Есть стыковка! История первого рукопожатия СССР и США в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но все же у нас оставалось еще девять экспедиций на Луну и по меньшей мере три полета на околоземную орбиту в рамках программы приложений «Аполлона». Пока был утвержден лишь экипаж Пита Конрада на ближайший полет к Луне на «Аполлоне-12», планируемый на ноябрь. Ал Шепард не мог лететь на «13-м», но Джим Ловелл, теперь свободный от обязанностей дублера «Аполлона-11», мог и хотел. Пилотом командного модуля ему дали Кена Маттингли, а пилотом лунного модуля – Фреда Хейза. Обязанности дублеров Дик поручил Джону Янгу, Джеку Свайгерту и Чарли Дьюку. Далее, Шепард, Руса и Митчелл должны были полететь на «14-м», а Джин Сернан, Рон Эванс и Джо Энгл стали их дублерами[108]. Мы не сомневались, что будут полеты и после этих, возможно, даже еще шесть посадок на Луну. Членов экипажей для них предполагалось брать из числа тех, кто уже работает в дублирующих экипажах или в экипажах поддержки. Остальных перевели в программу приложений «Аполлона».

В течение месяца после «Аполлона-11» мы набрали новую группу хорошо подготовленных астронавтов из программы Пилотируемой орбитальной лаборатории MOL ВВС США, которую закрыли в мае. Тогда же генерал Джеймс Фергусон, командующий Командования систем ВВС, попросил Джорджа Миллера и NASA взять их к себе. Миллер ну очень хотел это сделать – изучив отчеты Комиссии Агню и бюджетные вопросы, он понимал, что NASA потребуется поддержка ВВС, если агентство надеется иметь в 1970-е годы сильную пилотируемую космическую программу. Однако и Дик, и все мы понимали, что у нас просто нет такого количества заданий, чтобы смогли слетать те, кто уже набран. Вот почему Дик не хотел брать никого из ребят с MOL.

Впрочем, какая разница! Миллер заставил нас провести собеседования со всеми 14 кандидатами в Хьюстоне. Тринадцать из них были рады перейти в NASA, даже если полететь удастся лишь в середине 1970-х. Один из группы, подполковник Роберт Херрес, отказался. Но и 13 человек было слишком много, так что в конце концов Дик предложил применить к военной группе обычный критерий отбора астронавтов – а именно, ограничить их по возрасту. Тех, кому еще не исполнилось 36, мы возьмем, а тем, кто уже старше – не повезло.

Так у нас появилось семь новых астронавтов, и среди них – Боб Криппен, который через 12 лет стал пилотом первого шаттла, Боб Овермайер и Бо Бобко, будущие командиры шаттлов, и Дик Трули (он слетает дважды на шаттлах и позже станет администратором NASA). Им предстояло работать на меня на «Аполлоне – Союзе». Мы также приняли восьмого пилота группы MOL, Альберта Круза, в Отделение авиационных операций. В то же время мы потеряли несколько выдающихся личностей, таких как Грег Нойбек, Джим Эйбрахамсон (впоследствии генерал-лейтенант, глава программы Space Shuttle и первый директор Организации по ПРО) и Херрес – он в конечном итоге ушел в отставку четырехзвездным генералом и заместителем председателя Объединенного комитета начальников штабов.

Одним из вопросов, которые легли мне на плечи в какестве шефа астронавтов, была программа приложений «Аполлона», которую инициировали в начале 1967 года с целью применения техники, созданной для программы «Аполлон». Первоначальные планы были весьма амбициозными: в какой-то момент в графике фигурировало порядка двадцати пилотируемых полетов на околоземную и окололунную орбиту и прилунений между 1969 и 1975 годами. Собственно, эти планы и побудили NASA набрать новых астронавтов в 1966 и 1967 годах. Но война во Вьетнаме пожирала все больше денег, программа ААР ужималась, и когда я возглавил Отдел астронавтов, она включала лишь шесть пусков ракет «Сатурн IB», и только три из них – с пилотируемыми кораблями.

Первоначальная концепция состояла в том, чтобы оснастить бак горючего ракетной ступени S-IVB таким образом, чтобы, оказавшись на орбите и освободившись от компонентов топлива, она могла быть переоборудована в обитаемый объем экипажем из трех астронавтов, запущенных отдельно. Взглянув на этот план в первый раз, я был потрясен. В варианте «мокрой» лаборатории не было ни настоящей системы ориентации, ни солнечных батарей. Я сказал Миллеру, что работа в космосе слишком сложна и что никто не сможет установить все эти стойки, проложить электрические линии и разместить прочее оборудование. Слейтон, Крафт и Гилрут придерживались того же мнения.

Лучшим предложением была «сухая» лаборатория – что означало еще на Земле переделать ступень S-IVB в полностью оснащенную лабораторию и жилой дом, а затем запустить всю систему на носителе «Сатурн V». Очень скоро менеджмент NASA согласился на это, и 18 июля 1969 года, в середине полета «Аполло-11», Томас Пейн утвердил «сухую» лабораторию. Плохой новостью было то, что она забирала один из десяти оставшихся «Сатурнов V» из программы лунных экспедиций.

В октябре 1969 года Советы запустили на околоземную орбиту сразу три «Союза». 11 октября Георгий Шонин и Валерий Кубасов были запущены на «Союзе-6». На следующий день на «Союзе-7» поднялись в космос космонавты Анатолий Филипченко, Владислав Волков и Виктор Горбатко. И еще днем позже Владимир Шаталов и Алексей Елисеев стартовали на «Союзе-8».

Три пилотируемых корабля! Каково было их назначение, помимо того, чтобы перегрузить довольно примитивную советскую систему управления полетом и сопровождения? Это не было ясно тогда, но не прояснилось и годы спустя. «Союз-7» и «Союз-8» должны были состыковаться, а «Союз-6» должен был сфотографировать все это дело. Кроме того, на «Союзе-6» находилась аппаратура для сварки в космосе, которой предстояло управлять Кубасову.

В итоге «Союз-8» не смог состыковаться с «Союзом-7», и я так никогда и не увидел ни одного снимка с «Союза-6». Эксперимент по сварке в определенной мере получился, хотя мы по сей ждем применения его результатов в космическом строительстве. Похоже, единственной причиной запустить три «Союза» сразу было желание получить пальму сомнительного космического первенства.

Во время нашей второй лунной экспедиции на «Аполлоне-12» Пит Конрад и Ал Бин должны были посадить свой лунный модуль по имени «Интрепид» на поверхность Океана Бурь в пределах шаговой доступности от беспилотного аппарата «Сервейор-3», который прилунился там в 1967 году. Всего за несколько месяцев мы преодолели огромную дистанцию от первой окололунной орбиты «Аполлона-8», так что к «Аполлону-12» шли очень уверенно. Наверное, даже слишком.

«Аполлон-12» был первым полетом, перед которым уже я по праву главы отряда астронавтов разбудил Пита, Ала и их пилота командного модуля Дика Гордона – в шесть часов утра 14 ноября 1969 года. Они прошли медосмотр и прослушали доклад о погоде. Днем раньше на Мыс обрушились грозы и дожди, а теперь пришел холодный фронт, и потому мы несколько переживали. Однако небо начало проясняться, и директор миссии Чет Ли дал «добро» на старт.

Пит, Дик и Ал в скафандрах выдвинулись к площадке. Я сопровождал их по дороге, а затем вернулся в пультовую площадки 39A. Все было затянуто серым, а на высоте 3700 метров висели слоистые облака. Радар не показывал грозовой активности. Погода была плоховата, но все же в пределах.

Пока мы вели отсчет, метеослужба доложила о показаниях радаров: гроза в 130 километрах к северо-западу, слишком далеко, чтобы повлиять на наши планы. Мы даже получили информацию о погоде с президентского самолета Air Force One, на котором на Мыс летел Никсон.

Пит спросил нас об облачности. Я вышел на связь на отметке T-9 минут и сказал ему, что мы не видим ничего кроме низких слоистых облаков, а радары не видят грозы в близких окрестностях, и дал ему «добро» на запуск. Директор пуска опросил своих людей, отсчет дошел до нулевой отметки, и «Сатурн V» с «Аполлоном-12» с ревом поднялся в ноябрьское небо. Где-то там под мелким дождем стоял президент Никсон – в первый и последний раз до 1998 года глава государства, который приехал на старт. Рядом с ним был Дик Слейтон.

Все шло отлично в течение первых 36 секунд, Пит докладывал с обычным своим энтузиазмом, что теперь они «действительно летят». После доклада «башня пройдена» я поднял глаза от своего пульта и стал смотреть, как поднимается гигантский «Сатурн». И вдруг, когда он вошел в облака, из них вырвались две параллельные молнии и ударили в стартовый комплекс. Шарах!

Громкоговорители откликнулись треском помех. Когда он прекратился, мы услышали Пита: «О’кей, мы только что потеряли платформу, черт! Я не знаю, что тут происходит, у нас выбило все на свете». Прошло несколько напряженных секунд, прежде чем экипаж смог вновь подключить к шинам питания топливные элементы, необходимые для полета до орбиты.

Как мы узнал позже (хотя Пит сделал такое предположение почти сразу), «Аполлон-12» поразила молния, но вовсе не от той грозы, которая была в 130 километрах от нас. «Аполлон-12» сгенерировал собственную молнию, когда огромный столб ионизированного газа от двигателей первой ступени превратился в электрический шнур до самой Земли. И когда нос ракеты достиг облаков, он разрядил статическое электричество прямо в стартовое сооружение.

Благодаря упорной работе Дика Гордона, который провел наблюдения звезд и вбил данные в навигационный компьютер, «Аполлон-12» получил выставленную гироплатформу как раз к моменту старта к Луне. Через четверо суток Пит и Ал выполнили очень успешную посадку в виду «Сервейора-3».

Тем временем мы думали над нашими погодными критериями, а я размышлял еще и над тем, как много людей сменилось после «Аполлона-11». Почти все руководство NASA, начиная с администратора (Том Пейн наконец-то официально стал им вместо Джима Вебба), и далее: Джордж Миллер, генерал Сэм Филлипс, Джордж Лоу, Рокко Петроне[109] – и все это за какие-то несколько месяцев. Не потеряли ли мы что-то во время перемен? Безусловно, множество талантов ушли, однако и те, кто их сменил, были вполне достойны. «Звоночек» «Аполлона-12» просто еще раз напомнил о неизвестных опасностях полетов в космос. Но мой вклад в общее «добро» 14 ноября я до сих пор считаю худшим оперативным решением за всю мою службу.

В отряде этой осенью тоже пришло время тяжелых персональных решений. Избыток астронавтов означал, что мы с Диком можем себе позволить выгнать любого, кто не проявляет любви к работе предельно ясно. Одно из таких болезненных решений коснулось моего старого друга Донна Айзли. После открытого конфликта с руководителем полета на «Аполлоне-7» и работы без огонька в дублирующем экипаже «Аполлона-10», а затем и шумного развода, который заставил его пренебрегать своими обязанностями в прикладной программе, некоторые менеджеры (среди них генерал Сэм Филлипс и Джордж Лоу) решили от него избавиться. Мне выпало сообщить ему неприятную новость. Хотя этот эпизод и создал между нами некоторое напряжение на ряд лет, в конечном итоге мы восстановили нашу дружбу. Когда в 1987 году Донн умер от сердечного приступа, его вдова Сьюзи попросила меня произнести надгробную речь на Арлингтонском национальном кладбище. А пока Донн перешел в Космический центр имени Лэнгли, а позднее уволился из агентства и ВВС и стал работать в Корпусе мира.

Конечно, у нас еще были полеты впереди, и нужно было назначать новые экипажи. Пит, вернувшись из «Аполлона-12», дал ясно понять, что хочет еще одного полета на Луну. «Аполлон-20» еще не был официально отменен, но мы знали, что его не будет. Экипажи на 18-й и 19-й еще не были назначены, и Пит положил глаз на один из них. Но я сказал ему: «Извини, старина. Посадка на Луну дается только один раз». Помимо прочего, мы нуждались в опытном командире, способном возглавить прикладную программу, которой вскоре дали имя «Скайлэб». Пит радостно бросился в новое дело и увлек Ала Бина с собой.

Дик Гордон, побывав в 110 километрах от Луны, хотел теперь пройти по ней. Он решил остаться в программе «Аполлон» и получил назначение дублером командира «Аполлона-15», с Вэнсом Брандом в качестве пилота командного модуля и ученым-астронавтом Джеком Шмиттом – пилотом лунного. Дейв Скотт, Эл Уорден и Джим Ирвин, дублеры «Аполлона-12», были записаны на «Аполлон-15».

Я же чуть не ушел из NASA в 1970 году. Президент Никсон попросил Фрэнка Бормана, готовившегося выйти в отставку и заняться бизнесом, оценить своих коллег-астронавтов в качестве возможных фигур в политике, и мое имя оказалось в верхней строчке этого списка. Ко мне пришел политический работник по имени Фредерик Клифтон Уайт, который помог Барри Голдуотеру добиться выдвижения в президенты от республиканцев на выборах 1964 года и работал советником у Никсона, и сказал: «Нам нужна хорошая республиканская база здесь, в Оклахоме». Нынешний сенатор, демократ Фред Харрис, становился все более либеральным, тогда как его штат был и остается очень консервативным. Белому дому ситуация очень не нравилась, и он искал республиканца, чтобы бросить ему вызов.

Я сохранял определенные связи с бизнесом и политиками Оклахомы и имел там семейные интересы, так что предложение стоило рассмотреть. Была, однако, одна большая сложность: до сего времени я был зарегистрированным демократом, хотя и консервативного толка, вроде Роберта Керра, а голосовал обычно как независимый. Кроме того, я не был готов покинуть NASA или ВВС. После нескольких месяцев раздумий и изучения вопроса я отклонил предложение. (Начиная с общенациональных выборов 1972 года я стал твердым республиканцем, хотя и поддерживал некоторых консервативных демократов.)

У Джима Ловелла, Кена Маттингли и Фреда Хейза шли финальные дни подготовки к следующей посадке на Луну на «Аполлоне-13», когда возникла проблема: Чарли Дьюк, один из членов дублирующего экипажа, заболел краснухой. С основным экипажем он, разумеется, контактировал. У Джима и Фреда имелся иммунитет к краснухе, поскольку они переболели ею в детстве. Но у Кена – нет. И вот за пять дней до намеченного старта врачи NASA, возглавляемые д-ром Чаком Берри, рекомендовали нам вывести Кена из экипажа. Это не было капризом: для взрослого краснуха могла стать серьезным заболеванием, вплоть до лихорадки. Если бы Кен заболел – то как раз тогда, когда экипаж находится на лунной орбите. Хотели ли мы, чтобы Кен Маттингли, страдающий от озноба и лихорадки, выполнял пусть даже рутинную встречу с лунным модулем с Ловеллом и Хейзом на борту? Нет.

Дик и я вначале переговорили с Джимом Ловеллом, который был очень недоволен возможной заменой в экипаже. Если бы это произошло с Фредом Хейзом, которому предстояло лететь на лунном модуле «Аквариус» и работать с Джимом на Луне, мы бы, наверно, отложили старт на месяц. Но пилот командного модуля большую часть работы делает в одиночку, и Джек Свайгерт, дублер Кена, был прекрасно подготовлен. Джим согласился попробовать Джека; я отыскал нашего астронавта-холостяка в отеле и велел ему отменить все планы на середину апреля 1970 года: он летит на Луну.

Джек прошел тест; Кен был заменен. «Аполлон-13» стартовал утром в субботу 11 апреля без каких-либо проблем. Лунные экспедиции все больше и больше становились рутиной.

Вечером в понедельник 13 апреля я отдыхал на вечеринке в доме Рона Эванса, когда туда позвонил Дик из Центра управления: «Том, у нас на борту «Аполлона-13» взрыв. Они теряют кислород. Приезжай немедленно!»

Приехав в Центр пилотируемых космических полетов, я обнаружил, что группа управления полетом все еще рассматривает ситуацию как проблему в приборах или утечку кислорода. Я увидел, что показания уровня кислорода падают и сказал: «Мы должны прямо сейчас перевести экипаж в лунный модуль!»

[108] Эти экипажи объявили 6 августа 1969 г.

[109] Директор стартовых операций в Космическом центре имени Кеннеди с 1966 г. по «Аполлон-11» включительно.