Есть стыковка! История первого рукопожатия СССР и США в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«И не принимай никаких уточнений по маневру старта к Земле, пока нас нет», – пошутил Джин. В переводе с «астронавтского» на человеческий: не покидай Луну без нас.

Мы выдали небольшой импульс двигателем посадочной ступени, чтобы перейти на эллиптическую орбиту с апоселением (высшей точкой) 314 км и периселением (низшей точкой) всего 14 км. В перицентре мы должны были пройти в точности над предполагаемым местом посадки «Аполлона-11» в Море Спокойствия. Эллиптическая орбита также позволила «Снупи» отстать от «Чарли Брауна»[90].

Мы пошли на снижение, и скалистая поверхность Луны надвигалась все ближе, о расстояниях было трудно судить. Мы находились на 11 километров выше самых высоких гор – почти на такой же высоте летят коммерческие авиалайнеры над поверхностью Земли – но поскольку на Луне отсутствует атмосфера, то ни облака, ни смог, ни другие явления не искажали обзор. Однако без городов и дорог нам не хватало привычных визуальных ориентиров. У нас вновь возникли ненадолго проблемы со связью, из-за которых Хьюстон и капком Чарли Дьюк не могли говорить с нами, но вскоре все наладилось. «Мы среди них, Чарли», – радировал Джин. «Слышу, вы, наверно, выруливаете на шоссе», – ответил Чарли.

Работая с геологами, которые создали карты Луны на основе данных беспилотных орбитальных аппаратов, мы дали имена определенным деталям рельефа, и одной из них была борозда, параллельная нашему пути. Мы назвали ее «шоссе № 1». Группа низких гор слева от предложенного места посадки заслужила имя Оклахомские холмы. Вторая борозда в конечном итоге распадалась на два кратера, и поскольку вся структура напоминала голову змеи, то один кратер назвали Гремучник, а второй – Рогатый гремучник[91]. Ученый-астронавт Джек Шмитт, ключевая фигура в группе геологической поддержки, назвал гребень возле этого места в честь моей жены Фей.

Зная, что при благоприятном раскладе Нил Армстронг должен будет через пару месяцев идти этим же маршрутом, я постарался дать ему лично и остальному миру некоторое представление о том, что открылось нашему взгляду. (Цветная камера осталась на «Чарли Брауне».) «Здесь, кажется, значительно более гладко, чем показывают некоторые фотографии «Орбитеров», – сообщил я. – По моей оценке, от 25 до 35 % составляет более или менее чистая область. Если у лунного модуля будет достаточно времени на зависание, то, судя по тому, что мы можем видеть с высоты 15 км, проблем быть не должно. Но если ты спустишься не туда и не будешь иметь запаса на зависание, придется сваливать».

Помимо наблюдений, еще одним критическим вопросом были испытания посадочного радара лунного модуля, изготовленного компанией Teledyne Ryan. Если он к определенному моменту не захватит лунную поверхность, нужно будет прерывать спуск и возвращаться на орбиту. К счастью, радар работал прекрасно и отлично захватил ее задолго до высоты, указанной в требованиях.

Пролетая над Морем Спокойствия, я делал снимки каждые 3 секунды. Как только мы начали подниматься, фотокамера забарахлила, и я увидел вылетевшее из нее облачко дыма. «Чертов Хассельблад», – выпалил я от расстройства. (После полета я, конечно, принес извинения Виктору Хассельбладу, чья компания делала прекрасные фотокамеры, за свою несдержанность.) Находясь под впечатлением от фантастических пейзажей, я совершенно забыл, что передача с борта транслируется на весь мир.

В некий момент я был так впечатлен, что начал: «Вот Цензорин…», имея в виду гигантский кратер с драматическими черными бороздами и гигантскими валунами по краю, и закончил: «… он просто больше, чем шит[92]».

Внизу, в ЦУПе, репортер тут же спросил Джека Шмитта: «Что-что сказал полковник Стаффорд?»

Он ответил: «Вот Цензорин… он больше, чем Шмитт».

Мы ушли на ночную сторону, поднялись в апоцентр, а затем начал спускаться вновь на второй и последний низкий проход в «Снупи». Мы с Джино готовились отстыковать посадочную ступень и запустить двигатель взлетной ступени, чтобы построить начальную орбиту для встречи с «Чарли Брауном». Мы шли вверх ногами по отношению к поверхности Луны, при этом задом наперед, и направлялись на ночную сторону, когда вдруг начали работать двигатели ориентации. Мои приборы показали небольшую угловую скорость по рысканью, но я посмотрел в окно и на основной индикатор ориентации и понял, что на самом деле поворота нет. Судя по телеметрии, у нас могла быть какая-то электрическая неисправность, и я начал искать причину.

Мы с Джино какое-то время летели в «Снупи» без шлемов и перчаток, но теперь они вновь были надеты. Было трудно дотянуться до нужного переключателя, а тем более повернуть его, и я схватился за другой и перевел аварийную систему управления AGS в режим «Автомат» вместо правильного в данной ситуации режима «Стабилизация».

Оп-па! Весь лунный модуль из двух ступеней, взлетной и посадочной, начал разворот вокруг поперечной оси. «Сукин сын! – закричал Джин, не зная о том, что мы все еще включены на громкую связь. – Что-то не так с гироскопом!»

Однако проблема заключалась не в гироскопе. Активировав AGS, я по существу велел «Снупи», чтобы тот прямо сейчас начал искать командный модуль «Чарли Браун» и направил на него свой радар и ось X лунного модуля. Вот AGS и затеял разворот. В эту секунду меня больше всего тревожил индикатор ориентации – он двигался к красной зоне, а это означало, что мы рискуем работоспособностью нашей трехосной инерциальной платформы и системы навигации в целом.

Я схватил ручку ориентации, переключился на ручной режим и дал команду на отделение посадочной ступени, чтобы мои 100-фунтовые[93] двигатели ориентации имели большую эффективность. (После этого они должны были разворачивать лишь 4.5-тонную взлетную ступень, а не суммарную массу лунного модуля в 14 тонн.) Через несколько секунд я сумел взять взлетную ступень «Снупи» под контроль, и у нас еще оставалось 40 секунд до первого включения двигателя для формирования нужной орбиты[94].

Джон Янг тем временем услышал наш краткий обмен репликами. «Не знаю, ребята, что вы там делаете, но кончайте! Вы меня пугаете».

Он был прав, конечно. Любая задержка включения или ошибка с ориентацией или траекторией в условиях лунной гравитации грозила серьезными последствиями. Однако мы уложились в отведенное время и подвергли себя еще одной ощутимой встряске. (Двигатель взлетной ступени по существу находился прямо в кабине – не обойдешь и не объедешь.)

В то время как мы поднимались навстречу «Чарли Брауну», единственным предметом тревоги оставался механизм стыковочного устройства. А вдруг он получил повреждения в ходе резкого разделения под давлением? Если мы не сможем состыковаться вновь, нам придется свести два корабля совсем рядом. Тогда мы с Джином наддуем скафандры, стравим давление из «Снупи» и откроем передний люк, а Джон сделает то же самое с «Чарли Брауном». Затем мы выползем из «Снупи» и переберемся на «Чарли Браун» – без стыковки и без поручней, которые помогли бы нам преодолеть дистанцию. Нам не очень хотелось это делать.

«Чарли Браун» становился все ближе и ближе, и это было отличное зрелище. С точки зрения Джона мы подходили вверх ногами. Нам требовалось принять правильную ориентацию и позволить ему подойти к нам. (При подобных маневрах командным модулем с его намного большей массой можно было управлять гораздо аккуратней, чем лунным модулем.)

Как раз в эту минуту Земля показалась над горизонтом. Джо Энгл был теперь нашим капкомом, и он запросил, как у нас дела. «Хьюстон, – ответил я, – мы всего в метре друг от друга и ждем. Мы почти готовы стыковаться. Все в порядке. Не вызывайте нас, мы выйдем на связь сами».

И вот – бум! Мы сделали захват, Джон втянул штырь, и мы услышали быстрые удары защелок, которые завершили режим стыковки. «Хьюстон, это «Аполлон-10», – произнес я. – «Снупи» и «Чарли Браун» обнимают друг друга». Мы оба проработали карточки, Джон выравнял давление в тоннеле, снял люк командного модуля и убрал головку стыковочного механизма, а мы удалили гнездо. И когда я увидел Джона, я обнял его – так я ему обрадовался.

Наш день оказался весьма загружен, но оставалась еще одна большая задача – отстрелить «Снупи». Зная, что наш лунный модуль отправляется на вечную орбиту вокруг Солнца, мы положили в него флаг ООН и упаковку с пятьюдесятью флагами штатов США. Мы также загрузили на LM стыковочный штырь, поскольку больше в нем не нуждались, вместе с пустыми пакетами из-под пищи и некоторым другим мусором. Джон воспользовался преимуществами относительного уединения на «Чарли Брауне», чтобы в первый раз сходить по-большому, так что результат его жизнедеятельности мы тоже загрузили на борт «Снупи». Мы шутили, что теперь «Снупи» имеет пищу, воду, кислород, органический материал, – все ингредиенты для возникновения жизни. Может, через несколько миллиардов лет где-нибудь в Солнечной системе появится какой-нибудь вид снупи-монстра, отдаленно похожего на Джона Янга по прозвищу «Хосе».

Задраив люки, мы попробовали разгерметизировать туннель – и не смогли. (Мы еще не знали, что причиной проблемы послужила ошибка при производстве: отверстия для стравливания воздуха не были просверлены, они остались сплошным металлом.) При наличии в туннеле давления нам грозил серьезный толчок в момент отхода «Снупи». Мы это понимали, и потому надели гермошлемы и перчатки и привязались к креслам. Когда Джон нажал на выключатели отстрела, нас так бросило назад, что мы почувствовали даже перегрузку. «Снупи» отскочил, словно камень из пращи.

Ночь мы проспали мертвым сном, а большую часть следующего дня полета провели за фотографированием потенциальных мест посадки с окололунной орбиты. Это работа заключалась не просто в том, чтобы нажимать на спуск. Я вручную вел «Чарли Браун» в режиме местной горизонтали, Джон отыскивал места, а Джино делал стереоснимки. После каждого прохода я поворачивал аппарат на 180° по крену, давая Джону возможность перевыставить инерциальную платформу по звездам, и мы передавали информацию в ЦУП. Затем мы вновь разворачивались в орбитальную ориентацию.

Мы продолжали заниматься этим над обратной стороной Луны, когда зажегся красный предупредительный огонек. Один из трех топливных элементов, необходимых, но очень сложных устройств, в которых кислород и водород соединялись, чтобы дать электричество и воду, взял да и «умер» без предупреждения[95]. Командно-служебный модуль мог работать на двух топливных элементах и даже на одном, если отключить определенные системы. Но нам до дома было еще далеко. Как только мы восстановили контакт с Хьюстоном, я сообщил им о проблеме, и они начали разбираться в ней. Джон произнес: «Стоит подождать, когда мы уйдем в ночь и на обратную сторону, и там за нас возьмется следующий сукин сын».

Я счел слова Джона излишне циничными. Вообразите же мою реакцию, когда на середине следующего прохода над ночной стороной начали мигать данные второго топливного элемента. На этот раз я обратился к Хьюстону в несколько большей тревоге: «У нас могут быть серьезные проблемы». На мой взгляд, пришла пора уточнить векторы для досрочного старта к Земле. Однако в Хьюстоне посчитали, что мощности одного исправного элемента и второго, работающего частично, хватит для возвращения домой. Как потом оказалось, отказ топливного элемента в нашем полете случился один единственный раз за всю программу[96].

На последнем витке над обратной стороной Луны, через 137 час 36 мин после старта с Мыса и после 62 часов на окололунной орбите, Джон ввел команду включения двигателя системы SPS. Он точно выдал заданный импульс продолжительностью 2 мин 44 сек, и мы направились домой.

Наша траектория была спроектирована в расчете на скорейшее возможное возвращение, что позволило нам покрыть дистанцию в 383000 километров за 42 часа вместо обычных 56 часов или более[97]. Это означало, что в некоторый момент мы достигли скорости 39938 км/час, то есть 11094 м/с, максимальной, с которой когда-либо летал человек – или будет летать, пока астронавты не вернутся на Землю с Марса.

За эти два дня у меня нашлось время поразмышлять о том, что мы совершили, об увиденных картинах, о пройденном пути – и не просто от Земли до Луны, а от первого «Меркурия» до самого порога посадки на Луну. Наше достижение поистине имело огромное значение, и я гордился своей причастностью и вкладом в него. Джон и Джин испытывали те же чувства. С Луной мы прощались без разочарования и всю дорогу домой были по-настоящему счастливы.

Мой энтузиазм нашел замечательный выход в беседе с капкомом Джеком Лаусмой, который зачитал приглашение губернатора Самоа на прием в Паго-Паго, где среди прочего будут танцевать девушки. «Высшего света или без верха?» – спросил я. В сводке новостей на следующий день присутствовало ледяное послание от губернатора полковнику Стаффорду, в котором пояснялось, что указанные танцовщицы – «умудренные опытом леди». Упс!

[90] Автор неточен. После расстыковки на отметке 98 час 12 мин от старта «Снупи» выполнил переход на орбиту спуска высотой 15.7x112.8 км в 99:46 полетного времени. В следующем полете с такой орбиты Армстронг и Олдрин должны были идти на посадку. Сейчас же «Снупи» предстояло сделать полный виток, и лишь в 100:58 полетного времени провести фазирование – подняться до 22.4x352.1 км, чтобы пропустить командный модуль вперед.

[91] Два вида гремучих змей, по-английски Diamondback и Sidewinder соответственно, были тем близки летчикам, что так же назывались американские авиационные ракеты класса «воздух-воздух».

[92] Shit – дерьмо.

[93] 45.4 кгс.

[94] Ну не 40, а побольше – от разделения ступеней на отметке 102:45 и до включения двигателя прошло почти 10 минут.

[95] Авария FC-1 была зафиксирована в 120 час 47 мин полетного времени.

[96] На электрохимическом генераторе FC-2 «плясала» температура на выходе конденсатора, вызывая предупредительные сигналы, но мощность он выдавал. FC-1 после короткого замыкания в блоке насосов удавалось использовать лишь временами: по мере охлаждения его подключали к сети, а при нагреве выше допустимого – выключали.

[97] Это не так. От старта к Земле до входа командного модуля в атмосферу прошло 54 часа 12 минут.