Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ольгу приглашали танцевать, и тут-то она, наверное, и приглянулась Шефу. Тем более что, танцуя, продолжала звонко смеяться. Как я потом узнал, ему такие стройненькие веселые брюнетки обычно и нравились. И он решил подзаняться новенькой. А поскольку за столом она сидела рядом со мной, Шеф подумал, что я имею к ней какое-то отношение. И первый раз приглашая ее на танец, сначала спросил меня:

– Ну что, ярославец, пьешь или танцуешь?

После решительного «пью» он налил мне стаканчик граммов так на пятьдесят, и это стало традицией. Каждый раз, когда он подходил с очередным приглашением, приходилось выпивать, а ведь и в первой части банкета я тосты не сильно пропускал. Ольга, очень гордая таким вниманием, вся раскрасневшаяся, охотно вскакивала, заливаясь радостным смехом. Я чувствовал, что кафедра с интересом наблюдает за развитием событий.

Не знаю, до чего у них дошли разговоры после четвертого танца, но она вернулась очень взволнованной и совсем пунцовой. И вдруг попросила меня срочно вывести ее из зала и вообще – проводить. Просто потому, что больше она здесь никого не знает. Мне все это совершенно не понравилось, хотя, с другой стороны, я уже чувствовал, что, в принципе, пора мне сваливать – слишком много было выпито. Все-таки первый раз на кафедральном банкете, и совершенно неприлично будет надраться.

Но после обращения Ольги сначала Лида, а потом и некоторые представители мужской части кафедры стали мне прямым текстом советовать не связываться с ней. Отойти в сторону и не лезть в эту мутную историю. Да я и сам понимал, что совершенно не стоит переходить Шефу дорогу, тем более случайно. То есть ни в коем случае не стоит попадать в типичное «непонятное».

Но, с другой стороны, мне уже море было по колено. А вот не хрен было меня спаивать! И как я могу девушке, у которой уже слезы на глазах, отказать? В общем, согласился и из-за стола выбрался еще достаточно уверенно.

Не успели мы выйти, как сзади раздался топот. Это один из кафедральных аспирантов, уже женатый мужик, догнал нас и вдруг пьяно стал ее уговаривать остаться, а уж если твердо решила уйти, то только с ним. На колено встал и попытался ее приобнять за талию. Ну, может, чуть пониже у него получилось, не суть важно. Я даже слегка протрезвел от такого развития событий. Прошел немного вперед и, признаюсь, внутренне обрадовался – вот и добровольный провожатый появился. Я спасен! Вот тут бы мне и смотаться – самое то. И я даже шаги ускорил. Но она как-то быстро от него отделалась и меня догнала.

И потащился я ее провожать хрен знает куда! Сначала шли, потом долго ехали на троллейбусе, где уже и поцелуи начались, потом опять шли…

Выйдя, наконец, из подъезда с номером ее телефона в кармане (хоть Ольга и приглашала остаться переночевать, но не просто так, а заодно и с родителями познакомиться), я у какого-то встречного мужика поинтересовался:

– А мы вообще-то где?

И согласившись, что пить надо меньше, узнал, что почти в Перово. Он, в свою очередь, посоветовал мне поторопиться – до закрытия метро осталось недолго. Вот, вроде бы, и из института ушли не особенно поздно, но время-то как пролетело!

Прохожий мне все направления показал, как пройти к разным станциям метро, но я запомнил только последнее. И обратно понесло меня по самому длинному и бессмысленному для меня маршруту: сначала по Владимирской, потом через Измайловский парк к метро «Измайлово»… Шел, шел, но не дошел. Где-то в аллеях парка я додумался взглянуть на часы и осознал, что метро-то уже закрыто. Зря я к нему иду. От этого, наверное, я сильно расстроился, сел на ближайшую скамейку и заснул. Хорошо еще, что тепло было.

Короче говоря, когда под утро проснулся, обнаружил, что пиджак не сняли, но из его кармана забрали деньги и проездной. Только аспирантский и библиотечный лежали на скамейке под брелком с ключами и мои дешевенькие часы. Вор мне интеллигентный попался, с понятиями. Хотя откуда ему было тут ночью взяться? Наверное, был это еще один запоздалый прохожий, решивший проверить свою удачу и карманы у пьяного почистить. В общем, получился достаточно мягкий вариант наказания за собственную глупость. Но я утром про это не думал, только откуда-то взявшаяся присказка в голове крутилась:

– Если все кругом херово, значит, ты попал в Перово!

И всякие нехорошие мысли о моем ближайшем будущем на кафедре: ну куда меня-идиота на первом же банкете занесло? Уж лучше бы надрался.

Но опасения насчет негативных кафедральных последствий совсем не оправдались. Шеф про наш уход с банкета даже не намекнул, может, и рад был в душе, что все так кончилось. Денег я потерял относительно не много. А так как слух о том, что я вообще без денег остался, распространился быстро (только с Лидой да Валентиной Ивановной и поделился, а дальше – цепная реакция), то наши кафедральные дамы, вдруг заценившие мою идиотскую пьяную галантность, пропасть с голоду не дали – домашними котлетками и бутерами подкармливали регулярно.

Ольгин телефон так у меня и остался, но я про него вспомнил только года через полтора, когда ее одногруппник Саша Мантов, оставленный после окончания института на кафедре, подошел ко мне с комплексной просьбой. У меня день рождения намечался в общаге (не моя была идея, но пришлось согласиться: новый член нашей группы армянин Тарон, он же мой сосед по Соколу важно сообщил, что все уже подготовлено).

Вот Мантов и задумал мысль (именно так он мне сказал). А для ее реализации ему: а) самому надо было там оказаться; б) чтобы я Олю туда же пригласил. Я предложение выслушал и от такого нахальства сначала даже опешил. Но он начал плести путанные объяснения, что все равно в этот день будет там у знакомого, просто заглянет ко мне в самом начале. И сразу уйдет, и Ольгу тоже заберет. Чтобы с ней поговорить серьезно, так как он хочет приступить с ней к строительству отношений (как теперь говорят; у него какая-то другая формулировка была, забыл, но смысл именно такой), таинственно намекая мне на отдельные, уже имеющиеся у них предпосылки.

Мне было все равно, даже смешно стало. Я номер с трудом нашел и позвонил, подумал-вот и девушка для Тароши нашлась. Про Сашу, как он и попросил, ничего не сказал (должен же быть сюрприз), а просто ее пригласил, подчеркнув специально, «заглянуть» на день рождения. А там разберутся. И она сразу радостно согласилась.

Празднование, как и всегда в общежитии, проходило бурно и бестолково. Примерно так же, как и было подготовлено. Хорошо, что Валентина в качестве подарка пару литров клюковки выдала, и родители перед этим пирогов маминых привезли. На шум и запах забредали какие-то совсем случайные люди, и скоро все смешалось в нашей с Омаром маленькой комнатке. Сначала тамадить пытался мой приятель, очень занятный суданский то ли студент, то ли уже аспирант из Строгановки. Его звали Садык – такой вылитый русский курносый деревенский мужичок, но только черный. Умелец на все руки, вот только рисовать не умел. Зато коврики национальные плел, один мне и подарил. Остальные у себя дома хранила его подруга Маша, необъемная такая продавщица из мясного отдела продуктового. Он одним своим видом, вращением глаз и неожиданными тостами веселил всех, но после клюковки быстро сломался.

Провожать Ольгу почему-то опять случилось мне, а двух моих знакомых барышень до метро доводили Тарон с Суриком. Они же мне и передали потом все их нелестные комментарии в мой адрес. И объяснили, почему я больше не увижу свою любимую антикварную книгу «Мужчина и Женщина» (два тома было как память о Пошехонье; там в деревне нашли). А вот куда девался Саша Мантов, который действительно пришел одним из первых, никто не помнит. Наверное, просто напился и растворился в общаге, забыв про стратегическую цель своего прихода. Наша кафедральная клюковка, она очень коварная – пьется как морс, но градусов побольше, чем у водки. Ну и, кроме нее, – у нас еще было домашнее крепленое армянское вино.

На этот раз у меня хватило ума поймать машину (родители подбросили денежку на день рождение), хотя меня очень активно заманивали подняться в квартиру, чтобы опять с родителями знакомиться. И выйдя из подъезда, я уже спросил у первого встречного, не где мы, а где рядышком стоянка такси.

С того момента Оля частенько стала приезжать в нашу общагу на Соколе. И всегда с сумками, полными съедобных продуктов с маленького экспериментального пищевого заводика у Новослободского метро, директором которого недавно стал ее отец (между прочим, еду для космонавтов именно там делали). Мантов как-то, хлебнув халявного спирта, меня просветил, что еще пару лет назад ее отец был зам. министра РСФСР по пищевой промышленности, но что-то не так пошло, вот его и опустили в иерархии сильно пониже.

– Может, и лучше, что тогда в общаге у нас не сложилось, – добавил он глубокомысленно.

Практичный такой был новый сотрудник у Манакова. Дядя Саша, как его у нас прозвали, так как он отслужил до института в армии, где даже в партию вступил, и очень любил всех поучать со словами «Ты дядю Сашу слушай – солдат ребенка не обидит». И вообще был сильно похож на почтальона Печкина, которого мы еще не знали или уже знали? Не помню. И отличался великолепным чутьем на халявную выпивку – стоило в любом месте кафедры начать что-то разливать, тут же появлялся дядя Саша – ненавязчиво, но с таким блеском в глазах, что не пригласить его было невозможно. Типаж прямо по Саше Черному: «Несложен и ясен, как дрозд. В России подобных орясин, как в небе полуночном звезд» – нравится мне и этот поэт, и это стихотворение «Человек в бумажном воротничке», поэтому второй раз его вспоминаю. (Таким манером он еще царскую Россию характеризовал, но я уверен, в данном вопросе ничего с тех пор принципиально не изменилось. Не утерплю, добавлю из его «Стилистов»: «У поддельных ваз этрусских встретил я двух бравых русских, зычно спорящих друг с другом, тыча в бронзу пятерней: «Эти вазы, милый Филя ионического стиля!» «Брось, Петруша! Стиль дорийский слишком явно в них сквозит…». Я взглянул: лицо у Фили было пробкового стиля, а из галстука Петруши бил в глаза армейский стиль».)

Но оставим обоих Саш в покое и вернемся к аспирантской реальности. Мы (я с моими армянскими приятелями) были вечно голодными и всегда с радостью встречали Олю со съедобными дарами. Ездила она в общагу, ездила… и однажды осталась на ночь. Куда-то мой сосед опять делся надолго. Потом ей показалось, что эта ночь бесследно для нее не прошла, и меня познакомили с семьей. И я понял, кто в ней принимает решения – отнюдь не родители. А вскоре мы вместе и в Ярославль съездили.

У моей мамы при знакомстве была двойственная позиция: с одной стороны, она, конечно, была рада, что я закрепляюсь в Москве и наконец-то перестану ей мотать нервы (любимое выражение), с другой – не очень ей понравилась Оля. И она вдруг начала ей всю правду-матку про меня выкладывать без прикрас – в смысле вводить гостью в курс моих запутанных отношений с местными барышнями. Я даже сам удивился, как много она, оказывается, знала, но Ольге все это было до лампочки – она ничего не слушала и четко двигалась к намеченной цели. Причем намечаемая свадьба никак не была вызвана вымышленными ею последствиями нашей близости.

Потом я случайно узнал всю подноготную такой целеустремленности (от ее же единственной подруги в группе, быстро ставшей – бывшей). Такая причина никогда бы не пришла мне в голову, но узнав супругу получше, я в эту историю поверил. Оказывается, все годы учебы в институте, начиная с подготовительных курсов, она яростно конкурировала с одной из сокурсниц. Почему так сложилось, не знаю, но для нее это было чуть ли не самым главным в жизни. А вот соперница, похоже, ни о чем и не догадывалась или внимания не обращала. (Прямо по классической схеме соревновательного общения Эллочки-людоедки с Вандербильдихой – младшей. Или я – или она.) И как-то получалось, что ей приходилось все время соперницу догонять.

Та поступила в институт сразу, а Ольге для этого пришлось отправлять папу к ректору. Соперница училась легко, а в общем-то трудолюбивой Ольге только к последнему курсу удалось выбраться на приличный уровень.

И вдруг – приглашение на банкет, ухаживание самого Шефа. Наконец-то попала в самый центр внимания: Николай Николаевич у многих девушек в группе был кумир, а тут к ней снизошел. А той, несчастной, такое и не снилось!