Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так прошла примерно неделя. И вот как-то, позавтракав, суровый доцент Литвинцев Юрий Геннадьевич отправился в свой Политех читать лекции студентам. Вернуться он должен был только вечером. Вдруг длинный звонок в дверь, и в квартиру врывается папа в полном восторге, с растрепанной прической и с котом в руках. Он возбужденно рассказывал:

– Иду я мимо рынка и вижу: сидит наш кот! Живой! Я его позвал, и он сразу же подбежал ко мне.

Первый раз в жизни отец лекцию без предупреждения пропустил. Болел, но приходил, а тут вернулся с дороги. Вообще невиданное для него дело. Все сразу обрадовались, засуетились, начали кота отмывать от грязи, и тут выяснилось, что это – кошка. Хоть и похожая внешне на нашу пропажу, но, как сами понимаете, принципиальное не то. Кошек у нас никогда не было. (Написал и сам задумался: а почему собственно? Нет ответа.) Вымыли, высушили, накормили и решили все-таки отнести обратно, на то же место, где ее папа подобрал. Говорят колебались, может, попробовать оставить? Ласковая такая. Но не решились: во-первых, кошку точно не хотели, чтобы все будущие проблемы с котятами не получить, во-вторых, решили традицию не нарушать, а в-третьих, папа вдруг вспомнил, что второй раз снаряд в одну и ту же воронку не попадает. Копия может и будет, но только внешняя – одно расстройство повод для воспоминаний! Не вернуть назад того, что было так расчудесно. Вот такой печальный и отчасти комический получился конец истории про Котю Третьего – Самого Умного.

Котя Четвертый, мамин

Про последнего котофея в нашей ярославской семье мне и написать то почти нечего. Это был любимец мамы. Ей его кто-то принес в подарок как реально домашнего и никогда улицы не знавшего. Тогда это было большой редкостью. Он не был кастрирован, но действительно единственный из всех котофеев добровольно отказался от уличных походов. В моих воспоминаниях он так и остался Котей, который постоянно сидел около мамы и смотрел, чем она занимается. Ничем особенным не выделялся – просто жил рядом, и Лидии Геннадьевне этого хватало. Пара была самодостаточная, и никаких проблем кот не доставлял, ни на меня, ни на папу особо не реагируя. Хозяйка была одна. Аккуратно решал все свои туалетные проблемы, хорошо кушал, распевал время от времени песни. И все было в порядке.

Но вскоре их спокойная жизнь претерпела сразу ряд серьезных изменений. Сначала Ирочка развелась и вернулась домой с трехлетним Алексеем. Фактически повторила поступок Софьи Жуковой. Но в отличие от мамы отца вскоре повторно вышла замуж за своего старого знакомого и воздыхателя Сергея, который тоже поселился в квартире моих родителей. Происходящие изменения коту совсем не нравились, но до поры до времени он ограничивался жалобами хозяйке и мрачной физиономией. Сначала, конечно, и ее ревновал ее к внуку, раньше-то все внимание только ему предназначалось. Но Алеху выносил спокойно, а вот появление активного и громогласного Сержа стало для него последней каплей, переполнившей чашу терпения. Действительно – такая серия неожиданных изменений, происходящих в его, уже обжитой, квартире и без его ведома – кому это понравится? Вот нового пришельца этот домосед сразу и невзлюбил и стал это активно демонстрировать, помечая его обувь при каждом удобном случае. Как Сергей не пытался его задобрить – тот был непреклонен.

Особенно доставалось валенкам с калошами, в которых Серж выходил по ночам на кооперативные подработки по разбору старых деревянных домов. Они были намечены к сносу, но руки госструктур почему-то до них не доходили. Вот первые кооперативы и подсуетились. Что-то им платили по договору с городом, но гораздо больше приносила распродажа бревен, досок и разных аксессуаров и предметов домашнего быта, найденных в процессе. Один раз в тайнике на чердаке обнаружили даже маленький дамский пистолет, правда, не в рабочем состоянии.

Как я уже отмечал, попытки подмазаться к коту у Сергея не получались. Валенкам приходилось туго. Другого выхода не было, пришлось эту рабочую обувку держать в общей прихожей, за дверьми квартиры. Но воздух они все равно совсем не озонировали, кот сильно постарался. Хорошо, что эта кооператорская ночная деятельность на свежем воздухе долго не продлилась и валенки куда-то делись. У маленького Алексея на кота была небольшая, но аллергия. И как мама внука ни любила, кота не сдала. Только старалась не выпускать из своей комнаты. Так они все вместе и жили. Этот Котя пережил папу. До глубокой старости бродил за мамой, пока лапы не стали отказывать, и умер своей смертью. Не повторив судьбы его неугомонных, хотя и более умных ярославских предшественников, которых избыток тестостерона заставлял рваться на подвиги и отправляться в весенние забеги.

Забежав с описанием жизней ярославских котов далеко вперед во времени, вернемся опять к продолжению моего московского периода.

Московский период-часть 2

Слегка напомню последовательность событий. После окончания Политеха для меня началась другая жизнь. Я уехал из Ярославля в Москву, поскольку в результате цепочки совершенно невероятных событий и необъяснимой удачи поступил в аспирантуру МХТИ имени Менделеева на кафедру нефтехимического синтеза. Все подробности этого моего первого непредсказуемого поворота судьбы в предыдущей книге серии.

Так началась моя московская эпопея, которая продолжалась более сорока лет. Около тридцати из них я работал на кафедре НХС с перерывами на стажировку во Франции и двухгодичную командировку в Тунис. За это время обзавелся верными друзьями и в Менделеевке, и вне ее. Пребывание в аспирантуре и кафедральная жизнь – самый светлый и памятный период всего моего существования. Надеюсь, что я еще успею написать об этом более подробно. Но сейчас не та тема.

Последние десять лет я сначала подрабатывал, а потом работал на постоянной основе также в представительстве одной многонациональной компании. Ее владелец был мне шапочно знаком по Ярославлю. Он учился там в школе примерно в одно время с моей сестрой. А с ее вторым супругом, Сергеем, они вообще были близкими друзьями и тусовались (как теперь говорят) в одной компании, куда и Ирочку подтянули.

Потом их семья эмигрировала в США, и Леонид уже в качестве бизнесмена вернулся в Россию в начале 90-х, чтобы начать здесь свою успешную олигархическую карьеру.

Мое ярославское прошлое и то, что Сергей через некоторое время стал директором Московского представительства, несомненно, способствовало тому, что меня взяли в него официально сначала на полставки (это я сам попросил, совсем уходить с кафедры вообще не хотел, а с объемом предполагаемой работы пообещал справляться, со временем не считаясь, что и делал).

Согласно поставленной задаче, я должен был отвечать за правильное состояние всех документов компаний представительства. От моего предшественника, который ушел не по-хорошему, на что-то или кого-то обиженный, остались всего четыре записи в компьютере. И мне пришлось начинать почти с нуля и наводить порядок, что было непросто. А тут еще с персоналом в представительстве одно время было проблемно, и я затыкал много дырок, будучи директором более десяти компаний. Сначала было достаточно тяжело: совсем новая область для меня. Но справился. Основная проблема в офисе поджидала меня в другом, приходилось приспосабливаться к переходу от человеческой манеры общения на кафедре, на ее прямую противоположность. Потом все-таки со всеми нюансами разобрался. Что и отразилось на росте зарплаты. И постепенно, кроме поддержания документов в нормальном состоянии, я оказался вовлеченным в целый ряд проектов, последним из которых стала разработка новых пептидных БАД и даже косметических кремов.

За время работы там я и «оформил» достаточное финансовое основание для получения пенсии значительно выше средней по РФ. Так что для нынешней скромной жизни во Франции, включая туризм и отдых (что теперь стало синонимами), пока еще с трудом, но хватает. Но моих накоплений (даже с учетом проданной квартиры) было совершенно недостаточно для приобретения тут жилплощади, позволяющей претендовать на получение статуса визитера (дает право жить круглый год, но без возможности работы).

И вот, на 65 лет я получил такой шикарный подарок от моей сестры (официально от нее и супруга) – квартиру в Вильфранше! Даже мог выбирать место проживания из двух вариантов. Чем это закончилось, вы уже знаете из первой книги или скоро узнаете из раздела про Дигуню. Мы так и называли наше прибежище на склоне горы – Дигунькин Рай.

Часть моей жизни, связанная с работой в представительстве, к теме данной главы отношения не имеет, и я не буду ее касаться. За некоторым исключением – это была работа только ради хорошего заработка, позволившая мне решить многие финансовые проблемы, ну и одновременно накопить новый жизненный опыт. А также познакомиться с целым рядом интересных людей, некоторые из которых не имели отношения к работе представительства, но были постоянными участниками его различных корпоративов.

А вот три мои семейные жизни отношение к теме этой книги имеют, и самое непосредственное. Поэтому, для полноты картины, на них останавливаться придется, и иногда достаточно подробно. Итак, начнем с первой.

Моя первая семейная жизнь

Официально она длилась аж целых 17 лет. И я так долго заставлял себя забыть некоторые ее моменты, что вспоминал их сейчас очень тяжело. Но откопал старые записные книжки и восстановил реперные точки. Я для нее даже эпиграф подобрал в виде совета от мудрого Софокла: «Женись, несмотря ни на что. Если сразу попадется хорошая жена – станешь исключением. Если плохая – философом». Мне в нем понравились слова «если сразу попадется». Ну, не сложилось сразу, зато философом в некотором смысле точно стал. Это уж точно. К нему могу анекдот добавить из серии армянского радио: на вопрос – почему именно в Германии столько философов, оно ответило, а вы их женщин видели?

Вступление окончил. Перейду к конкретике. С моей первой супругой, Ольгой, я несколько месяцев проработал в одной лаборатории на кафедре (нашу комнатушку лабораторией можно назвать с большой натяжкой – пять работающих сотрудников уже задевали друг друга локтями, ну а когда еще и дипломницы появлялись – она вообще напоминала коммунальную кухню) после поступления в аспирантуру. Дальше нейтральных приветствий и прощаний отношения не продвинулись. Но потом, на первом же кафедральном банкете в столовой института именно она вдруг оказалась моей соседкой справа.

Тогда была такая незыблемая традиция: сразу после защиты кандидатской полагалось это дело отметить. Степень обязательности была суровая: ты мог провалиться на защите, это твои проблемы, но отменить банкет права не имел.

Ольга заканчивала МХТИ по той же специальности, на которую я поступил в аспирантуру, и делала диплом у моего соседа по лаборатории – алжирца Абдынура Лонга Реза (он же Нур или Дуду). Его прежний руководитель, доцент Николай Гапоевич Дигуров (НГ), на третьем году его аспирантуры уехал преподавать в Алжир, поэтому у Нура с диссертацией ситуация была катастрофическая. Но не из-за отъезда руководителя. Это объяснение он сам приплел как обоснование для обращения в иностранный деканат за помощью и спасения реноме.

Просто он по своей натуре вообще работать не любил, а уж под тягой – тем более. В аспирантуру попал по политической линии. Первые два года на кафедре видели его не часто, но он был уверен (и не без оснований), что кафедра его все равно как-то вытащит, так как по защитам иностранцев был жесткий план, нарушать который очень не рекомендовалось. Вот для спасения ситуации Шеф и подкинул алжирца руководителю нашей, только создаваемой группы, Валентину Николаевичу Сапунову (ВН или Николаич), который вернулся на кафедру и горел желанием себя проявить и показать, что он может все. Разобрался с имеющимся у Дуду материалом, грустно вздохнул и сказал Шефу все, что об этом думал. Но они решили, что оставшихся полгода хватит, чтобы получить новые данные, из которых можно будет слепить что-то более-менее удобоваримое и диссертабельное. Вот для получения хотя бы их минимума ленивому алжирцу пришлось-таки ударно поработать. Впрочем, не совсем ему, ему – и наша единственная лаборантка Лида, и две дипломницы, в том числе и Ольга были брошены на затыкание этой дыры и трудились как пчелки. Конечно, я всего этого сначала не знал и не понимал, эту картину маслом мне потом нарисовала Лида.

Занимался своим делам под соседней тягой, пытаясь решить очень непростую задачу получения высококонцентрированного гидропероксида. Начало было очень тяжелое, у первого члена нашей группы, венгра Йошки, этого реагента, основного для наших работ, уже почти не осталось, а диссертацию и ему тоже надо было заканчивать. Так что по сторонам некогда было смотреть – надо было искать выход из ситуации, чтобы и мне начать, и ему помочь. Может, и поэтому за три месяца совместного присутствия в нашей маленькой лаборатории Ольга запомнилась мне только своим частым и беспричинным смехом во время общения с Лидой. Как-то я спросил у нее, в чем причина такого веселья именно этой дипломницы, остальные были серьезны и молчаливы. На что она только усмехнулась и, как истинная правдорубка, выдала:

– Зубы себе новые сделала, вот их-то всем радостно и демонстрирует! Только зря, зрителей-то нормальных нет, от Вас с Йошкой ожидаемого комплимента не дождалась, а Дуду теперь даже не до девушек стало. Совсем плох, а какой раньше был петух. Только повод дай хвост распустить.

Поскольку для диссертации Нура Ольга сделала реально много и Николаич именно ее результаты использовал, алжирец решил ее поощрить и важно пригласил на банкет. Обычно это не практиковалось, но надо же было ему хоть где-то проявить свою значимость. На банкете она, естественно, устроилась за стол нашей лаборатории, рядом со мной и Лидой. Йошка, который Нура на дух не выносил, не пришел. Больше она никого не знала (естественно, кроме преподавателей), других дипломников и дипломниц на банкете не было.

Официальная часть была очень коротенькой, как и перерывы между тостами. Все лихо пили и закусывали. Скоро врубили музыку и начались танцы. Сначала малочисленные соотечественники Нура изобразили что-то магрибское, но быстро дозрели и куда-то делись вместе с диссертантом. Этого никто не заметил, да на них то и внимания особенно не обращали, ситуация была понятна – есть Дуду или нет – без разницы. Банкет уже перевалил свой экватор, градус веселья значительно вырос. Я был новичком и сидел тихонечко, слушая Лидины комментарии про всех присутствующих. Она была старожилом кафедры, кончала тут вечерний, все про всех знала и не особенно стеснялась вводить меня в курс местных событий, что реально было интересно.