Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тут придется опять упомянуть «дефицит»: в те уже далекие, почти былинные, социалистические времена не только никаких специальных кормов для кошек не было. Да что говорить про кошек, когда даже для людей нормальных мясных продуктов в Ярославле было практически не купить. Кошек кормили остатками того же, что сами ели, и никого это не удивляло. А сами ели то, что где-то как-то раздобывали. Самый распространенный метод добычи – привезти мясо и колбасу из Москвы. Вот и я своего друга, учившегося в Москве и снабжавшего время от времени родителей и младшего брата, специально просил прикладывать немножко мяса и для этого кота. Про себя неудобно было упоминать. Сами не ели, а ему в морозильнике неприкосновенный запас держали. А так бабушка ежедневно в мисочку всякие кашки, супчики и прочее подкладывала. Он это ел, конечно, но ворчал, а потом подходил, садился напротив, смотрел на нее и мрачно ругался. А бабушка ему в ответ выговаривала: «Ишь, какой прынц выискался. Мы такое сами едим, и ты съешь. Нет у меня для тебя специального меню. Вот придет твой хозяин, у него и проси!»

Отношения у них были непростые, но в основном эта была игра с обеих сторон. Большей частью она протекала днем, когда нас с Ирочкой не было дома. Наверное, скучновато было обоим. Происходило это так: бабушка куда-то направляется, а кот уже сидит под диваном в засаде. Несколько раз сам видел. Выжидает. Вдруг стремительно выскакивает – и хлоп ее лапой по ноге. Но без когтей (как правило, но всякое случалось). Бабушка возмущается:

– Ах, ты паршивец! Я тебя кормлю, туалет для тебя готовлю, а ты на меня охотиться будешь! Вот сейчас газету возьму, достанется тебе. И вечером все хозяину расскажу, вот посидишь в наказание без угощений!

И она шла вооружаться, сворачивала газету и появлялась для расправы:

– Ну! Ты где притаился?

А паршивца уже и след простыл. Бабушка ходит, везде ищет – пропал кот. Только газету отложит – а он сзади прыг! И опять лапой по ноге.

Ну увлекался иногда! Все-таки хищник. Даже пару раз легкие царапины были мне продемонстрированы. Приходилось мне ему официально выговора делать, а Лидии Карловне прикупить в качестве подарка длинные теплые (и, главное, защитные) носки.

Бабушка была профессиональная воспитательница, она всегда за справедливость выступала и, вспоминая свою работу в детском доме, с котом время от времени тоже проводила разъяснительную работу. В этом случае приглашали и меня. По идее, в конце собрания кот должен был все понять и пообещать исправиться, но вот это не сильно получалось. Хотя выслушивал все внимательно и прикидывался хорошим. Такие редкие разборки не мешали им прекрасно проводить время вместе и, когда бабушка читала или смотрела днем телевизор, он всегда устраивался рядом и даже песни ей распевал.

Какие отношения у него были с Ирочкой – не знаю. Думаю, полный нейтралитет, вернее, игнор. Во всяком случае, она мне на Эдика не жаловалась, а он тем более. В то время у сестры были другие проблемы: ей постоянно приходилось выяснять отношения с бабушкой, которая никак не хотела понимать, что ее внучка взрослеет. Своей основной миссией считала заботу о ее здоровье: отсюда, например, ученице уже четвертого класса (!) обязательно надо было в холодную погоду одевать теплые нижние штаны с начесом, ну а потом, естественно, ходить в них в школе. С точки зрения Ирочки – непереносимый позор и кошмар. Я ей, конечно, совет подкинул – похитрее надо быть. И бабушке нервы не мотать, и в школе переодеться в туалете, кто мешает? Наверное, так и делала и до моего совета, но скандалила регулярно. Права качала.

Однако вернусь к Эдику. Скоро коту мало стало дневных игр, и он придумал вечерние. Бабушка на ночь дверь в их комнату плотно не прикрывала, душновато было спать: нерегулируемая батарея в их комнатке работала как зверь. Кот этим пользовался. Он выбирался вечерком у меня из-под одеяла, тихонько проскальзывал к бабушке под кровать и начинал свой концерт. Сначала тихо, а потом и погромче, гнусненько так подвывал. Как сейчас слышу бабушкино ворчание типа «Вот только засыпать стала, а этот паршивец явился» – и звуки шлепков чем-то по полу. Но напрасно она его там выцеливала. Кот, неслышный и легкий как тень, уже принесся в мою комнату и скользнул под одеяло. И тихонечко так лежит, заметьте, с закрытыми глазами. А бабушка вставала и появлялась в нашей комнате с жалобами:

– Игорь, кот под кроватью непрерывно вопит. Не знаю, чего хочет, но спать мне твой паршивец не дает!

Я подключался к игре:

– Да тебе, наверное, показалось. Что, ты говоришь, он делал? Вопил? Ну точно приснилось. Вот же он спит. С вечера как залез, так и дрыхнет.

И я поднимал одеяло. Бабушка была в полном ступоре.

– Как спит? А кто же тогда кричал под кроватью?

– Да приснилось тебе это. А, может, домовой приходил? Обидела, наверное, его чем-то, вот он ругался. А кот, видишь же, спит, да так крепко, что даже не мурлычет.

Недоумевающая бабушка, ворча что-то под нос про несуществующего в городе домового, уходила, а кот полчаса выжидал и отправлялся на второй заход. Но скоро возвращался, несолоно хлебавши: дверь была плотненько так закрыта. Видимо, Лидия Карловна решила, что лучше в духоте спать, зато спокойно, без всяких странных звуков и пушистых явлений и сновидений.

Я потом, конечно, во всем бабушке признался, а то ей начало уже казаться, что у нее по вечерам и на самом деле с головой плохо становится. Галлюцинации появляются. Поворчала, потом посмеялись вместе и успокоилась. Главное – с головой проблем нет.

Но апофеозом его подвигов явилось похищение связки сосисок с одного из соседних балконов и доставка их к нам домой через форточку. Правда, тут я ему помог немножко. Сижу я как-то вечером за столом. Вдруг непонятный шум и движуха за окном. Коту возвращаться вроде бы не пора – он только с полчаса назад выбрался. Раздвигаю занавески и вижу: сидит наш Эдуард за стеклом, а в зубах длинная связка сосисок, свешивающаяся с обеих сторон. Ну я прямо обалдел. Сосиски, впрочем, как и сардельки с колбасой, в Ярославле были дефицитом из дефицита. А тут вдруг такое явление! Кот пытается со своей ношей прыгнуть на форточку, но не получается. А я-то помочь не могу – двойные рамы заклеены наглухо. После нескольких неудачных попыток он наконец находит подходящий вариант: берет в зубы крайнюю сосиску и с ней запрыгивает на форточку. Другое же дело. Я эту сосиску сразу прихватил, а остальные втянуть – уже не проблема. Иду бабушке гордо показывать добычу, она сразу же жутко пугается:

– Ох, его же по следам найдут. Надо завтра выяснить, у кого утащил, извиниться и отдать!

– Бабушка, спокуха, не найдут, на улице снег валит, до завтра все следы исчезнут! Лучше свари срочно всем по сосиске, включая кота-добытчика.

В результате умница Эдик тоже получает в награду целую сосиску, а мы всю неделю разнообразим свой рацион. Котя важно сидит с нами за столом и получает на блюдечке порцию своей добычи. Лапкой он аккуратно подгребает ее к себе, берет зубами и уходит.

Потом выяснилось, что пострадавшим стал известный в городе прима-актер Волковского театра из соседнего подъезда. Официально он обвинил в этом ворон, но реально грешил на соседей сверху, якобы специально подцепивших сосиски палочкой с гвоздиком на конце. Такой тип воровства никого не удивлял: холодильников-то тогда не было, и все портящееся хранили за форточкой или на балконе, если, конечно, балконную дверь на зиму плотно не закрывали.

Когда родители вернулись и нас с котом из комнаты выселили опять на мой старый диван в проходной комнате, Эдик это воспринял как покушение на его личное пространство. Как теперь путешествовать через форточку, скажите на милость? Обиженный, сначала даже вообще отказывался заходить к ним и очень долго к родителям присматривался, прежде чем разрешить им всякие фамильярности, типа, за ухом почесать.

Теперь по утрам он уходил на улицу вместе со мной, важно спускаясь рядышком по ступенькам. И вечером без меня домой не приходил, ждал, пока я ему дверь в подъезд открою. Эдик караулил меня, сидя на дереве. Реально сидя: задние лапы – на нижней ветке, передние – на верхней, хвост в свободном полете. (Я однажды в фойе музея театра кошек Куклачева похожую картину увидел – коты на фоне заката точно так же сидят на дереве. Эдика тут же вспомнил. Очень хотел ее купить, но попросили наведаться после выставки. Пришли после ее закрытия, а картины уже нет. Хозяин забрал и продавать отказался. До сих пор жаль. Прекрасная была бы память о моем умном добытчике.)

А спал в новых условиях по-прежнему со мной, но уже на другом диване, так же растягиваясь под одеялом. Не знаю, почему, но, даже наладив отношения с родителями, про форточку забыл напрочь. Стал свои выходы и приходы с моими синхронизировать, чему я сначала радовался. Все-таки двор был более тихим местом, чем проспект Ленина, куда выходил фасад нашего дома и козырек магазина. Но потом у нас в подъезде, в подвале, устроили пункт приема посуды, ну и началось все негативное, с этим связанное, происходить. Воняло туалетом и пролитым пивом. В очереди постоянно всякие типы околачивались, за опохмелиться на все готовые. А Котя, хоть и умница, но нелюдей-то не научился бояться. И вот однажды я вернулся – а кота на дереве НЕТ! Никто не сидит картинно, меня не ждет. Сразу плохо стало. Бегал, искал, надеялся, что если украли, то денег попросят, или убежит он от них и вернется ко мне. Объявления писал и расклеивал около подъезда. Но пропал совсем мой Котя-Эдик. Ему и 4-х лет не успело исполниться.

А к этому времени и одноклассница Ирка пропала. Закрутила роман с каким-то заволжским пожарником, переселилась туда и выпала совсем из нашего окружения. Не повторить мне было нашего с ней эксперимента с котенком. Да и у меня ситуация изменилась. Свершилось мое первое чудо, и я собрался уезжать в Москву. Ждало меня общежитие на Соколе, а что это такое – представлял я себе тогда слабо!

Другие ярославские коти. Московский период – часть 1

Надо честно признаться: когда я начинал писать эту главу, все остальные наши семейные ярославские коты слились в моей памяти в единый обобщенный образ. Но с помощью сестры, которая там в это время жила и памятью обладала много лучше моей, удалось не только расставить их всех по своим местам, но и вернуть каждому его персональный кошачий облик. И получилось, что в мое отсутствие в родительской квартире (уже другой с тремя отдельными комнатами) жили еще три кота. Всех, как и полагалось по традиции, звали Котями. К появлению Коти Второго я лично приложил руку. Вот этот эпизод я помню очень хорошо.

Котя Второй