Грани безумия. Том 2: читать начало книги онлайн

И стоило ему сказать себе последние слова, как дышать стало легко, смутная тревога и ощущение неправильности происходящего исчезли, даже захотелось рассмеяться в голос, но Лучано, разумеется, сдержался. Он снова оглядел семерых человек, сидящих за столом – богатых, знатных, могущественных властителей двух торговых королевств. Любой из них в прошлом мог купить его услуги, но теперь… теперь всех денег Лавальи и Джермонто не хватило бы заплатить за его свободу. Просто потому, что продавать ее Лучано не собирался.

«Не торопись, мальчик мой, подумай, – шепнул ему в уши голос мастера Ларци, на удивление утратив привычные насмешливые нотки. – Как бы тебе потом об этом не пожалеть. Ты ведь помнишь слова магистра Ладецки, что милость короля – очень зыбкая почва, не стоит возводить на ней здание своей судьбы? Что, если ты и вправду больше не нужен Аластору? Если для Айлин ты живое и болезненное напоминание о потерянной любви, мешающее найти счастье в браке? Что, если Дорвенант превосходно обойдется без тебя, а в Вероккью лучше не возвращаться, чтобы снова не стать пешкой в играх грандмастеров? Что тогда, Фортунато?»

«Тогда я найду себе другую жизнь, – упрямо отозвался Лучано. – И она все равно будет моей собственной! Я помню не все ваши уроки, мастер, но тот последний разговор не забуду никогда. Мои ошибки и преступления, мои победы и мечты – они будут моими, как и путь, который я выбрал!»

В ушах зазвенело, как от сильного напряжения, и Лучано испугался, как бы кровь не пошла носом. С ним такое бывало всего пару раз, да и то в детстве, когда хватал на тренировке лишнего. А сейчас-то с чего?!

«Может, с того, что это настоящий бой? – сказал он себе. – И если ты его проиграешь, ни в Дорвенант, ни к мастеру и вправду лучше не возвращаться. Ты ведь не хочешь принести с собой вражду таких людей?..»

– А что же скажет наш молодой принц? – прорвался в его мысли голос Риккарди, и в комнате разом стало тихо.

И «павлины», и «вороны» посмотрели на Лучано с одинаковым жадным ожиданием, и он глубоко вздохнул, собираясь и духом и телом, как перед боем, где только один шанс на удачный удар. Пока противник его не ожидает, пока недооценивает выросшего в бедности мальчишку, который просто не может упустить птицу счастья…

– Знаете, ваше высочество… – медленно и расчетливо начал Лучано, чувствуя, что каждое слово увесисто падает в тишину вокруг. – Не могу не задаться вопросом, с чего вы решили, что все эти переговоры вообще имеют смысл? – Он оглядел потрясенно замерших людей, пытающихся понять услышанное, и позволил себе ту же ледяную улыбку, с которой Лоренцо Стилет обычно наносил смертельный удар – быструю, легкую и не трогающую взгляд. – Скажите, грандсиньор, когда я успел согласиться на все, что вы обсуждаете? Да, мне вручили ключи от Лавальи, но это вы решили, что я их принял. Право, решительно не понимаю – с чего? Разве я подтвердил это хоть словом? Разве сказал, что признаю себя Джанталья и повелителем Лавальи? Мне вот помнится, грандсиньоры, что этого не было. – Он снова медленно обвел взглядом лица собеседников и от новой улыбки удержался. – Я глубоко благодарен, грандсиньор, что вы взяли на себя труд устроить мне встречу с родным дедом. Я скорблю, что потерял его, не успев узнать по-настоящему. Видят Благие, на грандсиньора Бальтазара я не в обиде. Возможно, я даже постарался бы стать ему почтительным любящим внуком. Но даже ему я бы не позволил решать собственную судьбу. А она, эта судьба, привела меня в Дорвенант, где я и намерен оставаться. Не принцем Джанталья, а лордом Фареллом. Не повелителем Лавальи, а подданным короля Аластора Дорвенна. Я ему, знаете ли, присягнул на верность.

Он перевел дыхание, и Риикарди-старший, отойдя от первого изумления, с абсолютно непроницаемым лицом вставил:

– Уверен, он с радостью разрешит вас от клятвы, узнав обстоятельства.

– Он – возможно, – согласился Лучано. – Даже не сомневаюсь в этом. Аластор Дорвенн – образец благородства и не раз говорил, что не станет удерживать меня против воли, хотя имеет на это право. Но дело не в нем, грандсиньор, а во мне. Это я не хочу той судьбы, которую выбрал для меня мой дед. Возможно, она мне положена по праву крови, но запихнуть меня на трон силой вряд ли получится даже у вас, а добровольно я туда не сяду. Право, грандсиньоры, мне жаль, что вы потратили на меня столько времени, за это я искренне прошу прощения. Вы вольны решить участь Лавальи как вам угодно. Главное – без меня.

Он замолчал, и семеро, застывшие статуями, снова превратились в живых людей. Лучано смотрел и видел каждого из них. Непроницаемое лицо старого Франческо и его чуть более живую копию – Бальтазара Риккарди. Яростную надежду в глазах Энцио, вдруг осознавшего, что его притязания на Лавалью снова обрели жизнь. Канцлера Моретти, хватающего воздух ртом. Ортино и Корнелли, которые то и дело беспомощно переглядывались, словно спрашивая друг друга, не послышалось ли им. И адмирала Чезаре Браску, который смотрел на Лучано с веселым, почти радостным изумлением, как на нечто небывалое. Такие разные! И одинаково чужие, как бы ни клялись ему в дружбе или верности…

– Мой дорогой синьор Лучано, – снова очень мягко и вкрадчиво начал Риккарди-старший. – Зачем же торопиться с решением? Понимаю, вам нелегко принять, что ваша жизнь так внезапно и сильно изменилась. Но поверьте, эти перемены к лучшему. Что, если вашей судьбе вовсе не угодно, чтобы вы остались в Дорвенанте? Разве не потому она столкнула вас с Бальтазаром, что вы заслуживаете лучшей участи? Куда более высокой и блистательной, чем место у чужого трона. Если я правильно понял характер короля Аластора, он будет искренне рад вашей удаче, как и следует верному другу. Так зачем же швырять великолепный дар судьбы ей в лицо? Даже своим любимчикам она не делает подобных подарков дважды, а вы, мальчик мой, не совсем еще поняли, что именно вас ждет. Вы станете вровень с любыми сильными мира сего. Сможете оказать покровительство друзьям и наказать врагов… О, поверьте, даже король Дорвенанта оценит вашу дружбу куда выше, когда из простого дворянина вы станете принцем! Возможно, у вас в Дорвенанте какой-то сердечный интерес? Можете забрать ее или его с собой, дать место в своей свите и осыпать милостями – вас будут любить еще сильнее. А можете обратить взгляд на Лавалью, там очень многие будут рады вашему вниманию… Узы брака – всего лишь формальность, которая должна подтвердить нашу дружбу, а если вы расстроены изменением приданого, то это, право, пустяки, не стоящие вашего внимания. В знак уважения Джермонто даст вам обещанные три дюжины кораблей. Грандсиньор Браска поведет флотилию на поиск новых земель и торговых путей – от вашего имени! И эти открытия прославят вас в веках даже больше, чем уже совершенный подвиг!..

– Ваше высочество, – прервал его Лучано, пристально посмотрев в глаза. – Мне кажется, вы неправильно меня поняли. Я не торгуюсь, грандсиньор. Я отказываюсь.

– Даже не зная – от чего именно? – напряженно бросил Риккарди в тяжелой вязкой тишине, которая накрыла комнату.

– Ну отчего же – не зная? – пожал плечами Лучано. – Прелести королевской жизни мне прекрасно известны, как и ее тяготы. На одной чаше весов – роскошь и власть над чужими жизнями, на другой – постоянный страх за свою собственную и вечное недоверие даже к самым близким. И первого, и второго я наелся еще в Шипах, а потом, став королевским фаворитом, насмотрелся еще больше. Придворная жизнь для меня чем-то новым не стала. Когда удовольствия слишком легкодоступны, они быстро надоедают. Куртуазно воспитанная дама в постели не лучше девчонки из таверны, а голод можно утолить одним блюдом вместо пяти перемен. – Он усмехнулся. – И когда ты знаешь три способа отравить виноград прямо на ветке, очень трудно наслаждаться тем, что тебе его приносят на золотой тарелке, а не на глиняной. Так что не трудитесь, грандсиньор, на эти приманки я не ловлюсь. Насколько понимаю, вы собирались отдать Лавалью своему младшему сыну? Благими клянусь, я ему не соперник, пусть забирает.

Если бы Лучано всерьез оскорбился недавней дерзостью Энцио Риккарди, то сейчас был бы полностью доволен местью. Младший Риккарди посмотрел на него так, словно ключи от Лавальи ему швырнули в лицо. Он в этом явно увидел не подарок, а милостыню.

– Допустим, вы действительно обещаете от чистого сердца… – Старший Риккарди смотрел на него, словно увидел впервые в жизни. – Но подобные дела таким образом не делаются! Позже вы можете изменить мнение, и что тогда? Мятеж под вашим именем? Допустим даже, вы этого не захотите! Вас могут попросту использовать… Что смешного?!

Лучано, который невольно улыбнулся, тут же посерьезнел и ответил:

– О, прошу прощения, грандсиньор! Просто вспомнил кое-что. Точнее, кое-кого. Одного юношу, который сомневался, принимать ли ему трон. Вы не поверите, но я ему говорил в точности это же самое. Прямо вашими словами! У него, правда, в отличие от меня, иного выхода не было. А у меня – есть. И за это я от всего сердца благодарен вашей семье. Вы-то отлично знаете, что делать с Лавальей, и принесете ей куда больше пользы… Что до ваших опасений, их я как раз могу развеять…

Простая до глупости и дерзкая до безумия мысль озарила его так ярко, что Лучано на мгновение задохнулся, а потом продолжил вдохновенно и уверенно:

– Если угодно, грандсиньор, мы заключим договор. Лавалья принадлежит мне? Беллиссимо! Я готов продать ее вам! Эти великолепные синьоры будут нашими свидетелями, а моя тайна – гарантией. Лавалье нужен не просто принц крови Джанталья, но тот, кто способен передать эту кровь дальше. Если бы я хотел взойти на трон, это, пожалуй, не стало бы помехой. Наследников действительно можно обеспечить… разными способами. Но если я нарушу договор, вы можете рассказать всем, что я бесплоден, и станет понятно, почему я бесполезен для Лавальи. А если меня попытаются затащить на трон какие-нибудь заговорщики, клянусь, я объявлю об этом сам. Зачем им принц, династия которого кончится с его смертью? Проще начинать сразу бороться за трон лично для себя, но это уже ваша забота.

– Благие и Баргот… – выдохнул Риккарди с таким лицом, что Лучано снова испытал искреннюю гордость, прямо как в тот раз, когда рассказывал, что за полученные деньги построит в Дорвенне фонтан в свою честь. Тогда Риккарди смотрел точно так же, а дважды удивить настолько матерого хищника – это кое-что значит! – И что же вы хотите за Лавалью?..

– Многое, – честно признался Лучано и лучезарно улыбнулся. – Синьор Браска, вы не откроете еще бутылку вина? Я бы сам, но вам ближе.

– Да, ваше высочество! – Адмирал поспешно свернул сургучную пробку и торопливо наполнил собственный бокал. Отхлебнул и только тогда спохватился: – Простите ради Благих! В горле пересохло…

Кивнув, Лучано принял у него бутылку, плеснул себе на три пальца вина, передал ее дальше. Пока бутылка шла по кругу, глотнул, дождался, пока старший Риккарди тоже пригубит, и заявил:

– Я хочу, чтобы вы простили кредиты, которые дали Дорвенанту! Два прошлых и третий, который Аластор Дорвенн получил от вас недавно.

Франческо Риккарди подавился вином и закашлялся. Моретти, который как раз наливал себе, уронил бокал, и густая красная жидкость, в сиянии свечей так похожая на кровь, полилась по темному полированному дереву стола. Энцио Риккарди выпучился, словно пойманная рыба, и даже невозмутимый Бальтазар резко вдохнул и выдохнул. Корнелли и Ортино задышали глубоко, часто и сипло, а Чезаре Браска коротко рассмеялся, заглянул в свой бокал и тихонько проговорил, ни к кому не обращаясь:

– Всеблагая, до чего же жаль. Какой принц получился бы…

«И мне почти жаль, – молча согласился с ним Лучано. – Сдается, с этим я бы точно поладил. Отправил бы его на поиски пути к Вендии… Но нельзя же иметь все, что хочется».