Грани безумия. Том 2: читать начало книги онлайн

Вопрос был таким же бесстрастным, как и сказанное до него, но Лучано едва удалось не вздрогнуть. Он видел руки Франческо Риккарди, спокойно лежащие на столе, и единственный перстень на правой сверкал позолоченным гербовым львом поверх огромного рубина. Никаких амулетов правды, которыми не гнушается любой купец. Но неужели Риккарди всерьез рассчитывает на его искренность?!

– Грандсиньор, у меня нет никаких причин подозревать вас в утаивании истины, – осторожно отозвался он, понимая, что все ждут ответа. – Я знаю, что вы были дружны с его высочеством Джанталья, и надеюсь, что Джермонто сохранит верность Лавалье.

Как же хотелось оглядеть «павлинов» и посмотреть, что выражают их лица! Определить по ним, правильно ли он себя ведет, как мастер определяет готовность зелья по его цвету, запаху, бурлению и еще дюжине тонких признаков. Но нельзя! Хотя оценивают его сейчас не только Риккарди, но и люди Лавальи, явно искать у них одобрения нельзя ни в коем случае! Это значит показать свою слабость…

Риккарди удовлетворенно кивнул и заговорил снова:

– Когда Бальтазар убедился, что вы и вправду его внук, он предложил мне брачный союз между нашими домами. При иных обстоятельствах в этом не было бы нужды, мы и так смешали кровь совсем недавно, однако сейчас Лавалья ослаблена. Будем откровенны, ваше высочество, лучшего союзника вам не найти.

Лучано снова молча кивнул, подозревая, что делать это ему сегодня придется часто. А если он примет столь щедрое предложение, то и не только сегодня. Краем глаза он заметил, что грандсиньоры Лавальи тоже слегка кивают, соглашаясь.

– Я обещал Бальтазару, что позволю вам самому выбрать невесту. Благо выбрать есть из кого. – По губам старого принца снова скользнула быстрая улыбка, на этот раз, пожалуй, довольная, даже гордая. – Всеблагая Мать милостива к моей семье. У моего сына Энцио две дочери, одна – трех, вторая – пяти лет. Признаться, я был бы рад, если бы вы избрали в жены одну из них. Конечно, консуммировать брак вы сможете не скоро, и потому я готов на многое закрыть глаза, если в главном вы будете вести себя благоразумно…

– Его высочество имеет в виду, что вы можете позволить себе внебрачные связи, если они не будут оскорбительными для вашей супруги и не приведут к рождению бастардов, – заговорил вдруг низким глубоким голосом канцлер Моретти и повернулся к Риккарди. – Грандсиньор, позвольте мне защитить интересы моего повелителя. Если он выберет принцессу Лючию или принцессу Сантину, ждать наследников придется слишком долго. И Лавалья, и Джермонто желают скрепить этот союз как можно скорее и крепче. Принцессе Лауре уже пятнадцать, она готова к консуммации брака, а с рождением детей можно и подождать года два-три. Три года – это не дюжина или даже больше!

– Лаура сговорена, о чем вам, друг мой, прекрасно известно. – Улыбка Риккарди была мягкой и почти виноватой, а потом он глянул на Лучано и пояснил: – Лаура – дочь моего младшего брата Винченцо, и она помолвлена с арлезийским принцем Орландо. Иначе я, конечно, предложил бы вам ее в первую очередь.

– Его высочеству Орландо – тринадцать, – невозмутимо парировал канцлер. – Он вполне может подождать одну из дочерей грандсиньора Энцио, а королевской семье Арлезы глубоко безразлично, за какой из девиц Риккарди брать приданое. Вы можете предложить ему даже Эмилию, отчего нет?

– О, вот это, боюсь, не стоит даже обсуждать. – Голос Риккарди зазвучал еще мягче. – Мы уже решили, что Эмилия выйдет за своего кузена Марко, сына моего дорогого Энцио. Это будет прекрасная пара. Бальтазар слишком тяжело перенес потерю жены, пусть хотя бы дочь останется возле него.

Лучано молча похвалили себя за то, что угадал с прошлым планом двух старых крокодилов. Они и вправду собирались отдать Лавалью младшему Риккарди.

– И сохранит вам права на Лавалью? – фыркнул канцлер. – Ваше высочество, вы же понимаете, что теперь нам придется не только заключать брачный союз, но и подыскивать возможности… появления на свет наследников рода Джанталья? Если союз моего повелителя окажется действительно бесплодным, разумеется. Всегда ведь можно надеяться на чудо! – Он осенил себя кругом Благих с таким набожным видом, что Лучано искренне восхитился. Это же надо! Задумывать прямое святотатство в отношении брачных обетов и считать это богоугодным делом! Ох уж эти грандсиньоры… А Моретти продолжил: – Но если в вашем доме останется принцесса, имеющая права на Лавалью, пусть и менее значимые, чем у его высочества Лучано, кто поручится, что какой-нибудь негодяй не пожелает поднять мятеж от ее имени?

– Мятеж от имени Эмилии и в пользу Риккарди? – прищурившись, поинтересовался торговый принц. – Даже не знаю, что это будет за негодяй, столь услужливый и любезный к нашему дому… Но я вас вполне понял, дорогой синьор Моретти. И ответить на ваше законное беспокойство очень легко. Его высочество Лучано сам может жениться на Эмилии. Они кузены, Всеблагая Мать разрешает браки в такой степени родства.

– Но ей тоже пять лет! – Канцлер даже привстал, возмущенно взирая на Риккарди, который оставался хладнокровным, как опытный игрок в карты. – Нам все равно придется ждать слишком долго!

– Зато не будет никаких вопросов о крови Джанталья, – безмятежно отозвался старый крокодил. – И если даже небольшой секрет его высочества вдруг выплывет на свет… Хотя, право, не представляю, кто мог бы его выдать! – Он тонко улыбнулся. – Так вот, в этом случае принцесса Эмилия на троне Лавальи хотя бы обеспечит наследников нужной линии. Даже небольшая примесь крови Джанталья – лучше, чем ничего.

Канцлер упал обратно в кресло, изумленно глядя на Риккарди, и Лучано показалось, что Моретти не хватает слов. «Благие и Баргот, – подумал он в искреннем злом восхищении. – Какое дивное представление! Сколько намеков, скрытых угроз и обещаний! У них ведь даже мысли нет спросить меня самого! Действительно, а зачем? Брак принца – слишком важная сделка, чтобы заключать его по желанию самого принца. О, как я теперь понимаю Альса… Какая изумительная усмешка судьбы!»

– Кстати, если пять лет кажутся вам слишком юным возрастом, – задумчиво продолжил принц, – почему бы не обратить взгляд на Дорвенант? У меня там тоже две внучки. Да, они носят имя Дорвенн, однако мы ведь можем договориться как разумные люди. Алиеноре и Беренике уже исполнилось восемь, и наш дорогой Лучано прекрасно знает их нрав и склонности, так что ему будет гораздо легче выбрать! Не так ли, мальчик мой?

Он улыбнулся с такой доброжелательностью, что Лучано немедленно захотелось выпрыгнуть в окно. А потом как можно быстрее добраться до портала, оказаться в Дорвенанте и забиться под кровать в королевской спальне, притворившись Перлюреном.

– А если король Аластор не согласится? – уточнил канцлер с явным интересом. – У него могут быть свои планы на замужество принцесс.

– Ну, с чего бы ему не согласиться? – пожал плечами старый крокодил, поглядывая на Лучано прямо таки с отеческой нежностью. – Насколько мне известно, их с вашим повелителем связывает близкая дружба. Дорвенант породнится с Лавальей, его величество Аластор – со своим другом Лучано, а Риккарди – с Джанталья. Более удачного союза и представить нельзя! Все, что нужно его высочеству, это назвать имя своей будущей супруги, а я готов немедленно выступить сватом. Аластор Дорвенн – разумный и очень хозяйственный молодой человек. Наверняка он оценит мое предложение снять с него расходы на приданое и свадьбу. Ему такие расходы сейчас не по карману, а я могу проявить щедрость в память о моей бедной Беатрис. Ну, скажем…

Пауза, которая за этим последовала, была так тщательно рассчитана, что Лучано захотелось бросить на сцену букетик цветов и пригоршню монет в знак восхищения мастерством актера.

– Две дюжины полноразмерных торговых судов… – медленно уронил Риккарди.

– С его высочеством Бальтазаром разговор шел о трех дюжинах! – выдохнул канцлер.

– Но я тогда не знал, что моей внучке придется рожать от неизвестного мужчины, потому что ее муж бесплоден, – негромко возразил Риккарди все с той же ласковой полуулыбкой. – Я обещал Бальтазару позаботиться о его внуке. Видят Благие, именно это я и собираюсь делать со всем старанием. И все остальные позиции в договоре о приданом останутся без изменений. А флота Лавалье и своего хватает. Мы все восхищаемся умением и мужеством грандсиньора Браски, – указал он взглядом на адмирала. – Что значит какая-то дюжина кораблей, когда у Лавальи такой флотоводец?

– Как флотоводец обязан возразить, что лишних кораблей не бывает, – угрюмо буркнул Браска, глядя куда-то мимо Риккарди. – Чтобы сдерживать набеги Султанской Порты, мне нужны новые корабли ежегодно. А чтобы отправиться наконец в разведку морского пути к Вендии, кораблей необходимо еще больше. И я, признаться, очень рассчитывал на эти три дюжины! Надеюсь, хотя бы договоренность о постройке новых судов на верфях Риккарди остается в силе?

Риккарди что-то ответил, Лучано видел, как шевелятся его губы, но не смог разобрать ни слова, потому что виски пронзила игла боли, а мир вокруг заполнил густой запах вишни. Сладко-пряный, несущий одновременно аромат цветов и спелых плодов, он обрушился такой тяжелой волной, что у Лучано перехватило дыхание, а в ушах так же разом послышались два голоса, чужой – старушечий, и его собственный, хмельной и веселый:

«Вижу книги, лютню и сад… Породистые лошади и собаки, шелка и бархат… и герб – его не разглядеть… Твоя судьба свернула на чужую колею…»

«А что обычно просят у Странника? Богатство, здоровье, долгую жизнь, титул, удачу? Что еще нужно для счастья? Я бы попросил оказаться на своем месте. Там, где нужен именно я!»

«Но это не мое место, – подумал Лучано с такой ледяной отстраненностью, словно и в самом деле смотрел пьесу, только теперь игра актеров казалась отвратительно фальшивой, а сюжет – странным и глупым. – Я не понимаю, что делаю здесь и сейчас, среди людей, для которых я марионетто, и вопрос только в том, кто именно будет меня дергать за веревочки. Я слышал, что дорогие куртизанки устраивают среди поклонников торги за ночь своей любви. Но даже у них больше права распоряжаться собой, чем оставляют мне. И что я здесь тогда делаю?! Разве ради этого я отказался от жизни Шипа и бессмертия аккару? Ради того, чтобы стать марионетто Риккарди и самым дорогим куртизано в истории Итлии? Принц, которого купили за две дюжины кораблей, не считая остального приданого… О, цена и вправду блестящая! На месте Риккарди я бы давным-давно заказал самого себя Шипам, очень уж дорого я обхожусь их семье. От поручительного письма Беатрис и до сегодняшних милостей синьора Франческо. Щедрый человек этот грандсиньор Риккарди. Позволяет мне выбрать невесту, разрешает заводить любовниц и даже помогает породниться с Альсом! Ну не идиотто ли я, что хочу отказаться от подобной удачи? И ради чего?! Кто мне сказал, что я все еще нужен в Дорвенанте?! Кому я там нужен?! Но… это не мое место. И в колею, которую нагадала синьора Минри, я уже никогда не вернусь. Того Лучано, для которого она предназначалась, нет и никогда не было. Не существует Лучано Джанталья, он умер, едва родившись, и я ему не наследник, как бы ни старались эти почтенные великодушные грандсиньоры. Это. Не мое. Место».