «бáсота»; все эти слова употребляются в тюремном и уголовном жаргоне. Участники «движения» предпочитали черную одежду; «в этом прослеживается и дань блатной жизни (на зоне только воры носят черную одежду)»[222]; видимо, есть и понимание черного цвета как «воровского» в противоположность красному как относящемуся к тюремной администрации, о внимании к такого рода символическим противопоставлениям цветов говорилось ранее [главы II и III].

Участники «движения» разделялись на «младшаков» («малолетки», «перхоть»), до 14–15 лет, и «старшаков», после 15 лет. Были также «смотрящие», молодые люди в возрасте 18–25 лет; судя по тексту статьи, они не всегда были авторитетны, но, по выражению сотрудника местного ОВД, «смотрящий» «лишь марионетка в руках более сильных представителей криминальной структуры» (муж., 36 лет). «Смотрящий» мог проявлять активность и агрессивность и в отношении взрослых: «У нас в школе смотрящий приходит, у учителей требует за своих… и ему не отказывают, потому что боятся. Его же все знают, и он всех, если что, может прийти в гости или на улице со своими подкараулить» (муж., 17 лет). Вопросы сообщества решались на ежедневных встречах — «стрелках». Существовал денежный «общак». Правила поведения в «движении» регулировались «понятиями». В поселках был распространен рэкет — подростки собирали деньги с ровесников, не участвовавших в «движении»; поборам подвергался и «взрослый» бизнес. Ценилось умение разговаривать, с помощью красноречия и напористости получать со своих жертв деньги и подчинение[223].

Одним из факторов, формирующих криминальную среду, Бреславский считал наличие в данной местности бывших заключенных: «Отбыв свое, многие их них осели в этих краях»; приводилось высказывание информанта: «Украсть легче, чем заработать, работа — это не по понятиям» (муж., 42 года)[224]. Упоминались «воровские» династии, существовавшие в округе: «Это когда вся семья ворует. Они только и знают одно дело — воровать. У них никто не работает. Отец отсидел, дети тоже. Только выйдут, слышишь, их опять закроют. Со мной в классе учился Женя, погоняло Зэк, вот из такой семьи. Так он не знал, зачем нужен паспорт, и с детства сам ходил с отцом воровать» (муж., 18 лет)[225].

Бреславский отмечал: «Говоря о жизненных установках членов рассматриваемой субкультуры, важно отметить тот факт, что большинство из них, формально причисляя себя к „басоте“ — блатной части криминального сообщества, — в действительности редко руководствуется в своей деятельности и поступках блатными „понятиями“»[226]; например, сотрудничают с милицией, работают.

[212] Аверкиева К. В. Современная география исправительных учреждений // Демоскоп Weekly. 2015. № 651–652. http://www.demoscope.ru/weekly/2015/0651/tema03.php.

[213] АУЕ: угроза реальная или мифическая? // ВЦИОМ. 15.10.2020. https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/aue-ugroza-realnaya-ili-mificheskaya.

[214] «При зоне и живем» // Левада-центр. 10.07.2013. https://www.levada.ru/ 2013/07/10/pri-zone-i-zhivem.

[215] Генеральная прокуратура Российской Федерации продолжает работу по профилактике вовлечения молодежи в деструктивные организации и движения // Генеральная прокуратура Российской Федерации. 14.08.2020. https://genproc.gov.ru/smi/news/genproc/news-1886360.

[216] Начальник СИЗО: На подростков из Забайкалья крайне негативно влияет культ АУЕ // Росбалт. 06.12.2016. https://www.rosbalt.ru/russia/ 2016/12/06/1573294.html.

[217] Спокойно мочат малыши // Tomsk-fm. https://tomsk.fm/watch/135870. [фильм]

[218] Профессия репортер — Лагерная смена (21.01.2012) // НТВ / Youtube.com. https://m.youtube.com/watch?v=MAye398Z8HE.

[219] Личная переписка с Сергеем Ерженковым.

[220] «АУЕ. Факты масти» — Специальный репортаж // Москва 24. 28.09.2020. https://www.youtube.com/watch?v=rwoCAgf4qUQ. 12:13.

[221] Бреславский А. Молодежь в «движении» — сообщество в пространстве субкультуры // Памяти Галины Старовойтовой: конкурс научных работ молодых ученых «Галатея». Лучшие конкурсные работы 2000–2009 / Под ред. О. В. Старовойтовой, В. В. Костюшева. СПб., 2010. С. 540–551.

[222] Там же. С. 543.

[223] Бреславский А. Молодежь в «движении»… С. 544.

[224] Там же. С. 542.

[225] Там же.

[226] Там же. С. 544.