Оскар Лещинский
Венеция («По каналам…»). – Печ. по: Лещинский О. Серебряный пепел. Париж, 1914. С. 58.
Магда Ливен
Баркаролла («Не мешай, не буди, я так сладко спала…»). – Печ. по: Ливен М., бар. Стихи. 1900–1910. <СПб., 1911.> С. 67.
Константин Липскеров
Воришка («Под мостом прощальных вздохов…»). – Печ. по: РГАЛИ. Ф. 1737. Оп. 1. Ед. хр. 100. Л. 27. Это и последующие стихотворения написаны для спектакля II МХАТа («Бабы»), составленного из двух пьес Гольдони: «Любопытные» и «Сплетницы» (1929), режиссеры – С. Г. Бирман, С. В. Гиацинтова, Л. И. Дейкун. Поэт написал не только слова песен, но и стиховые интермедии. Не все из его предложений вошли в постановку.
См. справку С. Васильевой и И. Соловьевой: «Режиссеры „Баб“ могли затрудниться выбором стиля. <…> Могло сбивать сотрудничество с Липскеровым. Поэт описывал и хотел видеть луну похожей на золотую гондолу в „бездорожье сапфирной волны“. Он придумывал стихотворную перекличку „Трех Пьеро“ на фоне горящих фонарей и полуоткрытого занавеса, в прорези которого светит месяц („В свете месяца дремлет улица…“). Он настаивал на мотивах быстрой жизни-сна – „снится аромат другой эпохи“. Он вводил интермедию – соперники Гольдони и Гоцци должны были „встречаться друзьями“, „в мире радостных эмоций“. Тексты сочиненных песен Липскеров намеревался затем включить в поэтический цикл „Напрасные розы“. „Бездорожья сапфировой волны“ и интермедии Гоцци – Гольдони в спектакле не было. Стиль формировался отбрасыванием „напрасных роз“, как и соблазнов масок. Держались занятности характеров и неожиданностей смешного быта. От липскеровских проб „поэтического театра“ оставались шаткие песенные мостки да финальные куплеты» (МХАТ Второй. Опыт восстановления биографии. М., 2010. С. 101). См. запись в дневнике одного из руководителей театра: «20 февраля 1929. Премьера „Баб“ Гольдони прошла с большим успехом. На премьере встретил Судакова, он сказал:
– Какой приятный спектакль: никакой идеологии!
– Ты поосторожнее! – сказал я ему и погрозил пальцем».
(Смышляев В. Из дневника / Публ. и предисловие А. Никитина // Лепта. 1991. № 4. С. 114).
Венеция («Ты Венеция прекрасная…»). – Печ. по: РГАЛИ. Ф. 1737. Оп. 1. Ед. хр. 100. Л. 28.
Венеция («Венеция, Венеция…»). – Печ. по: РГАЛИ. Ф. 1737. Оп. 1. Ед. хр. 100. Л. 29.
Серенада о Луне («Золотая гондола всплывает…»). – Печ. по: РГАЛИ. Ф. 1737. Оп. 1. Ед. хр. 100. Л. 30.
Марк Лисянский
Венеция («Рим – вечный город, – говорим…»). – Печ. по: Лисянский М. За горами, за лесами. Новая книга стихотворений. М., 1976. С. 87–88. В последующих изданиях это и следующее стихотворение датированы 1969 годом.
На площади святого Марка («В лучах готическая арка…»). – Печ. по: Лисянский М. За горами, за лесами. Новая книга стихотворений. М., 1976. С. 89–90.
Николай Лихтерман
Венеция (фантазия) («Сказка-греза: мы в гондоле…»). – Печ. по: ИРЛИ. Ф. 266. Оп. 2. Ед. хр. 187. Л. 4.
Павел Ловинский
Баркаролла («Льются привольные, льются широкие…»). – Печ. по: Мелодекламация. Баркаролла. (Gondelliet). Слова к музыке Мендельсона Павла Ловинского. <СПб., 1900.> Разбивка на строки наша; в оригинале текст напечатан в одну строку под нотной записью.
«Баркаролы» («Песни без слов») Мендельсона-Бартольди (ор. 30. № 6). – Немецкий композитор Феликс Мендельсон Бартольди (1809–1847) писал в 1830 году из Венеции своему учителю: «В настоящий момент здесь нет регулярных оперных представлений, и гондольеры больше не поют из Тассо; и вообще то, что я видел из современного венецианского искусства, как-то: стихотворения под стеклом и в рамке о картинах Тициана, или Ринальдо и Армида одного новейшего венецианского живописца, или святая Цецилия его же, далее архитектура без всякого стиля, и все это особенного значения не имеет, и я держусь поближе к старым мастерам и смотрю, как это они делали. После этого я часто вдохновляюсь к музыке, и с тех пор, как я здесь, я немало и прилежно занимался композицией» (Reisebriefe von Felix Mendelssohn Bartholdy aus den Jahren 1830 bis 1832, hrsg. von Paul Mendelssohn Bartholdy. Dritte, unveränderte Auflage. Leipzig, 1862. S. 37).
В повести Семена Юшкевича героиня играет эту баркаролу: «Закрыв глаза, перебирая пальцами клавиши то быстро, то медленно, она, как всегда, замечталась, и ей пригрезилось, что она плывет в гондоле и красивый гондольер поет эту баркаролу. На посеревшие камни старинных дворцов, мимо которых плыла гондола, будто спустились синие тени, тихо вздыхала зеленая вода под черным веслом, а песнь гондольера звучала просто и нежно, и искренни были его слова. „Приди, и я успокою тебя“, – так, казалось, пел гондольер» (Юшкевич С. Вышла из круга. Повесть. Париж, 1921. С. 25–26).
Алексей Лозина-Лозинский
В Венеции. 1. «Кто молчаливей и скромней…»; 2. «Несчастна, но горда жена…». – Печ. по: Любяр Я. Противоречия. Книга первая. Эпикуру. СПб., <1912>. С. 14–15.
Имя Франциска Ассизского связано с Венецией в городской легенде, которую излагал Петр Потемкин: «Здесь появился он в конце тринадцатого века, после странствования своего по Египту, и здесь, около Бурано – тогдашней цитадели венецианцев – искал места окончить дни свои в славословиях и молитвах Богу. С двумя спутникамн, говорит легенда, выехал он на лодке в лагуну и увидел маленький необитаемый островок, куда и пристал, найдя его подходящим для уединения своего. И когда вышел он на берега, птицы окружили его и садились безбоязненно на голову и плечи его, и пели чудесные песни, приветствуя Святого. Но пришел час молитвы, и Франциск Асизский приказал замолчать птицам, дабы не мешали они ему славить имя Создателя, и они замолчали, и Святой молился, никем не тревожимый, и спутники его поняли, что он Святой.
И Франциск Ассизский испросил разрешения у правителей венецианских, поселился на этом островке, и спутники его с ним и они построили монастырь…» (Потемкин П. Янки в городе дожей // Последние новости. 1926. № 292. 7 сентября. С. 3).
Михаил Лопатто
«Две тени мы души одной…». – Печ. по: Лопатто Михаил. Стихи. Paris, 1959. С. 41.
Лидо 1920‐х годов описано в романе Д. Г. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей» (1928): «Венеция была курортом курортов. Пляжи Лидо с тысячами тел, голых, ошпаренных солнцем или прикрытых пижамами, вызывали в воображении берег с тюленями, выползающими из воды для спаривания. Слишком много людей на площади, конечностей и торсов на пляжах Лидо, слишком много гондол, моторных лодок, пароходов; слишком много голубей, мороженого, коктейлей, лакеев, ожидающих чаевые, слишком разноязычная толпа; обилие солнца, особых венецианских запахов, корзин клубники, шелковых шалей, огромных ломтей арбузов цвета сырой говядины на лотках; слишком много развлечений – слишком, невпроворот много!»
Венеция («О незнакомые салоны…»). – Печ. по: Лопатто Михаил. Стихи. Paris, 1959. С. 59–60.