Есть стыковка! История первого рукопожатия СССР и США в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не увидел понимания и добавил: «Эта штука скоро отключится. Нужно срочно запитать лунный модуль электричеством и выставить его инерциальную платформу!»

Ситуация была очень напряженной. Мы никогда не отрабатывали на тренировках ничего подобного: использовать лунный модуль в качестве «спасательной шлюпки» для экипажа, у которого «умерли» командный и служебный модули. Разумеется, лунный модуль не мог вернуть экипаж на Землю, но он мог сохранять им жизнь достаточно долго, чтобы мы могли разобраться в проблемах командного модуля. (Прилунение, конечно, уже отменили.) По иронии судьбы единственным астронавтом, который лучше всего знал процедуры «спасательной шлюпки» – поскольку сам разрабатывал их – был как раз Джек Свайгерт.

Команда Глинна Ланни приняла управление у смены Джина Кранца примерно через час после аварии и, как и все мы, они все еще пытались понять, что произошло и как помочь экипажу. Глинн хотел отключить инерциальную платформу командного модуля немедленно и выставить платформу LM позднее, используя оптический визир. Когда я услышал это, то пошел прямо к Глинну и предупредил о том, что это будет трудно сделать в лунном модуле, если на нем висит еще и тридцатитонный командно-служебный модуль. Основываясь на своем опыте полета на «Аполлоне-10», я сказал ему: «Управлять движением состыкованного корабля при помощи двигателей ориентации лунного модуля с целью пронаблюдать звезды в ручном режиме будет почти невозможно». Одни лишь солнечные блики от состыкованных модулей на пути к Луне, сказал я, делали почти невозможным увидеть звезды. Они должны снять данные по углам платформы в командном модуле – пока в нем еще есть питание.

В последующие дни несколько смен астронавтов работали по моим заданиям в тренажерах лунного и командного модулей в Хьюстоне и на Мысе. Они отрабатывали процедуры для экипажа Джима, который за это время обогнул Луну и направился обратно к Земле. Работал там и я, а также Джин Сернан, Джон Янг, Дейв Скотт, Джо Энгл, Кен Маттингли и другие. Благодаря их усилиям, а также трудам сотен инженеров и специалистов в Хьюстоне и на промышленных фирмах по всей стране мы смогли дотянуть до входа в атмосферу в пятницу 17 апреля с хорошими шансами для Джима, Джека и Фреда благополучно попасть домой.

Сначала они должны были включить свой замерзший, мертвый командный модуль «Одиссей», в котором все же должно было хватить заряда аккумуляторов для торможения в атмосфере и приводнения. Включение прошло нормально, навигационная система не дала никаких сбоев в ответ на такое долгое нахождение в холоде и на влажность, которая появилась по мере таяния конденсата. Потом астронавты отстрелили служебный модуль и впервые увидели повреждения – одна боковая секция служебного модуля была полностью вырвана взрывом. Из этого места свисали кабели, а сами кислородные баки превратились в месиво искореженного металла.

Теперь у нас появилась новая тревога. Не треснул ли от сильного взрыва теплозащитный экран «Одиссея»? Не треснул, но торможение «Одиссея» в атмосфере продлилось дольше ожидаемого, а казалось просто бесконечным. «Аполлон-13» приводнился благополучно, и тогда я повернулся к д-ру Гилруту, который следил за приводнением в Центре управления, и сказал ему, что это самый великий день в нашей истории. Потом я зашел в Eric’s, любимое место астронавтов, где фирма Grumman, построившая лунный модуль «Аквариус», устроила вечеринку в честь приводнения, и вернулся домой в полном упадке сил. Я подчитал, что за пять суток кризиса спал около 18 часов.

Примерно в два часа ночи меня разбудила Фей, которая протянула мне трубку телефона. Звонил Джек Свайгерт с борта авианосца «Хорнет».

– Том, – сказал он, – моя новая подружка летит в Хьюстон из Нью-Йорка. Вы не могли бы с Фей позаботиться о ней, пока я приеду сюда?

Мы были рады сделать это. И это тоже было частью забот шефа астронавтов.

Через несколько недель, в ходе расследования аварии, я узнал, что отказавший кислородный бак изначально установили на служебном модуле «Аполлона-10». Того, на котором летал я.

Осознание того, насколько близко мы были от трагедии, вызвало у многих руководителей NASA переоценку ценностей. Боб Гилрут был очень обеспокоен перспективой новых полетов на Луну и, как мне кажется, не хотел больше ни единой попытки. В любом случае из-за дополнительных сокращений бюджета в 1971 финансовом году чем-то приходилось пожертвовать. Полеты «Аполлона-18» и «Аполлона-19» официально отменили в сентябре 1970 года, и мы лишились возможности отправить на них шесть человек.

Девять шансов оставалось в программе «Скайлэб». Мы с Диком очень внимательно взвешивали назначения, потому что астронавтов у нас насчитывалось больше, чем мест, и любому, кто не попадал на эту программу, пришлось бы очень долго ждать нового шанса на полет. Как глава отделения по «Скайлэбу» Пит Конрад должен был командовать первым экипажем и имел большой вес при решении о том, кто полетит в следующие экспедиции. Мы договорились назначить Ала Бина и Джерри Карра командирами второго и третьего экипажей. Ученые-астронавты Джо Кервин, Оуэн Гэрриотт и Эд Гибсон получили места научных пилотов. Пилотами записали Пола Вейтца, Джека Лаусму и Билла Поуга – все они не по одному разу входили в экипажи поддержки «Аполлонов». Я мог бы назначить в первый полет себя, но решил не делать этого: идея покружиться двадцать восемь суток вокруг Земли после полета на высоте 15 километров над Луной меня тогда не привлекала.

Советы, однако, имели интерес к отправке космонавтов в полеты вокруг Земли на продолжительное время. 1 июня 1970 года был запущен «Союз-9», на котором находились Андриян Николаев и Виталий Севастьянов. В итоге они провели на орбите почти 18 суток, но приземлились в такой ужасной физической форме, что на реабилитацию ушло несколько недель.

Их состояние сильно встревожило руководителей советской космической программы, поскольку с отменой программы облета Луны долгосрочные полеты на космических станциях оказались их основным пилотируемым проектом.

К осени Николаев и Севастьянов восстановились в достаточной степени, чтобы отправиться в рекламный мировой тур, и в рамках его собирались посетить Соединенные Штаты. Они были первыми космонавтами, с кем я встретился лицом к лицу.

Базз Олдрин прошел через тяжелый период после «Аполлона-11». Громадный объем публичных выступлений вымотал его до предела. Он мог уклониться от шумихи, но таков был его выбор. «Это мой общественный долг», – говорил он.

Именно тогда, в 1970 году, я узнал, что Базз и его отец, Эдвин-старший, курсируют в коридорах Пентагона, пытаясь устроить производство Базза в чин бригадного генерала. Такое поведение его не красило, и уж точно не прибавляло ничего хорошего имиджу астронавтов ВВС, прикомандированных к NASA. Шла война во Вьетнаме; вот где были настоящие герои.

Я пригласил Базза к себе и посоветовал ему обходить Пентагон стороной. «Они хотели услышать о программе», – сказал он. Тем не менее я сказал ему, чтобы он туда больше не ходил. Несмотря на несогласие в этом деле, мы остались добрыми друзьями. В конце концов, однако, Базз появился с новостью, что он уходит в ВВС в качестве командира школы летчиков-испытателей на базе Эдвардс.

Я сразу усмотрел тут некоторую загвоздку. «Слушай, Базз, – сказал я. – Ты хороший летчик-истребитель, ты сбил два с половиной МиГа в Корее, и вел хорошую техническую и летную работу в нашей программе. Но не забывай, ты все же не летчик-испытатель.

Эдвардс – тот еще клуб, там правят бал только свои. Там две фракции: Школа летчиков-испытателей и Управление летных испытаний. Летчики-испытатели всегда смотрят свысока на летчиков из Школы, для них они второй сорт. Если ты решишь туда идти, иди со смирением и послушанием. Никаких разговоров! Не включайся вообще на передачу!»

К сожалению, Базз продержался на этой работе всего шесть месяцев, прежде чем ушел в отставку по медицинским показаниям.

Глава 14

Жизнь и смерть на «Салюте»

Утром в субботу 23 января 1971 года основной и дублирующий экипажи «Аполлона-14» на Мысе готовились к старту 31-го. Я еще оставался в Хьюстоне и только что вернулся от врача (контрольный осмотр по случаю небольшого рака кожи), когда мне позвонил Слейтон и сообщил, что Джин Сернан упал на вертолете в Индиан-Ривер, выполняя полет для поддержания летной готовности в качестве дублера командира Ала Шепарда. Он был потрясен и местами ошпарен, но в остальном не пострадал. Конечно, нужно было провести расследование, но Джин сразу признал что просто загнал вертолет в воду ясным тихим утром – очевидный случай ошибки пилотирования. (Он «срезал шляпы» – шел над водой на очень малой высоте.)

Предполагая, что «14-й» отлетает хорошо, через несколько недель Дик должен был назвать экипаж на «Аполлон-17». Будучи дублером командира «14-го», Джин имел право ожидать этого назначения, как и его пилот командного модуля Рон Эванс и пилот лунного модуля Джо Энгл. Проблема состояла в том, что у Джина имелись конкуренты. В дублирующем экипаже «Аполлона-15», который возглавлял Дик Гордон, а командиром командного модуля у него был Вэнс Бранд, состоял геолог Джек Шмитт в качестве пилота лунного модуля. Джек был одним из первых научных работников, принятых в отряд астронавтов в июне 1965 года. При хорошем послужном списке в науке, у него до прихода в NASA полностью отсутствовал летный или управленческий опыт. Зато Джек продолжал вести отличную подготовку по геологии и оказывать поддержку экипажам первых «Аполлонов», идущих на лунную орбиту и на посадку, в том числе и моему «Аполлону-10».

Оба командира были очень способными, оба экипажа – хорошо подготовленными и готовыми к новому назначению. У обоих имелись сторонники. Дик, Ал и я склонялись в пользу Сернана, который был готов в полной мере. С моей точки зрения, с учетом снижающейся общественной поддержки пилотируемой космонавтики, Джин мог бы стать отличным агитатором за нее в качестве «последнего» человека на Луне. За Дика Гордона «топили» Пит Конрад, у которого тот работал в двух экипажах, Джим МакДивитт и Дейв Скотт. Кроме того, в их углу ринга расположилась Национальная академия наук. Научное сообщество хотело, чтобы Джек Шмитт полетел на Луну.

Я позвонил Джину. «Безголовый сукин сын, – сказал я ему. – Я тут пытаюсь помочь тебе полететь на «17-м», а ты откалываешь идиотские номера вроде этого».

Я боялся, что он перекрыл себе дорогу. Однако он честно рассказал об инциденте, а честность немало значила для Дика. Через два дня после аварии вертолета Дик вернул Джину допуск к полетам, а после «Аполлона-14» представил экипаж Сернан – Эванс – Энгл на утверждение в головной офис.

Ал Шепард, благополучно вернувшийся с Луны на «Аполлоне-14», выразил желание снова занять должность главы Отдела астронавтов. ВМС хотели, чтобы тот вернулся на действительную службу и даже произвели его по такому случаю в контр-адмиралы. Однако Ал предпочел остаться в Хьюстоне, и это решение возмутило флот и положило конец продвижению в званиях выше капитана первого ранга для будущих морских летчиков, прикомандированных к NASA.

Я стал заместителем директора операций летных экипажей, то есть Дика, продвинувшись вверх по административной лестнице NASA. Мои обязанности расширились и теперь включали заботу не только об Отряде астронавтов, но и об авиационных средствах Центра пилотируемых космических кораблей, космических тренажерах и оснащении летчиков и астронавтов. Новая должность дала мне возможность впервые за многие годы отправиться с Фей, Дионной и Карин в отпуск. В начале июня мы отправились в Европу.

Пока мы путешествовали, началась эра пилотируемых космических станций. Как это бывало уже много раз в первые годы космической истории, Советы вошли в нее первыми. 19 апреля с Байконура была запущена космическая станция «Салют». Хотя советская пресса описала ее как «многоцелевой космический аппарат для научных исследований», использование огромной ракеты «Протон» четко сигнализировало: «Салют» – это нечто большое и новое[110].

[110] В сообщении ТАСС «Салют» назвали орбитальной научной станцией для проведения научных исследований и экспериментов в космическом полете. Тип носителя указан не был, и то, что это тяжелая ракета D-1, она же SL-13, она же 8К82К, а в открытой советской печати – «Протон», Стаффорд мог оперативно узнать лишь по данным американских средств контроля космического пространства.