Он снова поднимает взгляд от статьи.
— Подумала, что тебе тоже не помешает, — присаживается она за соседний стул, сгибая в коленке одну ногу и прижимая ее к груди.
— Спасибо, Дейзи, — кивает Северус и, потянувшись за стаканом, осушает почти половину одним глотком.
Лимоны он не любит, но сейчас понимает, что они и жизнь спасти в такой духоте могут, поэтому даже не морщится. Дейзи берет свой стакан и делает еще один глоток. Подержав немного прохладу во рту, становится легче. Мысли начинают проясняться.
И приводят в ужас.
Дейзи любит сидеть вот так с папой в любое время дня и ночи. Им даже не обязательно говорить, они могут просто находиться рядом в одной комнате, и ей морально становится легче переваривать любую информацию.
Сегодня это, почему-то, не работает.
Мысли и без того липкие и вязкие из-за жары, а на фоне вчерашнего вообще вызывают приступы дурноты. Дейзи снова возвращается к их с Тедди разговору. Он говорит, что любит ее. А она? Она любит? Как вообще люди приходят к этому выводу?
Они заранее готовят эту фразу? Отсчитывают до определенной даты? Выхватывают удобный случай? Как?.. Ну, как они понимают, что любят другого человека? У Дейзи в голове не укладывается.
Она еще никому этих слов пока не говорила. Сейчас такая возможность есть, но она понятия не имеет, что испытывает на самом деле. Однако она не из тех людей, кто боится спрашивать. У нее всегда есть тот, кто поможет ответить на любой возникающий у нее вопрос.
Даже самый странный.
— Пап, — зовет Дейзи, обернувшись в сторону.
— М? — отзывается Северус, чуть вскинув брови, но не отвлекаясь от чтения Пророка.
Дейзи ставит стакан на стол и кладет замок из рук на коленку.
— Скажи, как ты понял, что любишь маму? — спрашивает она.
Северус сначала никак не реагирует на вопрос, а затем едва слышно хмыкает и кладет газету на стол, бросая мимолетный взгляд на дочь. Дейзи с интересом смотрит на родителя.
— Как я это понял? — переспрашивает он и берет со стола свою волшебную палочку, без колебаний вырисовывая руну. — Экспекто патронум!
Дейзи от неожиданности охает, приоткрыв рот. Из волшебной палочки моментально вырывается плавная полоса серебристо-синего цвета, взмывает ввысь и группируется, образуя какую-то фигуру. Всего мгновение спустя Дейзи понимает, какую именно.
Она искренне улыбается, искрящимся взглядом провожая снующего в воздухе зверька. Невозможно красивая магия.
— Ох, это же выдра! — следит за быстрым пушистиком Дейзи, беспокоясь, что упустит его из виду. — Как здорово!
Дейзи смеется переливом колокольчиков, когда Северус, снова едва взмахнув палочкой, завершает заклинание телесного патронуса. Магия растворяется, оставляя после себя легкое дуновение ветра. Северус чуть улыбается, усаживаясь на стуле удобнее, чтобы было не так жарко.
— У мамы ведь тоже выдра, — вспоминает Дейзи. — Так бывает разве?
Северус кладет на стол свою палочку и делает еще глоток лимонада. Дочь уже не маленькая, он может говорить с ней о многих вещах, как печальных, так и не очень. Она многое понимает в этом мире теперь, очень многое.
— Раньше мой патронус был другим, — начинает Северус. — Форма патронуса может меняться, если в волшебнике или волшебнице произошли глубокие изменения в характере личности, — объясняет он.
Дейзи сводит на переносице брови, мгновение о чем-то размышляя.
— Какой у тебя раньше был патронус? — наконец задает она вопрос.
Северус недолго молчит. Да, поговорить он с ней может действительно о многом, но ворошить прошлое ему совсем не хочется. Появятся вопросы, и их будет немало. Один из них встанет ребром, ведь второе имя Дейзи — Лили. Она им совсем не пользуется, откровенно не любит его и игнорирует его существование.
Судя по тому, куда ведет разговор, они могут коснуться этой темы. Северус не думает, что это хорошая идея. Воспоминания любят покой. Вот пусть и остаются в прошлом, припорошенные пыльным крошевом времени.
— Это уже не имеет значения, — просто отвечает он. — Важен факт, какой он стал теперь.
Дейзи кивает.