Состояние больного между тем катастрофически ухудшалось. Его поместили в клинику Военно-медицинской академии. 2 (14) апреля 1888 года Николай Николаевич Миклухо-Маклай скончался. Он был похоронен на Литераторских мостках Волкова кладбища.
Бесценные его записки о путешествиях так и остались лежать мертвым грузом в архивах. Но Советская власть открыла им дорогу к широкому читателю. Вместе с биографией ученого они были изданы в 1923 году. Их подготовил к печати академик Д. Н. Анучин.
Беспримерный научный подвиг выдающегося гуманиста и борца за равенство всех народов и рас глубоко чтят не только в нашей стране, но и в других странах, всюду, где идет борьба с эксплуатацией и угнетением народов.
Имя знаменитого во всем мире антрополога, этнографа и натуралиста присвоено в нашей стране Институту антропологии и этнографии Академии наук СССР; оно обозначено на обложках пятитомного собрания его сочинений, изданного в 1950–1954 годах. Оно увековечено в аспирантских стипендиях в институтах этнографии и географии Академии наук СССР; в премии Академии наук СССР, которая присуждается за лучшие научные работы в области антропологии и этнографии Юго-Восточной Азии и Океании; в студенческих стипендиях Московского и Ленинградского университетов.
Память о справедливом и добром «тамо-рус» Маклае хранят жители далекого берега Маклая на острове Новая Гвинея — потомки тех туземных племен, за счастье и независимость которых он боролся.
Многих новорожденных мальчиков и сегодня нарекают именем «Маклай». А для обозначения предметов, впервые введенных здесь в обиход ученым, применяются русские слова. Среди них — бык, кукуруза, арбуз, топор.
С мыслью о Мировом океане
Как-то в свободный вечер молодой сотрудник Главной физической обсерватории в Петербурге, заведующий отделом морской метеорологии Юлий Михайлович Шокальский присутствовал на заседании Русского географического общества. Шел 1880 год. Обсуждались новые работы по отделению физической и математической географии. Заседание было обычным, но Шокальского поразил широкий охват проблем, характерный для работ общества.
Он стал все чаще посещать его заседания, а затем и выступать здесь с докладами. Ему пошел на пользу опыт, приобретенный ранее в Главной физической обсерватории. Работа под руководством ее директора, известного геофизика и метеоролога Генриха Ивановича Вильда, члена Петербургской Академии наук, развила у него привычку к систематическому целенаправленному труду. В Географическом обществе Шокальский все больше становился как бы «своим», а главное — все яснее ощущал, что его истинное призвание наконец найдено, и оно — география. В апреле 1882 года он был принят в действительные члены Русского географического общества по отделению физической и математической географии. На первых порах решил заняться метеорологией — в качестве члена постоянной метеорологической комиссии. В октябре журнал «Морской сборник» напечатал его первую научную работу: о предсказании погоды и штормов. Интересно, что уже в ней он выразил свое океанографическое кредо: необходимость единства данных морской гидрологии для решения крупных научных проблем.
Нередко выбор будущей специальности ученого связывают с интересами и профессией его родных. Не так было с Шокальским. Все его родственники были весьма далеки от географической науки.
Юлий Михайлович Шокальский родился 5 (17) октября 1856 года в Петербурге. Его отцом был юрист Михаил Осипович Шокальский, матерью — Екатерина Ермолаевна Керн, дочь Анны Петровны Керн, воспетой в свое время Пушкиным.
Юлий остался без отца в возрасте четырех с половиной лет. Семья была вынуждена уехать из Петербурга на Псковщину в Тригорское. Этим имением владела двоюродная тетка матери Мария Ивановна Осипова. Здесь Шокальские прожили почти безвыездно более трех лет, пока Екатерине Ермолаевне не удалось выхлопотать пенсию, назначенную ей после смерти мужа.
Начальное обучение мальчика велось так называемым «домашним способом». Арифметике его учил кто-то из семьи Вревских, дальних родственников Екатерины Ермолаевны (их имение Голубево было недалеко от Тригорского). Читать научила сама мать. Едва освоив грамоту, Юлий, как он писал в своей автобиографии, стал «поглотителем книг».
Особенно много он их «поглотил» в 1867 году, когда жил у своей бабушки, Анны Петровны Керн, в Ковно (ныне — Каунас). Второй муж Анны Петровны Марков-Виноградский был крестным отцом Юлия.
В доме бабушки была обширная библиотека, и мальчик имел доступ к любым книгам. Больше всего ему нравились рассказы о путешествиях и приключениях. Он прочел всего Майн Рида и другие столь же увлекательные сочинения. Читал запоем, не расставался с книгой нередко даже ночью, пряча ее под одеяло и с трудом разбирая текст при свете лампады.
Осенью 1868 года Шокальские переехали в Петербург и поселились в одной квартире со знакомым Екатерине Ермолаевне семейством этнографа И. И. Шопена, родственника великого композитора. Это оказалось для Юлия большой удачей. Он получил возможность заниматься вместе с другими детьми иностранными языками — французским, немецким и английским.
Интерес к географии был поддержан И. И. Шопеном. Его частые беседы с любознательным мальчиком сыграли очень важную роль. Шопен был действительным членом Географического общества.
В формировании же нравственных качеств немалую роль кроме матери сыграл сын великого поэта — Григорий Александрович Пушкин, постоянно живший в Михайловском. По свидетельству современников, Григорий Александрович отличался спокойной рассудительностью, исключительной корректностью по отношению к людям любого общественного положения. Высокие моральные качества снискали ему всеобщее уважение. В 1906 году в сборнике «Пушкин и его современники» Шокальский писал об этом человеке: «Многим, очень многим я ему обязан в своем воспитании, в утверждении правил чести и духа нравственности. Он меня и физически укрепил на охоте, верховой езде, пешей ходьбе и сельской работе».
Окончив в 1872 году четыре класса прогимназии, Юлий по примеру своих близких товарищей избрал Морское училище. Сразу поступить не удалось — помешала небольшая близорукость. Но на следующий год он все же был принят.
Годы занятий в Морском училище были связаны с почти трехмесячными учебными плаваниями в летний период. В плавание воспитанники ходили на больших парусных судах — корветах. На третий год — на паровом судне, прототипе позднейших канонерских лодок.
Морское училище Шокальский окончил в 1877 году, получив Нахимовскую премию — 250 рублей. 30 апреля ему был присвоен первый офицерский чин гардемарина.
Он стал служить на корабле «Петр Великий», который ходил по Балтийскому морю. Вскоре Юлий Михайлович перешел на таможенный крейсер «Кречет», где пробыл до 1878 года.
Итак, казалось бы, он прочно связал свою жизнь с морской службой. Позднее окончил Морскую академию. И быть бы Юлию Михайловичу морским офицером или подающим большие надежды сотрудником Главной физической обсерватории, но…
Как говорится, судьба всегда найдет. Вот она и нашла Юлия Михайловна Шокальского в Русском географическом обществе.
Юлий Михайлович хотел быть полезным во всех делах. Охотно помогал секретарю общества А. В. Григорьеву писать разнообразные письма «от имени Совета», «по поручению секретаря» и «за секретаря».
Но спустя короткое время Шокальский выступил на собрании общества с докладом, вызвавшим живой интерес у всех присутствовавших. Он был посвящен вулканической катастрофе, которая произошла в 1883 году на острове Кракатау в Индонезии. Как известно, во время вспышки раскаленный пепел поднялся необычайно высоко, и красные отблески были видны даже в петербургском небе.
Председатель отделения физической географии Иван Васильевич Мушкетов, известный геолог и географ, профессор Петербургского горного института, осенью 1886 года предложил Юлию Михайловичу стать секретарем отделения. Шокальский принял предложение с радостью. Этот момент стал в буквальном смысле поворотным в его судьбе.
В Русском географическом обществе Юлий Михайлович встретил многих выдающихся ученых. В их числе — А. И. Воейков, путешественник, климатолог и географ; А. А. Тилло, географ, картограф и геодезист, и многие другие, кого с полным правом можно было назвать гордостью русской науки. Шокальского особенно привлекало то, что во время заседаний здесь сообщались не только наблюдения за явлениями природы, но и обсуждались связи между ними с широкой общегеографической точки зрения. Это было особенно важно, ибо в русских университетах еще не было географических факультетов, также не существовало географических институтов.
Авторитет молодого сотрудника общества постепенно рос, и уже через полтора месяца после избрания секретарем отделения физической географии ему поручили дать отзыв медальной комиссии общества о трудах такого выдающегося путешественника, как Г. Н. Потанин. Отзыв был написан, и Г. Н. Потанину присудили высшую награду общества — Константиновскую медаль.