— А мы так боялись, так боялись, — говорит она. — Представляете, для Кирюши это первые шаги. А вдруг не сработается? В институте его считали талантливым, но характер у него нелегкий…
— Перестань, — говорит Кирюха.
— А что «перестань»? Это же твои друзья. Я ведь грезу вижу, у меня на людей чутье хорошее. Мне, знаете, правда очень приятно, что вы пришли. И так весело у нас. Я очень петь люблю. И Кирюша любит. Только у него слуха нет. И потом ужасный все-таки характер. Знаете, он и накричать может…
— Ради бога перестань, — говорит Кирюха, — а то я сейчас уйду. Ну что это, в самом деле? Давайте выпьем. Я предлагаю выпить за Касьяныча. Вы вот все тут сидите и не понимаете, что это за человек.
— Понимаем, — говорит Шура, — жмот. Стяжатель. Сто граммов сала принес. Только разъелся — и кончилось.
— Вот бандит, — говорит Касьяныч, — всех голубей у меня покрал, да еще перебивает.
Никто не заметил, когда Шура напился. Хотя он вел себя вполне прилично, мы решили, что пора расходиться.
На улице поймали такси и отвезли Шуру домой.
— Ну как папаша? — спросил Касьяныч.
— Ничего, поправляется.
— С понедельника выйдет?
— Наверное.
— Должок за вами большой. Отрабатывать надо. Хватит наводить бюллетень на плетень. Так ему и скажи.
— Ладно. Скажу. А вы банку от огурцов забыли.
— И то верно. Вот незадача!
— Неужели вернетесь?
— Пожалуй.
…С утра нам не подвезли заготовки.
— Через час будут, — сказал Кирюха.
Страшно серьезный, он вошел за железную перегородку, и оттуда послышался его крик.
— Безобразие! Я им всем покажу! Не дают работать. Плевал я на главного инженера? Гнать таких главных. Вот я сейчас к нему пойду!
— Вот гад, — сказал Шура. — Пойди дай ему в рыло.
— За что?
— Как за что? За отца!
— А ты бы дал?
— Мне нельзя. Я как дам, так он и не встанет. Видишь, какой кулак. Не кулак, а кувалда.
— А ты драться любишь?
Шура посмотрел на меня с недоверием.
— Это ты к чему?
— Да нет, просто так. Я, например, ужасно не люблю драться.