Есть стыковка! История первого рукопожатия СССР и США в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

27 сентября 1967 года первая огромная ракета «Сатурн V» была готова к началу пробного предстартового отсчета. Его планировалось провести за шесть дней, но в реальности он занял семнадцать – по вполне понятным причинам. NASA пыталось запустить в космос ракету, массой и размером напоминающую эсминец, с одиннадцатью новыми двигателями[74], которые питались новыми компонентами топлива от новых насосов и использовали новую систему навигации.

Лишь 9 ноября детище фон Брауна было наконец готово сделать первые шаги. Джон Янг, Джин Сернан и я стояли на наблюдательном пункте в пяти километрах от старта, когда запустились пять двигателей первой ступени. Когда «Сатурн V» стал медленно подниматься, мы почувствовали давление звуковых волн на грудь и прикрыли глаза от ослепительного света. Мощная вибрация чуть не развалила на части трейлер Уолтера Кронкайта из CBS News.

На первом «Сатурне», на ступени S-IVB, летел командный модуль типа Block I с заводским номером 017. Они были выведены на идеальную околоземную орбиту, а несколькими часами позже S-IVB включилась, чтобы направить командный модуль в атмосферу на скорости 40000 км/ч – той скорости, которую он приобрел бы при возвращении от Луны. Все в этом полете прошло прекрасно, но невзирая на триумф, 1967-й все равно остался в истории пилотируемой космонавтики тяжелым годом.

Глава 11

Шаги к Луне

В новом 1968 году дела, казалось, начинали возвращаться в норму. В Дауни под контролем Джона Хили начал обретать форму первый новый командный модуль типа Block II, заводской номер 101. Закончились многомесячные испытания первого лунного модуля на Мысе, и 22 января он был наконец готов к беспилотному запуску на «Сатурне IB».

LM-1 был успешно выведен на орбиту, и его посадочный двигатель включен в режиме дистанционного управления с проверкой возможности дросселирования и отключения. Без некоторых компьютерных сбоев не обошлось, но ничего такого, для чего бы мы не видели решения. Полет с обозначением «Аполлон-5»[75] прошел достаточно хорошо, и Джордж Миллер и прочее руководство отменило второе беспилотное испытание.

Алексей Леонов и девять его товарищей-космонавтов из первого набора закончили свою многолетнюю учебу в Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского и в январе и феврале 1968 года защитили дипломные работы. Это означало, что они вновь обрели свободу и могут посвятить свое время подготовке и полетам. Алексея поставили во главе группы из десяти военных и гражданских космонавтов по лунной программе. Орбитальная программа «Союз» также восстанавливалась и готовила пару беспилотных пусков, в которых корабли должны были встретиться и стыковаться автоматически[76].

27 марта 1968 года, в типичный для Подмосковья мрачный и облачный день ранней весны, Алексей и его группа выполняли парашютные прыжки на маленьком аэродроме у поселка Киржач. Будучи на земле, они услышали, как над ними в облаках проревел МиГ-15. Им показалось, что самолет идет низко и необычным курсом, но тревоги никто не испытал. Однако вернувшись на авиабазу Чкаловская возле Звёздного городка, они узнали, что из полета не вернулись Юрий Гагарин и его летчик-инструктор, полковник Владимир Серёгин. Обломки их МиГ-15 были обнаружены спустя несколько часов. Оба пилота погибли.

А у нас случился «Аполлон-6». Это был второй беспилотный пуск «Сатурна V», и проблемы начались сразу после старта. Из-за сильных колебаний ракеты в продольном направлении, так называемого «пого», два из пяти двигателей второй ступени S-II выключились преждевременно[77]. Оставшиеся три двигателя смогли продлить свою работу в достаточной степени, чтобы позволить третьей ступени S-IVB и кораблю «Аполлон» выйти на околоземную орбиту. Астронавтам, если бы они были в корабле, пришлось бы испытать очень жесткое выведение и, возможно, их полет был бы прерван еще раньше. Кроме того, неистовая сила «пого», из-за которого сорвало несколько панелей переходника SLA между третьей ступенью и кораблем, могла повредить лунный модуль. Кроме того, третья ступень S-IVB не запустилась во второй раз, как планировалось. Я находился в Дауни в день полета «Аполлона-6», и хотя доклады о проблемах меня встревожили, я знал, что фон Браун и его очень способная команда в Центре Маршалла NASA справится с ними.

Вскоре после Дик и Ал вызвали меня и подтвердили, что мы с Янгом и Сернаном полетим на «Аполлоне-10». Они поручили нам сразу же заняться отслеживанием сборки и испытаний лунного модуля LM-5 на фирме Grumman. Гордо Купера назначили моим дублером, Эд Митчелл дублировал Джина как пилот лунного модуля, а Донн Айзли – Джона как пилот командного модуля. Я попросил Джо Энгла, Джима Ирвина и Чарли Дьюка приступить к работе в качестве экипажа поддержки, и теперь, к маю 1968 года у меня была собственная команда из девяти астронавтов.

Кроме того, ВВС произвели меня в полковники. Я узнал об этом, работая над командным модулем в Дауни. Команда по связям с заказчиком фирмы North American Rockwell (так она теперь называлась) во главе с Уолкером «Бадом» Махурином, асом Второй мировой войны, устроила для меня праздник в мотеле Tahitian Village вблизи предприятия в Дауни, где всегда останавливались астронавты. Поскольку знаками различия полковника являются два серебряных орла, Бад и его даровитые заместители – Хэд Диксон, Тед Финнерман и Беверли Грешам – подарили мне двух попугаев в клетке, и я увез их с собой домой. Хорошая получилась вечеринка!

Мой прежний командир Уолли Ширра по мере приближения «Аполлона-7» становился похож на сжатую пружину. Он ощущал, что вся программа зависит теперь от успеха первого полета, и потому открыто критиковал всех, не жалея сарказма. Однажды при обсуждении снаряжения экипажа он, вместо того чтобы сделать анализ проблемы, вывалил какие-то части снаряжения на стол и сказал: «Это куча мусора». Наши с ним личные отношения оставались отличными – в конце концов, мы вместе проработали большую часть 1964 года и весь 1965-й. Однако теперь ему приходилось трудно.

За две недели до запланированного старта он объявил, что после полета уйдет в отставку из отряда астронавтов, из NASA и из ВМС. Очевидно, подобным заявлением он хотел утвердить за собой право открыто излагать свое мнение по любому вопросу. К примеру, ему не нравилось, что Дик будет во время старта на Мысе, а не в Хьюстоне, и что Ала Шепарда там тоже не будет. Поэтому вместо того чтобы держать меня при себе на Мысе, что естественно для дублера, он хотел отправить меня в ЦУП в Хьюстоне в качестве личного представителя для обсуждения любых вопросов по части полета.

Вечером 10 октября я отобедал с Уолли, Донном и Уолтом, а затем отправился на авиабазу Патрик, сел на свой T-38 и вернулся в Хьюстон, оставив Джона Янга и Джина Сернана заниматься предстартовыми проверками корабля на площадке.

Настало утро 11 октября. Дул сильный ветер с востока, его порывы достигали 10–13 метров в секунду и превышали допустимые для работы системы аварийного спасения 9 м/с. (При отстреле корабля на малой высоте ветер снес бы командный модуль на сушу, и приземление оказалось бы весьма болезненным – хорошо если без травм.) Однако все шло нормально и на Мысе, и в Хьюстоне, и никто не хотел отменять пуск только из-за того, что в течение нескольких секунд будет нарушаться один из критериев аварийного прекращения полета. Джордж Лоу входил в группу, обсуждавшую сложившуюся ситуацию в ЦУПе. По его мнению, которое разделял и сменный руководитель стартовой смены Глинн Ланни, при уже продемонстрированной надежности «Сатурна» было маловероятно, что мы столкнемся с «абортом» в течение нескольких первых секунд.

В 10:00 самая большая ракета, когда-либо поднимавшая астронавтов в космос, с ревом ушла с площадки № 34 и безупречно вывела «Аполлон-7» на орбиту. В последующие дни корабль функционировал превосходно. Его топливные элементы работали хорошо, вырабатывая электроэнергию и питьевую воду. Прошла тщательную отработку двигательная установка служебного модуля. Мы даже отсняли серию первых телевизионных шоу с орбиты, используя новую черно-белую камеру.

Не работало гладко лишь одно – экипаж. Уолли оставался непреклонным в своих взглядах Даже проиграв несколько схваток накануне старта, он не сдался. Телевизионная камера стала одним из камней преткновения. Экипаж должен был включить ее в первый раз на второй день полета, но Уолли отменил включение, вызвав раздражение у менеджмента NASA и у службы связей с общественностью.

Что еще хуже, Уолли простудился, заразив Донна и Уолта. Все три члена экипажа сделали одно неприятное открытие: слизь не отводится в условиях нулевой гравитации. Больные и раздраженные, они пререкались в переговорах со сменами операторов Глинна Ланни и Джина Кранца. Уолли не стеснялся прямо выражать свое недовольство, и Уолт следовал его примеру. Некоторым сюрпризом для меня оказался Донн, обычно весьма спокойный. Когда и он начинал ворчать («Хотел бы я поговорить с человеком – если его так можно назвать – разработавшим эту процедуру»), я осознал: на борту «Аполло-7» дела обстоят очень плохо.

Крис Крафт, глава Директората летных операций, то есть ЦУПа, становился злее с каждым новым инцидентом. Он хотел, чтобы Дик, или Ал, или я привели экипаж к порядку, но никто из нас не мог этого сделать. Самый большой спор вышел накануне схода с орбиты. Полетные правила требовали, чтобы экипаж был зафиксирован в креслах в скафандрах и с загерметизированными шлемами. Но Уолли, у которого все 10 дней полета нос и уши были заложены, боялся, что быстрые изменения давления в ходе снижения повредят его барабанные перепонки. Он объявил, что экипаж пойдет на посадку без шлемов.

Дик вышел на связь и попытался поговорить с ним. «Извини, Дик, – сказал Уолли. – Поскольку ты не можешь подняться сюда и надеть на нас шлемы, мы вернемся домой без них». В этом заключалась вся суть проблемы бунтующего экипажа: мы находились на Земле, а они, недосягаемые, – на орбите.

Но лишь до тех пор, когда они вернулись. Уолли еще до полета объявил о своих планах увольнения из космической программы после «Аполлона-7», так что он не переживал о возможном наказании. (У Дика, впрочем, нашлось и для него несколько тщательно выбранных слов на авианосце после приводнения.) С Донном и Уолтом дело обстояло иначе. Крис Крафт достаточно открыто сказал, что они больше не полетят. Донна все же вернули на ранее назначенное место в дублирующем экипаже «Аполло-10», но было очевидно, что это не более чем временный шаг к забвению. Уолт Каннингэм был переведен в программу приложений «Аполлона»[78].

12 ноября NASA объявило официально то, что мы с Джоном и Джино знали уже шесть месяцев: мы полетим в мае 1969 года на «Аполлоне-10». И тогда же достоянием гласности стало множество закулисных маневров. Еще в конце июля Джордж Лоу, рассмотрев все время сдвигающийся вправо график поставки лунных модулей, заключил, что МакДивитт и его команда никаким образом не смогут полететь на LM-3 ранее конца февраля 1969 года. Это создавало разрыв в графике «Аполлонов» на три-четыре месяца, а Советы дышали нам в спину. Лоу имел допуск к разведывательным материалам ЦРУ, а они показывали, что Советы готовятся к облетам Луны и строят стартовые площадки[79] для своего гигантского лунного пилотируемого носителя Н-1. (Американские аналитики официально называли его «тип G», а те, кто считал, что администратор NASA зря паникует, говоря о советском супербустере, – «гигантом Вебба».)

26 октября 1968 года на «Союзе-3» стартовал Георгий Береговой, первый советский космонавт, имевший опыт летчика-испытателя. На следующий день он сблизился с беспилотным «Союзом-2», но состыковаться не сумел. Тем не менее он благополучно вернулся, проведя четверо суток в космосе и подтвердив пригодность «Союза» к пилотируемым полетам.

Лоу заключил, и так оно потом и оказалось, что Советы находятся в гонке по части пилотируемого облета Луны по траектории свободного возвращения. Почему бы тогда нам не отправить туда командный и служебный модули «Аполлона» в декабре 1968 года и не опередить их? Лунный модуль еще не будет готов к этому времени, но команда фон Брауна, пожалуй, сможет подготовить к старту третий «Сатурн V». (Все это, конечно, при условии, что «Аполлон-7» пройдет успешно.)

Лоу довел свою идею до Гилрута, Фаже[80], Крафта, Слейтона и других лиц с решающим голосом в хьюстонском центре. Когда они ее приняли, уведомили подрядчиков. Почти все нашли идею отличной. Фрэнка Бормана вызвали из Дауни на выходные в конце августа и предложили выбор: хочет ли он в мае 1969 года лететь со вторым лунным модулем или к Луне в декабре 1968 года, но без лунного модуля? Фрэнк не сомневался ни секунды. Он сказал, что вместе со своим экипажем, в который входили Джим Ловелл[81] и Билл Андерс, будет готов к декабрю.

Не понравилась эта идея, пожалуй, только Джиму Веббу и Джорджу Миллеру. Но в итоге по рекомендации своих старших советников, включая генерала Сэма Филлипса, Миллер и Вебб согласились с предложением Лоу. И все же Вебба оно явно беспокоило. Быть может, он вспоминал, как ему устроили публичную порку после пожара «Аполлона». Так или иначе, еще до старта экипажа Уолли, когда решение о полете вокруг Луны все еще обсуждалось кулуарно, Вебб объявил, что уходит в отставку с поста администратора NASA[82]. Томас Пейн, который в январе заменил Роберта Симанса в должности первого заместителя Вебба, стал исполняющим обязанности.

15 ноября 1968 года беспилотный «Зонд-6» осуществил облет Луны и тремя днями позже приземлился на территории СССР. Западные аналитики понимали, что следующее астрономическое окно для советского облета будет 6 декабря – более чем на две недели раньше запланированной даты старта «Аполлона-8». На обложке журнала Time появилась картинка, на которой астронавт и космонавт наперегонки бежали к Луне. Однако ни в декабре, ни в январе, ни даже в марте запуска с Байконура не последовало. Советы вообще так и не предприняли пилотируемого облета, хотя все «железо» было сделано и вроде бы отработано.

На самом деле в этом-то и была заключалась проблема. Техника не была отработана. «Зонд-6» перед входом в атмосферу испытал катастрофическую разгерметизацию, из-за чего датчики сработали неправильно, и основной парашют был отстрелен слишком рано. В итоге «Зонд-6» врезался в землю в 16 км от той самой площадки, с которой его запустили. Советы сумели извлечь из обломков пару покореженных кассет с фотопленкой, но экипаж, если бы он находился на борту, погиб бы. Государственная комиссия и руководитель КБ Королёва Василий Мишин настаивали на еще одном беспилотном пуске.

Это было горькое решение для Алексея Леонова и гражданского бортинженера Олега Макарова, двух кандидатов на первый облет Луны. «Мы могли бы сделать это, – сказал мне Алексей много лет спустя. – Мы могли бы опередить экипаж «Аполлона-8», если бы не болван Мишин».

Мы с Джином Сернаном смотрели старт «Аполлона-8» так же, как и большинство американцев – по телевизору. Мы были на фирме Grumman на Лонг-Айленде, где знакомились с нашим новым лунным модулем. После перестановки экипажей Бормана и МакДивитта сменилось и назначение модулей, и теперь у нас вместо LM-5 был LM-4. Огромный «Сатурн V» доставил Фрэнка, Джима и Билла на хорошую орбиту, там они повторно включили S-IVB и отправились к Луне. Единственная неприятность состояла в том, что у Фрэнка развились сильная рвота и понос. К счастью, хотя Джим и Билл и испытали краткие мгновенья дискомфорта, им болезнь Фрэнка не передалась.

[74] Новыми были только пять двигателей F-1 первой ступени; установленные на второй и третьей ступенях кислородно-водородные ЖРД J-2 уже были опробованы на ракете «Сатурн IB».

[75] Два ранее состоявшихся беспилотных полета командного модуля «Аполлона» были известны как AS-201 (CSM-009) и AS-203 (CSM-011). На 202-й ракете не было командного модуля. Гас Гриссом, Эд Уайт и Роджер Чаффи должны были лететь на корабле CSM-012 на AS-204 и называли его «Аполлон-1». После пожара, однако, NASA решило по существу отказаться от этого имени и номера и начать нумерацию заново с «Аполлона-4». – Прим. авторов.

[76] Первая такая встреча и стыковка состоялась 30 октября 1967 года, вторая – 15 апреля 1968 года. Советская схема встречи отличалась от американской – второй корабль выводился на орбиту достаточно близко к первому, на удалении порядка 20 км, и сразу шел к нему методом параллельного сближения вдоль линии визирования, иначе говоря, используя «грубую силу».

[77] Расследование не выявило связи между колебаниями на этапе работы первой ступени и последующим отключением двигателей на второй. Один J-2 отключился из-за утечки и последующего обрыва трубопровода в системе запуска, второй – вследствие ошибки при разводке электрических кабелей.

[78] В конце 1968 года это уже равнялось почетной ссылке, так как объем работ по Apollo Applications Program был резко сокращен из-за нехватки средств, и ее участникам не светило ничего, кроме, быть может, одного полета на космической станции «Скайлэб».

[79] К описываемому моменту одна пусковая установка на Байконуре уже была закончена, проводились примерки к ней макетной ракеты.

[80] Глава директората проектирования и разработок Центра пилотируемых космических кораблей.

[81] 8 августа Ловелл был назначен в экипаж вместо Коллинза, которому потребовалась хирургическая операция на шее.

[82] О возможности полета «Аполлона-8» к Луне впервые упомянул Сэм Филлипс 19 августа, но лишь как об одном из нескольких рассматриваемых сценариев, а не как о принятом решении. Вебб подал заявление об отставке 16 сентября и покинул пост 7 октября 1968 г.