— Выдра, — озвучивает она свои мысли, — как у мамы.
Она замолкает, глядя на тающий лед в стакане с лимонадом. Дейзи пытается понять, к чему папа ведет. Он никогда ничего не делает просто так. Это не в его природе. Он умеет объяснять ей сложные вещи доступным языком и на фоне каких-либо примеров. Дейзи его за это по-особому ценит.
— Ты полюбил маму так сильно, что это изменило твой патронус? — смотрит она на родителя.
Северус чуть дергает уголком губ. Он не совсем понимает, как ему объяснить это Дейзи. Гермиона не просто помогает ему вновь открыть свое сердце для любви, она меняет его. Она исцеляет его, делает другим человеком. Лучшей версией его самого.
Со временем ее любовь помогает залатать старые шрамы. Отпустить прошлое. Научиться жить дальше, не оглядываясь назад. Гермиона становится частью его самого.
— Я испытываю к маме намного больше, чем могу произнести вслух, — наконец отвечает он.
Дейзи сконфуженно улыбается. Ей всегда немного неловко слушать признания от других людей, даже косвенные. Сама она чувствует себя немного черствой на фоне этого. Неудивительно. Ответить на «я люблю тебя» громогласное «спасибо» — это, конечно, сильно.
— Понятно, — старается она не упускать нить разговора.
Значит, сильные чувства папы к маме выражаются в его способности вызывать патронуса?.. Логики пока не наблюдаю. Только частично понимаю, что надо сделать.
— А я могу вызвать своего патронуса? — спрашивает она.
Северус кладет локти на стол и в задумчивости кривит линию губ.
— Это довольно непростая магия, — рассуждает он, боковым зрением замечая, как загораются ее глаза.
Дочери только дай повод добиться успеха в чем-то новом.
— Но ты все сможешь, если будешь практиковаться, — смотрит он ей в глаза.
Дейзи сжимает на мгновение губы и склоняется ниже, завороженная новой задачей до кончиков пальцев.
— Как это сделать?
Северус прямо видит в ней этот несгибаемый дух уверенного в себе человека. Он бесконечно гордится тем фактом, что Дейзи растет человеком с такими чертами характера. Он снова устраивается удобнее на стуле, стараясь скрыть улыбку.
— Чтобы получилось, нужно отыскать самые счастливые воспоминания глубоко внутри себя, — объясняет он.
Дейзи ведет линией плеч.
— У тебя быстро получилось их отыскать, — замечает она.
Северус в этот раз не скрывает едва заметной улыбки.
— Потому что все мои самые счастливые воспоминания связаны с твоей мамой, — кивает он, — и с тобой.
Поднявшись с места, Северус с нажимом целует дочь в висок, и решает пойти в гостиную посидеть часок или другой, пока не спадет жара. Там прохладно даже летом, а камин он просит домовиков не топить, потому что они в этой комнате почти не бывают.
Дейзи провожает взглядом родителя и сжимает губы. Она старается разобраться, что именно он имеет в виду, но, разумеется, понимает всё по-своему. Воспринимает информацию через собственную призму.
Она решает, что вызвать телесного патронуса получится, если ты думаешь о любимом человеке и счастливых моментах с ним. С родственниками, скорее всего, такого не получится, только с возлюбленными.
Папа ведь думает о маме, в первую очередь, когда вызывает своего патронуса.
Ей, видимо, нужно думать о Тедди.
Кивнув самой себе, Дейзи допивает стакан уже теплого лимонада и встает на ноги, утерев тыльной стороной ладони губы. Вытащив из кармана палочку, Дейзи закрывает глаза, настраиваясь.
— Воспоминания, — шепчет Дейзи с придыханием, — самые счастливые, — с улыбкой добавляет она.
Она думает о том самом дне, когда она танцует с Тедди на Святочном Балу. Люпин тогда смотрит на нее, да и не только он. Весь зал на нее смотрит, а она кружится. Кружится. Кружится в его руках. Дейзи рисует руну.