Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение, общее для всей книги

Первая книга («ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни») из серии под выше приведенным эпиграфом содержит подробный анализ неординарных событий, со мной происходивших. Таких, которые затруднительно или даже невозможно объяснить только в рамках полной реальности окружающего нас мира. И предлагает гипотезы, обосновывающие их постоянно позитивное для меня завершение.

Пересказывать их не буду, но общая идея состоит в том, что существует некая Высшая сила (Бог, Абсолютный Разум и т. п.), которую я назвал Сущность. Именно она и сопровождала меня по жизни, устраивая испытания и одновременно способствуя положительному завершению различных, иногда практически неразрешимых, ситуаций. И таким образом подготавливала к возможному участию в одном из своих бесчисленных проектов альтернативной истории Земли, идею которого я сам предложил ей на рассмотрение.

Еще в процессе написания первой книги у меня в голове постоянно крутилось смутное воспоминание, что когда-то я уже сталкивался с биографией некоего известного человека, тоже богатой на разные странные и не всегда объяснимые случайности. Которые всегда заканчивались удачно, отчего окружающие считали его супер везунчиком. Но чья она была, и когда я мог ее читать – вспомнить не мог, так как, занимаясь сбором исторического материала на местные темы, часто сталкивался с литературой такого рода.

И вдруг уже здесь всплыло. Это же была биография Джеральда Малькольма Даррелла (далее ДМД), написанная уже после его смерти Дугласом Скоттом Боттингом.

Еще при жизни, уже ставши великим гуру, Даррелл не единожды получал предложения от желающих написать его биографию. К нему обращались и известные, и только начинающие писатели. И одному из них он даже аванс проплатил, но, прочитав начало, полностью разочаровался и остановил сотрудничество. Взялся было за автобиографию сам: ему казалось, что история его жизни должна принадлежать только ему одному. Но слишком поздно – не было уже ни сил, ни энергии. Понимал рассудком, что задуманное завершить во всей полноте желаемого не успеет, а писать собственный некролог не хотел.

И поэтому сразу заинтересовался, получив еще одно предложение от Дугласа Боттинга. И приложенную к нему биографию шотландского путешественника, натуралиста и писателя Гэвина Максвелла (у нас переведены два его произведения: «Кольцо светлой воды» и «Лети к своим собратьям, ворон», которые, с моей точки зрения, достойны того, чтобы их прочитали все).

Даррелл, конечно, знал и ценил книги Гэвина Максвелла и даже написал на первую очень хорошую рецензию. И несмотря на то, что находился в больнице после тяжелейшей операции и сильно ослаб, просмотрел введение в его биографию, написанную Боттингом (последний и передал-то ее специально, как показатель уровня своего творчества).

И когда ДМД дошел до характеристики творчества Максвелла и наткнулся на фразу о том, что тот «подобно Джону Берроузу, Уильяму Генри Хадсону и Джеральду Дарреллу является одним из лучших авторов, писавших о живой природе в последние сто лет», то не заинтересоваться автором, имеющим такое высочайшее мнение о его собственном писательском таланте попросту не мог. Но самостоятельного знакомства не осилил, очень хотел, но совсем плохо себя чувствовал. И, попросив любимую супругу Ли почитать ему эту биографию вслух, понял что ему нравится все: манера написания, впечатляющее отражение природы Шотландии и, главное, ярко изложенное автором понимание главной идеи жизни Максвелла.

И ДМД сразу решил, что наконец-то нашел своего биографа, способного понять и правильно отразить его внутренний мир, и точно донести до читателей ту гигантскую задачу, которую он сам себе определил как цель своей жизни. Хотел лично с ним встретиться, но уже не смог. В этой жизни не успел. И попросил Ли не только заключить договор с Боттингом, но и предоставить тому полную свободу в процессе работы над своей биографией.

(Я бы на месте ДМД поступил точно также. Опять нахальное заявление, даже наглое, но «Сага о кольце ярких вод: Загадка Гэвина Максвелла» написана действительно мастерски. Обязательно прочитайте, уверяю вас – не пожалеете.)

Вскоре после его смерти в январе 1995 г. Ли так и сделала. И Дуглас, с радостью принял это предложение – написать полную и честную историю жизни ДМД. Ему был открыт доступ ко всем семейным архивам, включая их любовную досвадебную переписку. Два года напряженного творческого труда, поездок, встреч с людьми, знавшими Джеральда Даррелла, принесли свои плоды. Биография однозначно получилась.

В Москве я купил ее сразу же после появления русского издания (уже больше 15 лет назад, как же быстро летит время!) и быстренько проглотил, пробежав по диагонали. Не помню почему, но не было ни времени, ни условий углубляться. Хотя хотелось, так как сразу отметил мастерство автора, его профессионализм и глубокое знание темы при подчеркнутом уважении к своему герою. Книга мне понравилась и, конечно, читать ее надо было по-другому, с чувством, толком и расстановкой. И я пообещал себе сделать это обязательно, но… «потом», которое все не приходило и не приходило.

А тут взяло и пришло, прямо на острове Джерси. Я с Маришей (моей нынешней супругой) отправился туда в паломничество, просто горя желанием увидеть наконец-то легендарный Зоопарк, основанный Джеральдом почти полвека назад и, конечно. побывать на месте его захоронения. Собираясь, бросил в чемодан и биографию ДМД. Захотелось восстановить в памяти все моменты, связанные с, казалось бы, неразрешимыми проблемами создания этого частного Зоо (теперь «Парк дикой природы»: уникальное заведение, не имеющее аналогов в мире, принадлежащее «Фонду охраны дикой природы»: оба имени Даррелла).

Три дня буквально прожил в Парке (появлялся ранним утром и оставался до тех пор, пока супруга не утаскивала), на целый день погружаясь в его атмосферу. А когда в гостинице усталая Мариша проваливалась в сон (в то время это у нее очень просто получалось, до трех не успеешь сосчитать – уже выпала из действительности), с интересом перечитывал главы биографии о событиях на Джерси, но ими там и ограничился.

А вот сразу после возвращения в Москву «повезло»: простудился, но не сильно. Главное, голова не болела, а что суставы на ногах сильно распухли – дело уже привычное. Выходить из дома в любой цивильной обуви было невозможно, зато валяться на диване и читать – никаких проблем. И я смог спокойно и с удовольствием погрузиться в написанную Боттингом книгу, не менее талантливую, чем биография Максвелла. Читал и удивлялся, как же в первый раз не обратил внимание на многие вещи, которые теперь вызывали живой интерес и пробуждали в памяти воспоминания о моей собственной жизни.

И серьезно заинтересовавшись личностью ДМД, начал искать и собирать вообще все, что про него было написано. Даже одолел две на английском (с трудом, словарем и помощью): «Himself and Other Animals. A Portrait of Gerald Durrell» его соратника Дэвида Хьюза и вторую книгу его первой жены Джеки, написанную уже после их тяжелого развода: «Jacquie Durrell. Intimate Relations». С первым ее творением «Звери в моей постели», снабженным комментариями Джеральда (которые только и придают этой посредственной книжечке определенный шарм), проблем не было – наши успели перевести и издать. (Джеки одно время вторую книгу своих воспоминаний хотела назвать «Зверь в моей жизни», но потихоньку остыла после тяжелого развода и передумала). Даже книгу его недалекой и взбалмошной сестры Марго (Маргарет Изабель Мейбл Даррелл) выловил, но ее содержание к жизни самого Джеральда отношения почти не имело.

Зато еще раз отдал должное кропотливому труду Дугласа Боттинга (как и следовало ожидать, он обе английские до меня тщательно проработал и все заслуживающее внимания оттуда вытащил; вполне можно было самому не мучиться).

Как в итоге выяснилось, до этого я почти ничего не знал о личности ДМД, творчество которого в свое время произвело на меня такое мощное впечатление. И хотя автор биографии излагает отдельные моменты его жизни без погони за дешевыми сенсациями, не стремясь ни к затушевыванию недостатков, ни к их акцентированию, многие стороны натуры Джеральда стали для меня откровением.

Но я уже давно реально смотрел на жизнь и особенно ничему не удивился. Прочитав немало биографий великих творческих личностей, пришел к выводу, что их достижения – это единственное, на что следует обращать внимание. А вот повседневную жизнь лучше вообще не оценивать. Не стоит их поклонникам скелеты в шкафах тревожить и в грязном белье рыться.

И хочу подчеркнуть, что после всего прочитанного:

а) мое отношение к писательскому ярко индивидуальному таланту Джеральда совершенно не изменилось (в отличие от реакции на труд Боттинга в LiveJournal некоторых читательниц, ранее его обожающих до восторженного визга, а теперь посчитавших, что ДМД в своих книгах их обманывал). Для меня краски его лучших книг абсолютно не поблекли;

б) его достижения и заслуги перед человечеством настолько велики, что на их фоне все остальное совершенно не значимо (по крайней мере, я так думаю).

А Дуглас Боттинг, познавший его жизнь лучше, чем кто-либо, вообще считает ДМД выдающимся человеком (хотя и не лишенным определенных недостатков), исполняющим священную миссию по спасению исчезающих по вине человека видов животных. Он называет его современным святым Франциском, причем борющимся с таким злом, которое историческому Франциску Ассизскому не могло привидеться и в самом страшном сне. (Франциск Ассизский – один из наиболее почитаемых и известных в мире католических святых. Проповедовал ценность природы, сопричастность, любовь и сострадание ко всякой твари. В 1979 г. был официально провозглашен Церковью небесным покровителем экологов. Кому интересно прочитайте о нем в очень хорошем сборнике очерков и эссе Гилберта Честертона «Фома. Франциск. Ортодоксия», написанных в 1923–33 гг.

Ну а относительно счастливых случайностей (иногда для ДМД тоже судьбоносных), то его жизнь реально напомнила мне мою. (Используя терминологию первой книги этой серии – наличием множества прульных моментов и непонятного). Не зря же его близкие знакомые даже придумали специальный термин: «удача Даррелла».

И что еще поразило: практически полное совпадение его детских ощущений и впечатлений от окружающей природы с моими. Почитал отрывки его воспоминаний (опять же у Боттинга) и увидел себя в этом возрасте – ну прямо родственные души. Заявление нахальное, я понимаю. Но истине соответствует.

Потом, конечно, дорожки наши разошлись сильно, но любовь к животным, к природе у обоих осталась на всю жизнь. У него – как всепоглощающая страсть, она же – профессия, у меня – как хобби.

Также сильно зацепило принципиальное отличие его первой семейной жизни от последующей, ставшей счастливой. Как мне это было знакомо!

И, конечно, меня заинтересовали нюансы его жизней с такими разными по всем характеристикам женами. У меня их было не две, а три (тоже совершенно различные), но сути это не меняет. Наоборот, есть основание сделать единое заключение: «все хорошо, что хорошо кончается»!

А ведь это самое личное счастье, сколько оно содержит различных аспектов и от какого количества случайностей зависит. И как сильно при этом влияет на все стороны жизни, в том числе, и на ее продолжительность!