– Откуда деньги?
– Успокойся. Не спрашивай.
– Прочь, демон!
Отталкивает Биондетту.
Та падает. Волосы рассыпаются до пят. Альв<ар> (отступая). Кто ты?
– Та, которая любит тебя. Я покинула эфир для тебя, мой милый. Я – твоя раба, но позволь мне любить тебя.
– Хорошо. Молчи, молчи.
Покрывает Биондетту своим плащом, рассеянно забирает деньги и идет.
Биондетта издали за ним следует, как виноватая» (Кузмин М. Влюбленный дьявол: Пантомима / Публ. А. Г. Тимофеева // ЕРОПД на 1991 г. СПб., 1994. С. 205–206).
Постановка (предположительно в кабаре «Привал комедиантов», где имелся «венецианский зал») не состоялась; возможно, роль Биондетты, в которую воплотился дьявол, предполагалась для О. А. Глебовой-Судейкиной. 8 июля 1916 года В. А. Судейкина приписала к письму С. Судейкина О. А. Глебовой-Судейкиной из Петрограда в Кострому: «Прислать Вам либретто к „Влюбленному Дьяволу“ или уже не стоит?» (ИРЛИ. Коллекция П. Н. Лукницкого. Альбом XI. № 9а; 17 июля либретто было послано – имея в виду и намеченного в качестве композитора Артура Лурье, который тогда был вместе с О. А. Глебовой-Судейкиной). Ранее Кузмин переводил стиховые вставки в казотовской повести (Казотт Ж. Влюбленный дьявол / Пер. Н. Вальман // Северные записки. 1915. Октябрь. С. 71–72. Ноябрь – декабрь. С. 85–87). О французском писателе Кузмин замечал: «Сказки Казотта растянуты, но новы для XVIII века и очаровательно романтичны. Снобы его замалчивают – недостаточно галантен, но в нем есть Гофман и порою Франс» (Кузмин М. Проза и эссеистика: В 3 т. / Сост. Е. Домогацкая, Е. Певак. Т. 3. М., 2000. С. 369).
Две бауты – толчком, возможно, послужила картина Витторио Брессанина «Le due bautti» (1894). Тараторит Чимароза – о постановке комической оперы итальянского композитора Доменико Чимарозы (1749–1801) «Тайный брак», «родственной комическим операм Моцарта и бабушки „Севильского цирюльника“ с ее „веселостью и итальянской забавностью“», Кузмину пришлось писать в рецензии «Бесшумное чудо» (Жизнь искусства. 1920. № 496. 6 июля. С. 1; Кузмин М. Проза и эссеистика: В 3 т. / Сост. Е. Домогацкая, Е. Певак. Т. 3. М., 2000. С. 188). Ср.: «…tour de force, где слово „тарантелла“ звучит, не появляясь, в ритме всего стихотворения (на секунду, впрочем, вынырнув в слове „тараторит“)» (Марков В. О свободе в поэзии. СПб., 1994. С. 113–114).
Сны («– Спишь ли? – Сплю; а ты? – Молчи!..»). – Печ. по: Кузмин М. Нездешние вечера. Пб., 1921. С. 98.
Венецианская луна («Вожделенья полнолуний…»). – Печ. по: Кузмин М. Параболы. Стихотворения 1921–1922. Берлин, 1923. С. 59.
О пятикратном обращении к образу «луны» в речах Отелло, венчающемся обобщением в последнем акте —
В переводе Анны Радловой:
см.: Морозов М. Метафоры Шекспира как выражение характеров действующих лиц // Шекспировский сборник. М., 1947. С. 214. В русской читательской традиции отождествление Дездемоны с луной предуказано Пушкиным:
«Дандоло (Dandolo) – одна из 12 древних патрицианских фамилий в Венеции, избравших в 967 г. первого дожа» (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона). Андреа Дандоло, дож Венеции с 1342 по 1354 год, был погребен в соборе Св. Марка последним из дожей. Его могилу описывал Дж. Рескин: «Правда, мы не сразу понимаем, что это гробница, ибо она больше похожа на узенькую кушетку, установленную на выложенном мозаикой полу сбоку от окна, так чтобы можно было придвинуть ее к нему, дабы спящий мог проснуться с рассветом, – только там еще есть два ангела, которые смотрят на него, отдернув полог. Давайте и мы посмотрим, возблагодарив тот робкий луч света, что вечно покоится на его челе и затухает на груди. Перед нами лицо мужчины в расцвете лет, но на лбу его пролегают две глубокие морщины, разделяя его, как основание башни; высоту лба скрадывает ободок герцогской шапочки. Остальные черты лица необычайно мелки и тонки, губы сурово сжаты, – возможно, суровость смерти усугубила суровость их естественной линии; однако на них играет приятная улыбка, а лицо хранит выражение покоя и безмятежности. Верх балдахина голубой в звездах; под ним, в центре надгробия, на котором лежит изваяние усопшего, расположена сидящая фигура Девы Марии, а по краю его украшают цветы с мягкими листьями, растущие буйно и пышно, как летом в поле. Это дож Андреа Дандоло, человек, рано ставший славнейшим из славнейших людей Венеции и рано ушедший. Венеция избрала его на царство, когда ему шел тридцать шестой год, а умер он десять лет спустя, оставив после себя исторические хроники, которым мы обязаны половиной всего того, что нам известно о ее былых успехах» (Рёскин Д. Камни Венеции. Пер. А. В. Глебовской, Л. Н. Житковой. СПб., 2009. С. 88–89).
Иван Кукарников
Серенада (из старых венецианских песен) («Догоресса молодая…»). – Печ. по: Кукарников И. А. Стихотворения. 1900–1907. Казань, 1907. С. 80.
Александр Кушнер
Венеция («Венеция, когда ты так блестишь…»). – Печ. по: Кушнер А. С. Приметы. Третья книга стихов. Л., 1969. С. 48. Нет, это сам я фильм такой смотрел – в ответ на просьбу о комментарии к этой строке автор отвечал в частном письме: «Всматриваясь в эти стихи, думаю, что все-таки был, уж очень какие-то киношные подробности: коврик, свисающий с галереи, Каналетто, кружение на каблучке, и все залито солнцем. А может быть, все-таки выдумал и постарался, чтобы это было похоже на кино. А с другой стороны, „дохлая в твоем канале мышь“ – явно взята из какой-то прозы». См. по теме: L’ Immagine e il mito di Venezia nel cinema. 1983; Set in Venice: il cinema a Venezia: scatti, protagonisti, racconti. Milano, 2009; Venezia e il cinema. Venezia, 2010; Алова Л. Увидеть Венецию и умереть // Города в кино. М., 2013. С. 39–57. Ср. также эссе «Дохлая мышь» (Померанцев И. По шкале Бофорта. СПб., 1997. С. 69–70).
Федор Тютчев – автор стихотворения «Венеция» (1850):
См.: Кунусова А. Н. Пространственно-временные образы и архитектурные мотивы в «венецианских» стихотворениях А. Кушнера // Гуманитарные исследования. Журнал фундаментальных и прикладных исследований. Астрахань, 2011. № 2 (38). С. 145–150. Ср. также позднее стихотворение А. Кушнера (2004), после того как он побывал в Венеции реальной:
Лидия Лебедева
Венеция («Мне снился чудный сон… Над гладью вод царила…»). – Печ. по: Нива. Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения. 1906. № 7. Стб. 385–386.
Гробница скульптора Антонио Канова (1757–1822) находится в соборе Санта-Мария Глориоза деи Фрари (Святой Марии Словущей или Успения Девы Марии). Ср. в «Венеции» А. Апухтина (1874): «…в церкви Фрари, там, / Где памятник великого Кановы…»
Борис Лейтин
Весна («Весна. И голуби воркуют жарко…»). Печ. по: Соловецкие острова. 1930. № 4/5. С. 2.
Владимир Лехно
Венеция («Кто ж не писал о Марке дивном…»). – Печ. по: Одинокий Василий. Двадцатый век. Стихотворения. М., 1911. С. 79–81.