Ну, или Дейзи слишком долго держит глаза закрытыми.
Иногда ей кажется, что она раздувает из мухи слона, но ничего не может с собой поделать. Тедди Люпин говорит ей вчера, что любит ее, и у нее от этих слов подкашиваются коленки, а в глотке встает ком. Почему же так происходит?
Все просто.
Вместо ответного признания Дейзи говорит…
— Спасибо, — шлепнув ладони на лицо, бубнит в шоке Дейзи. — Как я могла ответить ему «Спасибо»?!
А что она еще может сказать, когда ее застают врасплох? Дейзи только помнит, как подскочил пульс, и как вспотели ладони. Сославшись на сонливость, она сбегает из Норы, как преступница, и только пятки сверкают в языках пламени камина. «Спасибо». Что ж, могло быть и хуже.
Именно так и успокаивает себя Дейзи, а сама на месте усидеть не может от волнения и тревоги, а телефон включить по-прежнему боится. Запрет отца совершать внезапные визиты в поместье, а не заранее оговоренные, играют Дейзи на руку.
По крайней мере, она знает, что домой к ней Тедди не заявится.
Дейзи убирает ладони с лица и снова смотрит в потолок. Она почти ночь не спит, размышляя над вчерашним событием, и пытается понять, готова ли она на самом деле ответить тем же человеку, с которым она вместе уже больше года.
Август не вечен, долго прятаться в своей комнате она не сможет, к тому же, им еще вместе ехать в одном купе в Хогвартс. Да и это будет последний год Тедди, да и вообще… Дейзи зажмуривается и трясет головой. Снова мысли лезут не в то русло.
Резко усевшись, Дейзи соскальзывает с постели на пол и хватает с туалетного столика резинку. Наклонившись, она переплетает пучок темных волос и, захватив с собой зачем-то свою палочку, направляется вниз, по-настоящему превозмогая себя.
Если она не выпьет чего-нибудь холодного, точно рехнется от перегрева собственного сознания.
Дейзи лениво переступает босыми липкими ногами по каменной лестнице и всеми фибрами души надеется, что Эванжелина заранее сделала лимонад или что-то в этом духе, и в холодильнике ее уже ждет спасение от жары.
И самой себя.
Толкнув обеими руками дверь, Дейзи входит в кухню.
— Привет, пап, — чуть улыбается она.
Северус, до того момента полностью погруженный в чтение статьи, поднимает взгляд.
— Решила выйти из своего склепа? — снисходительно произносит он.
Девчонка хмыкает, целенаправленно следуя к холодильнику.
— Почему из склепа? — улыбается она.
Северус опускает газету, снимая с глаз очки.
— А как мне еще назвать твое пристанище? — жмет он плечами. — Либо ночью только выходишь, чтобы взять еды из кладовки, либо вообще ночуешь в других местах, — он чуть хмурится, разглядывая дочь.
— Что? — не понимает Дейзи.
Северус вздыхает, снова расправляя газету.
— Стал забывать, как ты выглядишь, — плавно произносит он. — Зафиксировал последние наблюдения.
Дейзи качает головой, не скрывая улыбки, и дергает ручку холодильника на себя. Она облегченно выдыхает и мысленно воздает хвалу Моди и Эванжелине с пожеланием крепкого здоровья и долгих лет жизни. Литр лимонада сейчас кажется сродни мешку галлеонов.
Она берет сразу два стакана, потому что замечает состояние папы. Ему тоже жарко, он вообще крайне плохо переносит жару, поэтому даже из дома не выходит, чтобы лишний раз не совершать бессмысленных движений и не подвергать себя риску.
Обычно на июль или август, в зависимости от отпусков Северуса и Гермионы, они всей семьей едут пожить в домик с белыми ставнями на берегу, который Северус приобретает много лет назад, но сейчас, даже несмотря на наличие тех самых четырнадцати нерабочих и оплачиваемых дней, Северус себя заставить сдвинуться с места просто не может.
А уж думать о том, чтобы такую жару переносить на пляже… Мерлин упаси.
Дейзи наливает один стакан и сразу его залпом выпивает, после чего до краев наливает оба и несет их на стол. Северус едва заметно морщится от духоты, крылья его носа покрыты испариной, в светлой футболке и шортах он чувствует себя не особо комфортно, но в темной мантии в плюс тридцать не походишь.