26 февраля 1914 года не стало вице-президента Русского географического общества, знаменитого П. П. Семенова-Тян-Шанского. Кто бы мог заменить его на этом посту? Ответ был однозначен: Юлий Михайлович Шокальский. С его широчайшей эрудицией, непререкаемым авторитетом, энергией, организаторским талантом.
Годы первой мировой войны, естественно, резко сузили поле деятельности ученого, заставили отложить многое. Но и в то тревожное время он не мог оставаться без напряженной работы: читал лекции, работал над книгой о Мировом океане… И вот рукопись долгожданной книги «Океанография» в 1916 году закончена; в 1917 году она вышла в свет. Появление книги, совершенно по-новому и строго научно освещающей ряд важных вопросов, связанных с Мировым океаном, обеспечило ей огромный успех у специалистов. В 1923 году Парижская Академия наук присудила за эту книгу премию.
Среди ученых Юлий Михайлович Шокальский одним из первых стал на сторону революционного народа и безраздельно отдал ему свои богатейшие знания. Ему сразу же нашлось место в строительстве новой жизни. В декабре 1918 года Шокальский, как видный специалист в морском деле, был зачислен на действительную службу в Военно-Морской Флот.
Уже в первые годы Советской власти правительство разрабатывало планы будущих грандиозных строек. Но для того чтобы начать их осуществление, требовались карты малоисследованных районов. Таким образом, именно создание точных и подробных карт стало очень важным для решения многих народнохозяйственных задач.
К этой научной проблеме были привлечены крупные ученые, в их числе и Шокальский. Уже в 1919 году он составил курс картоведения и начал его читать на геодезическом факультете Военно-инженерной академии.
Одной из важнейших государственных проблем было планомерное изучение севера России. На специальном совещании, созванном Академией наук в мае 1920 года, Шокальский выступил с докладом на тему «Что сделали русские люди для изучения своего Севера». На этом же совещании, уже в качестве представителя Гидрографического управления, он сделал обзорный доклад о работах управления в водах русского европейского Севера. Это выступление послужило основой для организации в Географическом обществе комитета по изучению Севера.
В 1923 году Шокальский поехал в Голландию. В Утрехте, где проходила сессия Международного метеорологического комитета, он выступает с докладом о работах русских ученых в области морской метеорологии за последние девять лет.
Чтобы ознакомиться с новостями в науке, ученый побывал во многих учреждениях Брюсселя, Парижа, Лондона, Саутгемптона. В Эдинбурге он ознакомился с новыми достижениями Картографического института; в Париже в Академии наук сделал сообщение о достижениях советских ученых.
С 1923 года Шокальский был привлечен к организации исследований на Черном море. О проведении таких работ он не раз говорил в Гидрографическом управлении еще до революции, хлопотал о доставке для этого новейших океанографических приборов. Однако осуществлению работ мешали сначала консервативные чиновники царского правительства, а потом военные лихолетья. А тем временем на сессии Международного совета по исследованию морей в 1920 году океанографическое исследование Черного моря было поручено… Италии!
Едва узнав об этом, Шокальский от имени ученых России выразил резкий протест и стал добиваться проведения такого исследования русскими: ведь наша страна непосредственно заинтересована в познании Черного моря, оно омывает ее границы. Веские доводы крупнейшего океанографа были приняты, и Шокальский получил возможность начать работы, которые продолжались до 1935 года.
Что было сделано за двенадцатилетний период? Ученые совершили 53 специальных рейса на различных судах; исследования велись более чем на 1600 гидрологических станциях и почти на 2000 дополнительных биологических и грунтовых станциях. Материалы экспедиции на Черном море дали впоследствии возможность сделать очень важные выводы, в корне изменившие прежнее представление о строении водной массы Черного моря, ее циркуляции, о происхождении в ней сероводорода, о распределении кислорода, о положении нижней границы распространения жизни и многом другом.
Но работа на Черном море продолжала сочетаться с трудами по картографии. Еще в 1925 году ученый стал во главе Картографического института в Ленинграде. Уже в следующем году вышли в свет свод нивелировок железных дорог Европейской России и каталог высот над уровнем моря железнодорожных станций.
В 1929 году на Всероссийском совещании преподавателей он избирается его почетным председателем и встречает этот пост с удовлетворением, — ведь школе предстоит готовить кадры новых энтузиастов так горячо любимой им географической науки. На первое Всесоюзное совещание по аэросъемке в Ленинграде он, как виднейший картограф мира, приглашен в качестве члена ученого совета.
Время неумолимо: когда ученому исполнилось семьдесят четыре года, он был вынужден оставить педагогическое поприще. Но он по-прежнему частый и почетный гость на многих совещаниях и зарубежных съездах, конгрессах, обсуждениях. Именно ему поручается делать наиболее важные сообщения за рубежом. Так, он выступает в мае 1930 года на III Гидрологической конференции Балтийских стран в Варшаве.
В 1931 году он приступает к подготовке новой книги по океанографии. Ведь со времени выхода первого труда прошло четырнадцать лет, и у него накопилось множество новых материалов. Через два года вышла в свет «Физическая океанография». В нее включены более 160 карт и чертежей.
В 1931 году Юлий Михайлович участвовал в Международном географическом конгрессе в Париже. Здесь делегаты Американского географического общества вручили ему свою высшую награду — золотую медаль за совокупность работ в области географии. Он продолжает развивать, углублять идею Мирового океана. Ленинградский университет начинает готовить специалистов-океанографов, и Шокальский первым читает курс океанографии, а также частную океанографию отдельных морей. В конце 1935 года он едет по командировке Центрального управления гидрометеорологической службы во Францию и в Англию. Цель — ознакомление мировой научной общественности с научными достижениями советских ученых в области гидрометеорологии. Во Франции, в Географическом институте Сорбонны, он делает доклад о результатах океанографических исследований морей СССР. Подробно рассказывает и о работах, выполненных в связи со II Международным полярным годом, об океанографических экспедициях, о новых метеорологических станциях, обследовании ледников Урала, Кавказа, Алтая, Памира, Тянь-Шаня… Всеобщий интерес иностранных ученых вызывает и его сообщение о том, что он составил физическую карту Северной полярной области страны. Эту карту он представил в Парижской Академии наук, на заседании, где впервые присутствовал как член-корреспондент академии. Ему была вручена премия за работу «Длина рек и способы ее измерения на картах».
Это была трудная командировка. Ведь Юлию Михайловичу уже исполнилось 78 лет. Но он вновь и вновь рассказывал зарубежным ученым о выдающихся географических работах в СССР. Он выступал в университете в Бордо, в Кембриджском университете. Уже возвращаясь домой, он остановился в Варшаве, чтобы сделать ряд сообщений в Польском географическом обществе.
На родине его ждали студенты Ленинградского университета, коллеги в Географическом обществе (с 1931 года он был его почетным президентом); сотрудники Картографического треста, Гидрологического института, Тихоокеанского комитета Академии наук нуждались в его консультациях; в Таджикской комиссии Академии наук он руководил составлением атласа Таджикской республики. Он спешил в Гидрографическое управление Военно-Морского Флота — там печаталась его физическая карта Северной полярной области, в Гидрографическое управление Северного морского пути, в Арктический институт — всюду специалисты ждали веского слова старейшины советских океанографов.
80-летие со дня рождения Юлия Михайловича Шокальского торжественно отмечала вся научная общественность страны. Заметной вехой стал октябрьский день 1936 года и для зарубежных географов. «Чествование Ю. М. Шокальского вылилось в большой научный праздник международного значения», — писал А. А. Борзов, крупный советский географ. Имя Шокальского было присвоено Морской обсерватории в Феодосии и исследовательскому судну, плавающему на Черном море.
19 января 1939 года ученый был избран почетным академиком Академии наук СССР.
26 марта 1940 года Юлия Михайловича Шокальского не стало.
Но замечательные труды выдающегося географа вновь и вновь напоминают о нем. Книги, которые он создал, не устаревают, они по-прежнему в строю. Живет и его идея о едином Мировом океане.
Имя ученого присвоено горному пику в Центральной Азии, леднику в западной части Новой Земли и озеру на Памире, теплому течению, идущему вокруг Шпицбергена, озеру на полуострове Канине. А главное, о нем напоминают сами карты — в них тоже навсегда заложен труд и талант этого выдающегося ученого и человека.
Познавший недра земные
В своем предисловии к роману «Плутония» академик и писатель В. А. Обручев говорит, что создать это произведение побудили его… ошибки в романе Жюля Верна «Путешествие к центру Земли».
«Все это неправдоподобно, — писал Владимир Афанасьевич. — Жерла вулканов — не открытая труба, идущая далеко вглубь, — они заполнены застывшей лавой; на плоту по кипящей воде, тем более по раскаленной лаве, плыть нельзя». И еще: «Хороший научно-фантастический роман должен быть правдоподобен, должен внушать читателю убеждение, что все описываемые события при известных условиях могут иметь место, что в них нет ничего сверхъестественного, чудесного…»
Он надеялся, что его роман побудит молодых читателей ближе познакомиться с геологией, а может быть и посвятить ей всю свою жизнь. Эта мечта ученого сбылась. Каждое поколение советских геологов — да и не только геологов — в юные годы зачитывалось и еще долго будет зачитываться романами Обручева. Их отличительная особенность — стремление предельно сблизить фантазию и реальность. Ведь с каждым годом эта грань и в жизни становится все тоньше; наши реальные научные достижения еще недавно казались безграничной фантазией.
Обручев отличался фанатической преданностью геологии. Им написаны сотни статей, множество научных трудов, а также несколько художественных произведений.
Настойчивый, порой полный самоотречения поиск строгой научной истины, стремление во что бы то ни стало добраться до самых ее глубин были характерной особенностью этого человека, настоящего подвижника в отечественной геологии. Сколько тяжелых, крутых троп пройдено им на его долгом жизненном пути! Вот характерная запись, сделанная Обручевым в дневнике во время путешествия в Китай, когда он шел по Наньшаню: «Летом нас донимала жара, зимой морозы. В пустыне мы пили скверную воду. Однообразно, а иногда и скупо питались… Пожалуй, больше всего я страдал от одиночества, ведь вокруг меня не было ни одного русского человека. Долгие месяцы я был оторван от Родины, редко мог получать даже известия от своей семьи. Иногда было очень тяжело физически и тревожно. Только горячий интерес к работе, страсть исследователя помогли мне преодолеть все лишения и трудности».