В Тигровой балке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Проснувшись ночью, я вышел к озеру. Все было залито ровным лунным светом, и, казалось, стояла полная тишина. Но когда я прислушался, то тишины этой как не бывало. Рогозовые крепи, заросли по берегам, открытые плесы жили напряженной жизнью, были наполнены тысячами шорохов, всплесков и едва слышных писков. Время от времени покой ночи нарушали резкие тревожные крики, громкая возня и шум взлетающих птиц, потревоженных ночными хищниками…

В теплые зимы птицам действительно здесь раздолье. Но бывает и иначе. Так, например, в 1957 году в конце января на Балку обрушился шедший с запада снежный шторм, который продолжался три дня. Вслед за этим ударили пятнадцатиградусные морозы. Озера сковал толстый лед. Только на самых больших и глубоких озерах посредине оставались обширные полыньи, которые в эти дни были буквально забиты птицами. Стаи разнообразных уток, лысух и бакланов плескались и ныряли в узком пространстве или отдыхали, сидя прямо на льду. Многочисленные болотные курочки покидали застывшие тростниковые крепи и совершали рискованные путешествия по голому льду в поисках свободной воды, становясь жертвой пернатых и четвероногих хищников. Для последних подобные дни были днями изобилия, ибо поймать ослабевших, измученных холодом и голодом птиц не представляло никакого труда. В эти дни то и дело встречались остатки растерзанных уток и бакланов. Раз как-то при мне огромный орлан спикировал на большую стаю красноголовых нырков и выхватил из нее довольно рослого самца. В другой раз я наткнулся на камышового кота, волочившего по льду от полыньи серую утку.

Но такие бедствия не продолжаются очень долго. Леденящий северный ветер со снежных гор сменяется буйными порывами юго-западных штормов, ломающих лед на озерах и растапливающих его проливными дождями. И снова налаживается жизнь многих тысяч водоплавающих птиц. Они возвращаются на старые излюбленные места, относительно безопасные и изобилующие кормом, где и держатся до момента, когда все сильнее припекающее солнце начинает напоминать о том, что пора бы и домой, на север. Как раз в это время над тугаями появляются бесчисленные цепочки журавлей. Иногда они летят такой массой, что все небо закрывает паутиной журавлиных треугольников, а в воздухе стон стоит от криков высоко летящих стай. Кто знает, может быть именно эти крики, голос родных и далеких болот и холодных озер, волнуют утиные души, и они стая за стаей покидают на вечерних зорях теплые тугаи Вахша и устремляются вдаль, на свою далекую суровую родину…

ГДЕ НОЧУЮТ БАКЛАНЫ

Возившийся у костра лаборант Анатолий поднял голову. Над Центральным кордоном с громким шумом прошла стая бакланов. За ней летела другая. Как всегда, они начали свой лет на ночевки за полчаса до захода солнца. Анатолий поинтересовался: «А что, все они в одно место летят? А где они ночуют?» Я пожал плечами. Это была моя первая зима в заповеднике, и, естественно, я не мог узнать все сразу, хотя правильность суточных перелетов у бакланов на ночевки и обратно уже привлекла мое внимание. Нетрудно было заметить, что на закате бакланьи стаи тянули одна за другой примерно в одном направлении и, по-видимому, в одно и то же место.

В низовьях Вахша встречаются два вида бакланов — большой, или морской, баклан и малый. Первый попадается здесь в гораздо меньшем числе. Это грузная птица, вдвое больше малого баклана. Вес ее достигает трех килограммов. Ни большой, ни малый баклан в заповеднике, как правило, не гнездятся; улетают весной и прибывают осенью. Во время больших летних разливов они появляются уже в августе, а иногда и раньше. Осенью тысячи бакланов наводняют озера вахшской поймы, где находят обильный корм. Питается баклан исключительно рыбой, причем в основном ловит молодь. Баклан, несомненно, наносит большой ущерб рыбным запасам озер. Большой баклан берет иногда и достаточно крупную рыбу. Мне однажды принесли баклана, которого подстрелили в тот момент, когда он пытался проглотить сазана весом в 550 граммов. Но это — редкость. В основном поглощается рыба весом в 60–100 граммов.

Бакланы покидают места ночевок и вылетают на кормежки сравнительно, поздно — уже после восхода солнца. Летят они дружно, большими стаями и сразу же заполняют все водоемы.

В первую зиму своей работы в заповеднике я наблюдал бакланов на кормежке из шалашика, который был сделан на обрывистом берегу озера. Приходил я в засаду на восходе. Бакланы появлялись примерно через полчаса. Солнце поднималось к этому времени довольно высоко, и утки, вспугнутые моим появлением, успевали вернуться обратно. Вначале мое ухо улавливало привычный резкий гул — это, растопырив крылья, снижались кругами с большой высоты первые бакланы. Гул стремительно нарастал, и вот уже прямо передо мной одна за другой с громким плеском садились птицы, которые сперва только плавали у берега и оглядывались по сторонам. Им не терпелось скорее приняться за еду, но осторожность их останавливала. Однако подобная страховка не занимала больше нескольких десятков секунд. Голод глушил все остальные инстинкты, и птицы принимались нырять, выхватывая из темной глубины одну рыбу за другой. Скоро вся вода передо мной кипела от ныряющих птиц, а с неба шлепались на воду все новые и новые бакланы. Прибывшие позже птицы уже не тратили драгоценного времени и, едва опустившись, сразу же исчезали под водой.

Через десять минут на берег вылезал первый насытившийся баклан. Встав на кочку, он повертывался спиной к солнцу и расправлял крылья для просушки. К нему присоединялся другой, потом третий, и вскоре весь берег уже покрывался ими. Когда последние бакланы кончали кормежку, первые успевали проголодаться и вновь шли в воду. К полудню вся кормившаяся стая выходила на обрывистый берег и сушила на солнце свои перья, переговариваясь между собой скрипучим, далеко слышным гаканьем. В воде оставалось только несколько птиц.

Отлет бакланов на ночевки бывает столь же дружен. Стая почти одновременно поднимается в воздух и сразу же берет курс на место ночевки.

Во время сильных морозов, случающихся в заповеди нике, бакланам приходится столь же плохо, как и другим водоплавающим птицам. В такие дни бакланы скопляются по незамерзающим полыньям, а отдыхать вынуждены прямо на льду, отчего лапы у них сильно мерзнут. Голодные бакланы почти совершенно теряют осторожность. Под окнами нашего дома на Центральном кордоне, где озеро не замерзало даже в самые сильные морозы, всегда во время холодов держались кучи этих птиц. На них не действовало ничто — ни крики, ни стрельба. Стоило человеку, пугавшему их, исчезнуть, как они снова появлялись перед самыми окнами, пугливо оглядываясь и поспешно ныряя. При внезапной тревоге часть бакланов обычно находится под водой. Очевидно, шум и плеск потревоженных на поверхности воды птиц как-то воспринимается и находящимися под водой собратьями, ибо в таких случаях бакланы выскакивают из воды прямо в воздух, ни секунды не задерживаясь на поверхности. Они приобретают под водой нужную скорость для взлета, отталкиваясь крыльями и ногами.

Мне не давал покоя вопрос, где они ночуют. В первую зиму это выяснись не удалось, поскольку я еще плохо знал местность, да и снаряжение у меня было недостаточное. Уточнил только, что в ту зиму в пределах заповедника они не ночевали. Но во вторую зиму я разыскал наконец эти ночевки. Сначала я подробно расспрашивал местных жителей, ответы которых не отличались точностью и были весьма разнообразны. Одни говорили, что бакланы ночуют на отмелях и островах Вахша, другие утверждали, что на разливах, сидя на затопленных деревьях и кустах, в самых глухих участках. И, наконец, третьи рассказывали о ночевках бакланов в тростниковых трущобах. Мне самому пришлось добираться до цели.

В один из вечеров я доплыл до места, куда со всех сторон слетались сотни бакланов. Уже темнело, и я не мог все как следует разглядеть. На следующий день утром я точно засек место, откуда поднимались стаи, и задолго до захода засел прямо там, замаскировав свой челнок. Несмотря на то, что я устроился в засаду примерно за час до захода, на месте ночевки уже сидели небольшие группы бакланов. В центре большого тростникового массива на стыке двух озер тростник рос не так плотно, среди него просвечивали небольшие зеркала чистой воды. Сюда-то, как только солнце начало садиться, и стали слетаться стая за стаей прожорливые рыболовы. Стаи спускались с небольшими интервалами, благодаря которым я успевал подсчитывать и записывать число прибывающих птиц. Гогот и гам вокруг меня нарастали с каждой минутой.

Бакланы садились прямо в тростниковую гущу на стебли. Только очень густая заросль переплетенных между собою тростников могла выдержать такую нагрузку. В сумерках, когда лет прекратился, тростник почернел от покрывавших его птиц. По моим приблизительным подсчетам, сюда слетелось без малого шесть тысяч бакланов. А ведь это было явно не все, ибо часть пролетела на ночевку немного дальше. Гвалт вокруг стоял невообразимый. Несколько раз группы птиц, этак по тысяче с небольшим, вдруг срывались с места и, сделав в воздухе несколько суматошных кругов, садились обратно в тростники.

Когда уже почти в полной темноте бакланы стали постепенно успокаиваться, сверху, словно горох из мешка, на тростники вдруг посыпались массы других птиц, поменьше. Они садились в тростники среди бакланов совершенно молча. Бакланий гвалт вновь усилился, возня в тростниках возобновилась с новой силой. Вдруг я услышал голоса неожиданных пришельцев. К великому моему удивлению, этими таинственными птицами оказались грачи! Итак, грачи с бакланами в низовьях Вахша, оказывается, ночуют в одних и тех же тростниках посреди обширных озер, бок о бок, если не сказать друг на друге. Так попутно мне удалось разрешить для себя и другой вопрос — где ночуют те многие тысячи грачей, которые кормятся днем на обширных пустынных плато, покрытых свежей, вызванной к жизни зимними дождями, травой.

Приходилось сидеть в лодке не шевелясь. Вокруг в полной темноте возилась, кряхтела и трещала сухими стеблями сонная птичья масса. Меня разбирало волнение и любопытство: а что если стрельнуть? Как на это прореагируют бакланы? Я поднял ружье и, предварительно встав в лодке, бахнул в воздух из одного ствола. Отраженный водой, громко грохнул выстрел. В тот же момент я едва не был сбит лавиной бакланов, рванувшейся на меня из зарослей. Как я потом догадался, они не могли сразу в густых тростниках подниматься в воздух, а брали предварительный разгон, кидаясь с тростников вниз. Птицы, сидевшие в самой гуще, далеко от края зарослей, попрыгали в воду и нырнули. Выскакивали из воды они у самой моей лодки и тут же поднимались в воздух. Огромная масса птиц с оглушительным хлопаньем и криками, сделав круг, к моему удивлению, вновь стала садиться на то же самое место, где через некоторое время восстановилась тишина. Это становилось забавным. Я выстрелил во второй раз — тот же результат. Птицы в панике взлетали, а потом садились туда же. И только после третьего выстрела та куча птиц, возле которой я открыл стрельбу, наконец переместилась несколько поодаль. Своей стрельбой я ничуть не нарушил бакланьих привычек, и на следующий же день они вновь прилетели сюда на ночевку как ни в чем не бывало.

Со временем на вахшских озерах будут безусловно организованы рыбные хозяйства, ибо озера эти для подобных целей крайне благоприятны. И тогда интересы бакланов и человека неминуемо столкнутся. Встанет вопрос об истреблении этих птиц, пожирающих за осенне-зимние месяцы сотни тонн рыбьей молоди. Вот тут-то и можно использовать для этих целей дурную бакланью привычку собираться ца ночевки всем в одном месте. Лов сетями в таких местах дал бы необычайно сильный эффект. Не пропали бы и бакланьи тушки. Мясо малого баклана вполне съедобно, в чем мы не раз убеждались во время перебоев с продовольствием. Оно может идти на корм различным пушным животным, в частности норкам, разводимым сейчас в вахшской пойме нутриевым промхозом.

Последний вопрос из бакланьей жизни, который я пытался выяснить, — это откуда они прилетают зимой в Тигровую балку. Мне удалось установить любопытный факт. Среди массы зимующих на вахшских озерах малых бакланов почти нет взрослых птиц — все это молодняк, выведшийся минувшим летом. Где зимуют старые птицы и почему они зимуют отдельно — еще неясно. Молодняк же прилетает на вахшские зимовки, по-видимому, с низовьев Сыр-Дарьи, ибо именно там находятся наиболее крупные в Средней Азии гнездовые колонии этих птиц. Большие бакланы прибывают сюда с Аральского моря, это было точно выяснено кольцеванием. Молодые Птицы, выведшиеся там на острове Комсомольском, следующей же зимой были добыты в Тигровой балке.

Ближе к весне массовые ночевки бакланов начинают разбиваться на более мелкие. Ряд стай остается ночевать на тех же самых озерах, на которых они кормились. В жаркие мартовские дни число бакланов на озерах быстро сокращается, и в апреле здесь попадаются только небольшие группы задержавшихся птиц. В первую свою весну в Тигровой балке я все ждал, что они загнездятся, но этого не случилось. К маю последние птицы покинули заповедник.

В связи с этим любопытно отметить, что известный исследователь природы Средней Азии и Ирана зоолог Н. Зарудный, побывавший в вахшских тугаях в 1911 году, наблюдал здесь на гнездовье массу водоплавающих птиц, в том числе и бакланов. Зарудный спустился в заросли по Вахшу с раскаленных гор Хаджи-Хазиана в один из знойных июньских дней. Судя по его путевым заметкам, было похоже, что он попал в какой-то птичий рай. На озерах, густо заросших богатой водной растительностью, гнездилась масса всевозможных птиц. Здесь были серые, белые, и рыжие цапли, всевозможные нырки, утки, гуси и даже лебеди. Стон стоял на озерах от птичьих криков с зари и до зари. Сейчас же ничего этого нет. Редко кое-где гнездятся, может быть, пары серых цапель да небольшие колонии колпиц, а из утиных можно встретить лишь пары красных уток и небольшие табунки крякв. Вряд ли такую перемену можно объяснить только влиянием человека. До сих пор в тугаях Вахша есть много укромных уголков, где прекрасно могли бы гнездиться многие водоплавающие птицы. Скорее всего здесь сказались какие-то климатические изменения или изменился в неблагоприятную сторону водный режим озер.

ФАЗАНЫ

Фазаны — краса и гордость Тигровой балки. До сих пор этими великолепными птицами полны заповедные заросли Вахшской долины. Крики этих птиц, особенно в весенне-летнее время, звучат над заповедником весь день, а иногда и по ночам. Кричат только самцы. Курочки очень молчаливы, и единственный звук, который можно от них услышать, — это тонкий писк, издаваемый сильно напуганной птицей. Брачный крик петуха очень громкий и звучит как «кх… кх-кх». Потревоженный, он издает хриплый, цокающий позыв. Это исключительно кустарниковая птица, проводящая большую часть своей жизни на земле. Фазан великолепно бегает и поднимается в воздух по своей воле, очень редко. Заслышав шаги человека, он затаивается и затем с треском вырывается из зарослей из-под самых его ног. Мне кажется, что таджикский фазан — самый красивый из фазанов, обитающих в Советском Союзе. Пожалуй, ни у одного из них нет сочетания столь ярких красок от огненно-золотого и до черно-синего. Пасущиеся на зеленой лужайке золотистой окраски фазаны, поблескивающие белыми зеркалами крыльев, — незабываемое зрелище.

В пойме выше заповедника эта птица встречается гораздо реже и спасается здесь от настойчивых преследований браконьеров в непролазных джигдовых лесах, тянущихся широкой полосой вдоль берега Вахша. В Таджикистане охота на фазана запрещена круглый год, но из-за практически отсутствующего контроля со стороны охотинспекции и крайне пренебрежительного отношения местных властей к охране родной природы, браконьерская стрельба фазанов до сих пор продолжает процветать на незаповедных территориях. Много фазанов гибнет от лесных пожаров, особенно в гнездовое время. Эта птица уже совершенно исчезла из ряда районов республики и в значительном числе встречается только по тугаям в низовьях Вахша, Пянджа и Кызылсу.

Фазан — довольно смышленая, подвижная, общительная птица. В тех местах, где ее не преследуют, она быстро привыкает к человеку и прекрасно уживается рядом с ним. У нас на Центральном кордоне фазаны появлялись часто, бегали под окнами, ковырялись в лошадином навозе у конюшни и клевали корм из кормушек вместе с курицами. Помню, как был поражен один из посетителей заповедника, увидев на Центральном кордоне свободно расхаживающих по стогу сена фазанов. Этот «любитель природы» всю свою жизнь взирал на нее только через прицел ружья, и в его мозгу никак не укладывалось, что по двору расхаживают, словно курицы, жирные дикие фазаны и никто за ними не гоняется и не стреляет, а для нас лучшей картины и быть не могло. Нам часто приходилось наблюдать из окон, как среди группы прирученных оленей расхаживают длиннохвостые красавцы фазаны, играющие всеми цветами радуги. Я твердо убежден, что так приручить можно почти любого дикого зверя или птицу в любом месте нашей страны. Но вернемся к фазанам.

Уже в феврале ясными солнечными утрами фазаны начинают беспокоиться. Все чаще и чаще раздаются их задорные крики, сопровождаемые хлопаньем крыльев. Фазаньи табуны рассыпаются, птицы разбиваются на отдельные пары и занимают места гнездовий — густые кустарники поблизости от воды. К этому времени они начинают выходить на кормежку в пустыню, где зеленеет свежая трава. Там они кормятся с восхода солнца и часто до полудня. Помню свое удивление, когда впервые увидел такую картину. Я возвращался с песков в пойму и примерно в километре от тугаев среди песчаных бугров наткнулся на целый табунок фазанов. Петухи и куры ходили вместе по песчаным склонам, жадно склевывая молодую траву. Увидев меня, они с большой скоростью кинулись к зарослям и, пробежав около полусотни метров, стали один за другим подниматься в воздух.

В апреле, когда трава в пустыне выгорает, в тугаях развивается богатая растительность, и фазанам уже незачем ходить в пустыню. В это время самки строят гнезда и приступают к кладке яиц. Найти фазанье гнездо очень и очень трудно. Самка обычно строит его в самых густых зарослях и маскирует так хорошо, что скорее можно наступить на гнездо, чем его заметить. Но как бы искусно оно ни было спрятано, многие хищники все же обнаруживают его… Выше уже говорилось о том, как разоряют фазаньи гнезда вараны. Столь же бесцеремонно поступают с гнездами и шакалы, и коты, и различные змеи. Поэтому даже в тех случаях, когда я находил наконец нужное мне гнездо, оно часто разорялось кем-нибудь до того, как из яиц вылуплялись птенцы.

В первых числах мая в тугаях появляются первые выводки маленьких пушистых цыплят. Они бегут за матерью плотной кучкой, стараясь не отставать. Мне часто приходилось встречать такие семейки, особенно на заросших густой травой старых дорогах. Сначала, обычно из-под самых ног, вырывалась фазанка и начинала отчаянно биться невдалеке, притворяясь раненой; в это время затаившиеся фазанята с тонким писком разбегались во все стороны. Однажды я натолкнулся на такой выводок на окраине большого сенокоса. Все пуховички разбежались, кроме одного, который с самого начала решил спрятаться в тени моего сапога. Я взял его на руки, чтобы получше разглядеть, и тот испуганно запищал. На писк моментально явилась мать и стала бегать в траве вокруг меня, все сужая и сужая круг. Наконец, привлекаемая несмолкаемым писком птенца, она подбежала ко мне почти вплотную и пустила в ход свой коронный прием — притворилась подбитой. Я отпустил птенца, но он никак не бежал прочь, а все прижимался к моему сапогу, воображая, что тот великолепно его маскирует. Когда я пошел прочь, то глупыш побежал следом. Однако он тут же наткнулся на густой куст колючек, куда и поспешил забраться.

Это время — самое опасное в жизни птенцов. Ведь они совершенно беспомощны и единственное средство избежать опасности — затаиться. Однако растут они быстро и начинают перепархивать уже на третий день, а через месяц — свободно летают.

Поскольку при размножении фазаны образуют отдельные пары> то настоящих токов — мест сборищ петухов, как у многих куриных, у них нет. Каждый петух имеет свою определенную токовую площадку, на которой бегает в период спаривания взад и вперед, кричит и вступает в драки с появляющимися на его территории другими самцами. Дерущихся фазанов мне приходилось наблюдать неоднократно. Приемы драки у них такие же, как и у домашних петухов. Сначала два драчуна, столкнувшись, становятся друг против друга и начинают вытягивать шеи навстречу, едва не касаясь клювами. Потом следует генеральная баталия с наскакиванием, хлопаньем крыльями и ударами ног, так что только перья летят. Старожилы вахшских тугаев рассказывали о случаях, когда им приходилось находить петухов, издыхающих от ран, полученных в пылу сражения. Действительно, ноги фазанов, и без того сильные и крепкие, вооружены острыми шпорами. Этими шпорами подбитые фазаны наносят иногда глубокие раны неосторожным охотникам и, конечно, могут сильно покалечить во время драки своих противников.

В жаркие летние месяцы, в разгар дневного зноя, фазаны спасаются в тени глухих зарослей, где дремлют до спада жары. Затем они идут к берегу озера или реки на водопой и уже после этого отправляются на вечерние кормежки. В конце лета они пасутся на сенокосах, где часто собираются в большие стаи — по полсотни и более. В октябре, когда в зарослях джигды поспевают ягоды, фазаны переселяются туда на всю зиму, питаясь ими. На этом корме птицы быстро жиреют. Держатся стаи в строго определенных местах, вместе ночуют, вместе кормятся и вместе ходят на водопой. Так как джигдовые леса тянутся вдоль русла Вахша, то на берегу последнего и расположены в это время основные фазаньи водопои. Мне однажды удалось наблюдать выход фазанов на открытый берег Вахша после кормежки. В короткий срок весь берег реки покрылся группами птиц. В некоторых местах они выстроились вдоль берега длинными шеренгами и, утолив жажду, еще некоторое время отдыхали и чистились. Однако стоило показаться на другом берегу пастуху, как все птицы быстро побежали обратно в заросли.