АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По статье трудно сказать, какая часть поселковой молодежи в середине 2000-х годов относилась к «движению», а сколько было «нормальных» (они в статье тоже упоминаются). Бреславский писал, что «в середине 1990-х годов в рассматриваемых поселках в движении участвовала уже практически вся молодежь»[227], а на момент исследования «в рассматриваемых поселках любому подростку так или иначе приходится решать, с кем „дружить“: стать частью „басоты“ или с боем остаться „нормальным“. Начиная с 13–14 лет, все проходят через движение. (…) Только с одними это происходит во дворе дома, а с другими в стенах школы»[228].

Описанное Бреславским во многом напоминает пацанские уличные сообщества, необязательно криминальные: например, в таких сообществах присутствует деление на возрасты, разработана система моральных принципов и др.[229] Но очень заметна и ориентация именно на тюремно-уголовную культуру.

Старший помощник главы Следственного комитета РФ Игорь Комиссаров на заседании Государственной думы РФ 21 июня 2017 года рассказал о своем опыте знакомства с обстановкой в Забайкалье за шесть лет до этого: «Ситуация родилась — сколько там — лет шесть назад, когда я прибыл (…) в Забайкальский край, там, где девятилетний мальчик подвергался систематическому сексуальному насилию. Вот там были школьные тетрадочки, где было написано: положенец, смотрящий, вор в законе. Не только у этого ребенка, это оказалось у каждого ребенка в детском доме. Приехала масса чиновников из Забайкальского края, включая бывшего губернатора. Меня вообще спрашивают: что так много машин приехало? Я говорю, знаете, тут такое ЧП случилось, ребенка малолетнего изнасиловали здесь в интернате. Мне говорят: вы знаете, у нас в каждой школе есть в Забайкальском крае столы для опущенных. Вот это все подтвердилось. То, что в каждой школе есть общак»[230]. Судя по описанию Комиссарова, в учебных заведениях воспроизводились тюремные взаимоотношения (в частности, происходило деление на тюремные «масти»); возможно, это происходило в виде игры.

О криминале в интернатах Забайкалья журналисты писали много; в частности, некоторые из резонансных событий, происходивших там, упоминались в параграфах I.1–I.2). В то же время даже в алармистских публикациях СМИ проскакивает информация об исчезновении уголовных практик среди школьников Забайкалья. Так, в видеосюжете НТВ сообщается, что «по словам [читинского] школьника, дань в воровской общак, как раньше, уже не собирают»[231]; в одной из публикаций местной газеты в 2017 году также отмечалось, что «грев» в Чите не собирают «последние лет пять — семь»[232]. Необходимо отметить, что некоторые публикации о криминальной обстановке в Забайкалье и соседних с ним областях сопровождались опровержениями [параграф VII.9].

Окном в этнографическую реальность стали для меня три интервью, взятых у молодых людей 1999–2000 годов рождения, выросших в Чите[233]. Все трое учились в одной из престижных центральных школ, двое и жили в центре города, а один — в окраинном районе КСК, который считается неблагополучным.

Интервью оставили впечатление, что Чита — спокойный город с малым присутствием криминала. Причем на это указывали интервью с жителями и благополучных кварталов центра, и окраинного КСК. Как показывает опыт исследований, если город сильно криминализован, это будет известно и юношам из спокойных районов, хотя бы на уровне слухов, рассказов, реальных и воображаемых конфликтов, в курсе которых молодые мужчины оказываются всегда. Но в Чите этого не было. Информанты не смогли назвать «опасных» районов. Они припомнили несколько уличных конфликтов, но систематического уличного насилия, которое можно было бы ожидать в «столице АУЕ», явно не было. Никто ничего не слышал о «смотрящих» по школам, не было и криминальных авторитетов, к которым надлежало обращаться по разным поводам, и «опущенных». Сосед информанта из КСК отправлял передачи своему отцу, который сидел в тюрьме, и иногда — другим заключенным, но делал это только сам, не принуждая к этому никого.

Компания одноклассников придиралась на улице к ровесникам, используя уголовные способы «разводки», но не стремилась довести дело до драки — действие имело игровой характер, не предполагало грабежа и физического насилия. Интересно, что об этом рассказал только один информант, тогда как другие (его одноклассники) были не в курсе; то есть данная провокативная деятельность была редкостью и не воспринималась как нечто значимое. О возможном разгуле криминала в прошлом тоже не упоминалось.

Что вспомнили — так это период моды на тематику АУЕ: тогда много об этом разговаривали; на стенах домов появилось граффити; вошло в привычку и закрепилось потом надолго шутливое приветствие «вечер в хату». Интересно, что время этой моды информанты определяют 2012–2015 годами. То есть период игровой увлеченности АУЕ в Забайкалье начался раньше, чем в России, где мода датируется концом 2016–2017 годом.

Таким образом, даже в Чите заметных криминальных традиций обнаружено не было. Видимо, за ними нужно было бы поехать в малые города и села региона, в исправительные учреждения и детские дома.

VI.3. Уличные группировки

Одно из социальных пространств, в котором активно происходит молодежная криминализация, — уличные группировки. Вопреки распространенному мнению, и в Советском Союзе, и в современной России они были редкостью. Знакомство с западной научной литературой показывает, что американские и европейские уличные группировки (gangs) значительно отличаются от уличных сообществ российских городов. Аналоги gangs при полевых исследованиях встречаются крайне редко. Исключение составляют города Среднего Поволжья, в которых на протяжении нескольких десятилетий действительно существовали мощные уличные группировки, которые отличались жесткой структурой (например, разбивкой на группы по возрастам), системой подчинения (младшие по возрасту подчиняются старшим), строгой дисциплиной, разработанным комплексом правил поведения и системой наказаний за нарушение этих правил. Наиболее известны группировки Казани, также они действовали в Набережных Челнах, Ульяновске, Альметьевске, Чебоксарах и других городах региона[234]; период максимальной активности этих группировок в прошлом, но в значительно меньшем размере они существуют и сейчас: например, 2020 год был объявлен МВД Татарстана годом борьбы с организованными преступными группировками[235].

Членство в группировках казанского типа, как правило, предполагало экстремальную деятельность на грани криминала. Для участников младших возрастов это были драки, избиения, в некоторых случаях разбой, а также исполнение поручений криминального характера со стороны старших. Некоторые из старших занимались бизнесом, в том числе преступным (связанным с рэкетом, шантажом, разбоем, угоном автомобилей и мотоциклов, торговлей наркотиками и др.). «Войны» между группировками, конфликты с правоохранительными органами, заказные убийства унесли множество жизней молодых людей с «улицы»; многие прошли через тюрьмы. Но можно ли рассматривать деятельность группировок казанского типа как проявление «движения АУЕ»?

Криминал уличных группировок заметно отличается от профессионального криминала, основанного на воровских традициях и тюремных понятиях. Светлана Стивенсон, рассматривая казанские группировки начала 2000-х годов, указала на коренные различия тюремных понятий и «пацанских» правил поведения, принятых в группировках. С одной стороны, «мировоззрение участников группировок во многом совпадает или коррелирует с моральными установками членов еще одного преступного сообщества — воров в законе. Те и другие разделяют схожие убеждения и часто говорят на одном языке»[236]. С другой стороны, участники уличных группировок, в отличие от профессиональных воров, «значимым образом включены в жизнь общества. Они вправе быть членами различных молодежных организаций и служить в армии; могут (…) официально работать, вступать в политические партии и даже иметь родственников в правоохранительных органах. (…) Группировка не только разрешает, но даже поощряет связи с правоохранительными органами — если только эти связи не используются для доносов на своих товарищей»[237]. Деятельность уличных сообществ встроена в легальную повседневную жизнь и в целом предполагает позитивную жизненную траекторию участников (работа, предпринимательство, получение образования, создание семьи) с постепенным отказом от молодежного экстремального поведения; тюремная карьера воспринимается здесь как возможная, но нежелательная. Кроме того, даже при нынешних трансформациях воровских понятий, предоставляющих все большую свободу действий, «бандитское сообщество оказалось более гибким, лучше приспособленным к реалиям капиталистической России. В отличие от воровской организации, возникшей в условиях преследования со стороны советской власти, бандитский социальный порядок менее иерархичен и директивен. Он больше ориентирован на прагматическую рациональность современного мира, сложную систему взаимозависимостей и различных интересов»[238].

Роберт Гараев, рассматривая историю казанских уличных сообществ, указывает множество случаев, когда профессиональные воры влияли на деятельность уличных группировок; например, это было при переходе к рыночной экономике, когда в 1990-м году лидеры группировок при участии воров закрепили договоренность о совместных действиях в новых условиях[239]. Однако при этом Гараев не отождествлял бандитизм «улиц» с «движением АУЕ». В одном из интервью он говорил: «АУЕ — это романтизация криминала по воровскому типу. То, о чем говорится в книге [„Слово пацана“], — немного другое. Конечно, мировоззрение подростков формировалось отчасти под влиянием мест заключения, но это влияние значительно трансформировалось, когда возникли уличные порядки. Пацанские понятия вобрали в себя и воровские законы, и армейские правила, и даже некоторые правила чести аристократии»[240]. Один из информантов Гараева, мужчина 1981 г. р., говорит (хотя, возможно, и несколько субъективно): «У нас меньше блат-педали, нет АУЕ какого-нибудь. Были попытки ставить воров в законе смотрящими за городом. В Казани это оказалось физически невозможно, потому что каждый сам себе авторитет. Вся эта воровская тематика не вперлась, потому что пацаны изначально не были нацелены на то, чтобы садиться в лагеря и там что-то качать. Это потом уже много народу попало за решетку, и приходилось там качать на местных темах. Как там все это происходило, я не знаю. Вот все же были воровские понятия, а мы жили по пацанским понятиям, когда в приоритете — улица и принципы уличные. Они могли коренным образом отличаться от воровской тематики. Не такие строгие были и более беспредельные. Пацан может делать бизнес, служить в армии и много того, что не может себе позволить человек, подвисший на блат-педали»[241].

Один из моих казанских информантов, мужчина 1978 г. р., до сих пор поддерживающий связи с уличным сообществом, так сформулировал отношение к «воровскому» на улицах Казани: «Хотя там и отсидевших было много, но такого, чтобы воров любили в Казани, как сейчас ходят: „АУЕ!“ — такого не было. Была улица, своя территория, за которую стояло столько народу».

Можно предположить, что последние годы в уличной среде Казани происходит рост интереса именно к «воровской» идеологии; об этом говорит, например, один из информантов Гараева, 1998 г. р.: «Что касается АУЕ, то если раньше казанские группировки отстранялись от воровской темы, то сейчас обратная ситуация. Молодежь в группировках старается жить по воровским законам и всем их навязывать. Например, поборы в школах: они отнимают деньги у детей, прикрывая это тем, что сегодня ты помогаешь пацанам на зоне, а завтра будут помогать тебе»[242].

Но одного только этого утверждения явно недостаточно для обобщения; возможное изменение идеологии трудно выявить и просчитать количественно. О неопределенности исследовательской ситуации можно судить по статьям А. В. Иванова и В. Е. Козлова[243], написанным на материалах исследования в октябре 2018 года; было взято двадцать интервью с «участниками и активистами движения „А. У. Е.“» из городов Татарстана. Авторы сделали добротное этнографическое исследование, они описали уличные сообщества, которые образуются по принципу соседского проживания: «во дворе там, когда ты общаешься постоянно, постоянно на улице трешься, когда особенно по малолетке, лет 15–14, молодых ребят начинают к этому как-то приобщать, рассказывать им, подтягивать, так сказать. И ты волей-неволей в это втягиваешься, начинаешь жить постоянно с пацанами, постоянно время проводить, ходить там на какие-то драки, стычки, какие-то конфликты. И уже они становятся тебе ближе, чем семья, начинаешь жить „на улице“ уже, грубо говоря» (муж., 21 год); «мы постоянно, как время проводим, на улице сидим. Пивка попить там, поговорить там, о том о сем, покурить, семки погрызть. Досуг, какой досуг, че мы в кино пойдем или в музей толпой? С пацанами можно так потрещать там на улице по разговорам» (муж., 21 год). В уличные сообщества принимают не всех («человек не сразу идет к нам в улицу. (…) К человеку присматриваешься, его подтягивают, первое время за ним присматриваешь, смотришь его повадки, так сказать разные задания даешь, смотришь как человек справляется. Выдерживает он или нет» (муж., 20 лет). Участник сообщества должен обладать определенными личностными качествами: «ты можешь быть человеком незаурядным и при этом физически не сильным, но при этом, если ты обладаешь качествами общения людского и как бы вообще понимаешь, что это тебе надо, то тебя примут» (муж., 22 года); «пацана же сразу видно, если он уличный, то видно по его походке, по его манерам, как он себя ведет, он уверенно себя ведет, он не оглядывается, он не переживает, он уверенно идет просто гордо подняв голову, это его район, он что хочет тут, то и делает. Он тут хозяин» (муж., 21 год). Участники сообществ проявляют агрессию по отношению к «не пацанам», «лохам»: «и вот мы, пацаны, отдыхаем во дворе, там ты идешь весь такой татуированный там, с причесочкой модной, естественно мы до тебя до… емся, потому что ты, ну, по тебе видно там, что ты ничего не ответишь и ничего не сделаешь. Можно там с тебя стрясти денег» (муж., 21 год). Декларируется защита от правоохранительных органов: «неприемлемо своих сдавать, неприемлемо мусорам идти писать в какой-то ситуации заявление, или обращаться за помощью к органам, это неприемлемо» (муж., 21 год). Происходит сбор средств, в том числе для участников группировки, находящихся в заключении: «ну минималка есть, там 300, 1000, 500 рублей минималка, в зависимости от возраста, кто постарше, побольше кидают, потому что уже обосновались, уже есть заработки, ну если школьник, да, он за неделю больше 300 и не накопит же» (муж., 21 год).

Проблема процитированной статьи в том, что «АУЕ субкультура», как она описана авторами, ничем не отличается от уличных сообществ казанского типа. Описана уже известная этнографическая реальность, но она названа по-другому, с употреблением аббревиатуры АУЕ. Примечательно, что ни в одной из приведенных цитат информантов про АУЕ не говорится, речь идет только про «улицы» — это местный синоним слова «группировка»[244].

В описании группировок Татарстана наблюдается двойственность: с одной стороны, журналисты по отношению к ним активно употребляют слово АУЕ[245]; иногда это делают сотрудники правоохранительных органов[246]; с другой стороны, в одной из публикаций встречается оговорка, что местные силовики «термин АУЕ (…) лишний раз стараются не употреблять»[247], предпочитая называть криминальные сообщества «деструктивными группировками»; видимо, это обусловлено местной спецификой, о которой здесь и идет речь.

Рассматривая современную ситуацию с «движением АУЕ» в Казани, нужно отметить, что информанты Иванова и Козлова отделяют «школьную молодежь, которая начиталась про „А. У. Е.“ в Интернете и насмотрелась сериалов, от „настоящей Улицы“»[248]. То есть интерес к внешним проявлениям «движения АУЕ» не воспринимается настоящими «пацанами с улицы» как признак, повышающий статус молодого человека «на улице». Примерно о том же говорил процитированный выше информант 1978 г. р., рассуждая о деградации моральных принципов современных группировщиков; он отнес к негативным тенденциям показную браваду, связанную с АУЕ: «Та же молодежь сейчас, которая кричит: „АУЕ!“ — это глупость вообще, что они знают про это? Посиди хотя бы, или друзья у тебя [пусть посидят]. Или друг вышел, он напел; все, пальцы веером, они пошли всех громить, — это тоже неприемлемо. [Д. Г.: Действительно ли сейчас сильно представлено АУЕ? Действительно ли многие себя так ведут?] Нет, не многие; просто это молодежное, как напьются этого дешевого пива, ходят [кидают] свои понты корявые — сам ничего не значит, ничего не видел в жизни, а уже ходит кричит: „АУЕ!“, это смешно, я считаю, глупо. Все равно на улицах это особо не распространяется, не приветствуется. [Те, кто кричит „АУЕ!“, не приветствуются?] Нет, чё ты можешь знать об этом? И то их че-то даже не тормозят, сейчас, может, начнется, потому что уж слишком много молодежи начали свое движение».

Можно сказать, что уличные группировки казанского типа, существующие в настоящее время, несомненно, связаны с криминалом: их участники могут заниматься преступной деятельностью, профессиональная преступность, в том числе «воры», могут проявлять к ним интерес и влиять на них. Но такого рода сообщества нельзя отождествлять с гипотетическим «движением АУЕ»: их система ценностей, моральный кодекс, нормативные жизненные стратегии и другие параметры значительно отличаются от декларируемых «воровскими понятиями». Конечно, «улицы» различаются, влияние профессионального криминала и тюремно-уголовной среды на них может быть не одинаковым, возможно существование конкретных сообществ, плотно встроенных в воровскую среду. Но поспособствует ли фиксация на «движении АУЕ» борьбе с преступной деятельностью группировок? Группировки — это особый социальный институт, и внимание к частным внешним проявлениям, которыми и характеризуется «движение АУЕ», затруднит их понимание и работу с ними. При фиксации на АУЕ в зону внимания прежде всего попадут маргинальные участники группировок, легкомысленная молодежь, склонная к эпатажу.

VI.4. Школа

В алармистских публикациях о распространении «движения АУЕ» постоянно делается упор на то, что эта «криминальная субкультура» пускает корни не только в неблагополучных регионах, но и в обычных школах, среди благовоспитанных и законопослушных детей. Какие же элементы «ауешной» деятельности указывают журналисты и чиновники, рассуждающие на эту тему?

1. Выкрики, приветствия, содержащие слово АУЕ. Многие упоминают о том, что восклицание «АУЕ!» часто используется подростками, оно может сопровождаться ответным высказыванием: «Жизнь ворам!» Возможны вариации, например: «Фарту масти АУЕ». «„Что такое АУЕ?“ — (…) „Вот, крик, одобрение, кричалка“»[249]. «У нас в школе старшеклассники скандируют „АУЕ, АУЕ“, — рассказал (…) семиклассник одной из владикавказских СОШ. — Прямо перед Новым годом [2018 год. — Д. Г.] к нам во двор студенты заходили и кричали так. Наши, видимо, услышали»[250].

Слово или основанные на нем выражения используются как коммуникативный акт — приветствие, приветствие с ответом. Употребление слова в разговоре позволяет придать высказываниям дополнительные смыслы. Возможно и коллективное скандирование как своеобразный перформанс. Например, в Сети есть видео, на котором про АУЕ кричит целый класс[251]. Несомненно, в подавляющем большинстве случаев все эти действия имеют шуточный характер и не связаны с каким-то реальным участием в криминальной деятельности: «Фарту масти АУЕ! Все так говорят. Нет, даже орут. И я ору. Это тренд»[252].

Выкрик может использоваться как выражение угрозы (например, молодые люди прыгают с моста и кричат в адрес полицейского катера, с которого им делают замечания[253]), молодецкой удали (молодой человек залез на крышу троллейбуса[254]). В таких случаях прагматика высказывания во многом сходна с аналогичной прагматикой в исправительных учреждениях [глава II], с той поправкой, что действие чаще всего все-таки имеет шуточный характер.

Представитель МВД РФ Евгений Дубов на заседании Государственной думы РФ 21 июня 2017 года говорил: «Все слышали и видели в Интернете и средствах массовой информации ролики с участием подростков, которые выкрикивают какие-то лозунги, и при этом звучит аббревиатура АУЕ. (…) Если разобраться, то никто из этих несовершеннолетних в местах лишения свободы не был. Раскрывать я, конечно, все не могу, но ребята, когда их спрашивали, в чем смысл состояния в некой организации, отвечают: никакой организации нет. А где ты узнал? Из Интернета. А что это значит? Я не знаю, что это значит. Вот все говорят, и я говорю»[255].

О слабой связи распространенности восклицания «АУЕ!» с реальной криминальной деятельностью говорят, например, показатели опроса, проведенного в 2017 году среди школьников Екатеринбурга. Так, на вопрос «Слышал ли ты приветствие „Привет, АУЕ“?» положительно ответили 74,38 %, в то время как на вопрос «Столкнулась ли Ваша школа с движением АУЕ?» — всего 2,95 %[256]. То есть практика приветствий была значительно шире, чем реальная вовлеченность в криминал (правда, при этом опрос показал достаточно высокие и противоречивые показатели сбора на «грев» — 18,99 % — и наличия «смотрящих» — 9,38 %).

2. Рисование символики АУЕ. Многие упоминают школьную моду — наносить надписи АУЕ и изображения воровских звезд в школьных тетрадях, на полях учебников[257]. Так, школьник из Северной Осетии, который, по его собственным словам, не знает, как расшифровывается аббревиатура, сказал, что «сейчас все рисуют звезды на листиках и подписывают их „АУЕ“»[258]. В другой публикации отмечалось, что в Черновском районе Читы «дети ставят эти три буквы в углах листов с контрольными работами»[259]. Один из блогеров с криминальным прошлым сообщал: «Я много видел таких, которые даже на варежках вышивали белыми буквами „АУЕ“»[260]. К этому же явлению относятся и граффити — изображение «воровских звезд» и надписей со словом АУЕ. Граффити наносятся на стенах зданий (снаружи и внутри), сооружениях (например, автобусных остановках, гаражах, заборах), мебели.

3. Размещение в социальных сетях материалов, связанных с АУЕ. В настоящее время большинство подростков активно ведут собственные страницы в социальных сетях, размещая на них все, что вызывает их интерес. Здесь же могут размещаться и материалы, связанные с криминальной тематикой. Так, подростки, совершившие резонансное преступление в Санкт-Петербурге, по-видимому, и были отнесены к «движению АУЕ» благодаря содержанию своих страниц в социальных сетях: «Друзья пострадавших вычислили подростков по соцсетям. Среди напавших (…) старшеклассники из разных школ, объединенные любовью к субкультуре АУЕ — „Арестантский уклад един“. Многочисленные фотографии на страницах подростков говорят о ненависти к полицейским, пристрастии к блатному сленгу и чуть ли не преклонении перед тюремными порядками»[261].

[227] Там же. С. 648.

[228] Там же. С. 545.

[229] Громов Д. В. Подростково-молодежные уличные группировки как объект этнографического исследования // Молодежные уличные группировки: введение в проблематику / Сост. Д. В. Громов. М., 2009. С. 8–71.

[230] «В каждой школе есть столы для опущенных, почему у вас об этом не знают?»: помощник Бастрыкина отчитал представителя МВД // Дождь. 22.06.2017. https://tvrain.ru/teleshow/videooftheday/stoly_dlya_opushennyh-437809.

[231] «ЧП. Расследование»: «АУЕвшие детки». 9:32.

[232] Собиратель «общака»: Это не «грев», а вымогательство у лохов // Вечорка. 30.06.2017. https://gazetavechorka.ru/news/2017/06/30/sobiratel-obschaka-eto-ne-grev-a-vymogatel-stvo-u-lohov.

[233] За организацию интервью благодарю одного из информантов — социального антрополога Кирилла Дмитриева.

[234] Салагаев А. Л. Подростково-молодежное территориальное сообщество деликвентной направленности как объект теоретического исследования. Дис. … докт. социол. наук. СПб., 2001; Шашкин А. В. Регулирование властных отношений в подростковой уличной среде средствами насильственной виктимизации (на материале изучения молодежных сообществ деликвентной направленности). Дис. … канд. социол. наук. Казань, 2002; Стивенсон С. Жизнь по понятиям. Уличные группировки в России. М., 2017; Гараев Р. Н. Слово пацана. М., 2021 и др.

[235] Ковид дал «фору» ОПГ в Татарстане — генерал Хохорин обещает «применить весь арсенал» // Реальное время. 28.01.2021. https://realnoevremya.ru/articles/201336-hohorin-otchitalsya-o-borbe-s-opg-i-zayavil-o-myagkih-prigovorah-femidy.

[236] Стивенсон С. Жизнь по понятиям… С. 200–201.

[237] Стивенсон С. Жизнь по понятиям… С. 205.

[238] Там же. С. 208.

[239] Гараев Р. Н. Слово пацана… С. 119, 165, 208, 213, 296–298, 316, 318, 321 и др.

[240] Россия — родина пацанов. Воспоминания, размышления и покаяние бывших гопников // НГ Ex Libris. 13.01.2021. https://www.ng.ru/ng_exlibris/ 2021-01-13/15_1061_russia.html.

[241] Гараев Р. Н. Слово пацана… С. 105.

[242] Гараев Р. Н. Слово пацана… С. 604–605.

[243] Иванов А. В., Козлов В. Е. Феномен улично-криминальной субкультуры «А. У. Е.» среди молодежи в Республике Татарстан // Казанский педагогический журнал. 2019. № 1. С. 205–208; Иванов А. В., Козлов В. Е., Бурмистрова Ю. Ю. Последователи идеологии А. У. Е. в Республике Татарстан: факторы и акторы негативной социализации // Казанский педагогический журнал. 2019. № 6. С. 211–214.

[244] Один из информантов даже говорит про принципиальное различие участников уличных сообществ и профессиональных воров: «Интервьюер: Насколько мне известно, улица имеет непосредственное отношение к ауе, к сидельцам… Респондент: Нет, вы путаете, вообще на зоне, так скажем, ауешников не очень любят, то есть, если вы даже посмотрите историю зон, пацанов с братвы никогда не уважали, по моим источникам, так скажем, это редкий случай как бы, когда так было, ну по крайней мере, в современных исправительных учреждениях к пацанам, так скажем, с улицы относятся нейтрально» (муж., 22 года, Казань) (Иванов А. В., Козлов В. Е. Феномен… С. 207). Здесь респондент, пользуясь терминологией, заданной в вопросе, говорит об уличных пацанах как «ауешниках», но затем исправляется; речь идет о противопоставлении двух групп заключенных — «воров» и «бандитов», во многом различающихся.

[245] «Белята», «Маслята» и «48-й комплекс»: как в Челнах зачищают АУЕ // Бизнес Online. 05.11.2019. https://www.business-gazeta.ru/article/445025.

[246] АУЕ достигло пугающих масштабов в России и тихо-тихо подбирается к Татарстану // Бизнес Online. 12.11.2019. https://www.business-gazeta.ru/article/445832.

[247] Званцев В. Подростковый террор. Кто стоит за молодежными бандами в Татарстане // РИА Новости. 14.04.2021. https://ria.ru/20210413/bandy-1727654969.html.

[248] Иванов А. В., Козлов В. Е. Феномен… С. 206.

[249] Тарасов А. Страна из трех букв…

[250] Недетские игры // Кавказ. Реалии. 27.01.2018. https://www.kavkazr.com/a/nedetskie-igry/29001609.html.

[251] «ЧП. Расследование»: «АУЕвшие детки». 0:55.

[252] Тарасов А. Страна из трех букв…

[253] У «Петровского» смелая молодежь развлекалась прыжками с моста и лозунгами АУЕ. Полиция обезопасила их на несколько минут // Фонтанка. ру. 15.06.2020. https://www.fontanka.ru/2020/06/15/69316060.

[254] «ЧП. Расследование»: «АУЕвшие детки»… 0:18.

[255] «В каждой школе есть столы для опущенных, почему у вас об этом не знают?»: помощник Бастрыкина отчитал представителя МВД // Дождь. 22.06.2017. https://tvrain.ru/teleshow/videooftheday/stoly_dlya_opushennyh-437809.

[256] Каждый тридцатый подросток мечтает сесть в тюрьму // URA.ru. 24.01.2018. https://ura.news/articles/1036273655.

[257] Тарасов А. Страна из трех букв…

[258] Недетские игры // Кавказ. Реалии. 27.01.2018. https://www.kavkazr.com/a/nedetskie-igry/29001609.html.

[259] Тарасов А. Страна из трех букв. АУЕ: Кто стоит за криминализацией подростков, вводит их в преступное пространство, или Хроники новой пионерии // Новая газета. 16.06.2017. https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/06/16/72816-strana-iz-treh-bukv.

[260] Вынесен первый приговор по А. У. Е. / Что такое А. У. Е. // Youtube.com / Кто по жизни [Видеоблог Reutov Vit]. 12.09.2020. https://www.youtube.com/watch?v=jvty1hAjNAs.

[261] В Петербурге задержали двух 17-летних адептов АУЕ, жестоко избивших посетителей Таврического сада // NEWSru.com. 29.08.2018. https://www.newsru.com/crime/29aug2018/aue.html.