— А зачем сознаешься? Думаешь, я люблю? Ни в жисть. Я как кого ударю, так меня тошнит. Я, веришь — нет, стукнул одного малого, у него носом кровь пошла, а меня вырвало. Рвет и рвет — кишки все наизнанку. Остановиться не могу. От нервов, видать. — Шура помолчал. — Я, знаешь ты, смерти боюсь. Во как боюсь. Как подумаю, так и боюсь. А ты?
— Я тоже раньше боялся. А потом мне папа все объяснил, и я перестал.
— Он тебе с богом объяснил или как?
— Нет, без бога.
— Вот это здорово, — сказал Шура, — а то ведь с богом всякий может объяснить. Только я не верю. У меня мачеха была — страх богомольная. Секстанка она. Знаешь?
— Сектантка, наверное?
— Может, и так, не помню. Всю плешь она мне переела. Грех, не грех… А потом взяла да и умерла. Вот дура, верно ведь? Зачем в кино не ходила, вина не пила? Все равно один конец.
— Так у них же другое.
— Что другое?
— Они в загробную жизнь верят.
— Придуряются. Не верят они. А то чего бы она кричала? Мы с отцом месяц за ней ходили, всякого насмотрелись. И молитвы свои забыла, и лекарства глотала. Лишь бы на этом свете зацепиться. Жалко мне ее было. Я, веришь — нет, даже плакал один раз. Не хочу плакать, а плачу. Вот такие слезы текут, позорище! А ты небось никогда не плакал?
— Еще как!
— Вот здорово, — сказал Шура, — а то мне знаешь как муторно было. Что ж это, думаю, все люди как люди, а я реветь. Пацаны мы с тобой, наверное, а, как ты считаешь?
— При чем тут пацаны? Вот чудак. Дзержинский, знаешь? У меня книга про него есть. Серия такая — «Жизнь замечательных людей».
— Ну и что?
— Он тоже… А ведь главный чекист. Это ж тебе не пацан какой-нибудь.
— Так в книге и написано?
— Нет, это не в книге. Это мне отец рассказывал.
— А он откуда знает?
— Он все знает. Он же старый. Он еще в те времена жил.
— Да, — сказал Шура, — в те времена я бы тоже чекистом был. Всех их к ногтю, и поря-адочек.
— Кого это их?
— Ну кого же еще? Врагов, конечно. Жизнь все-таки была, а? Кожанчик на тебе, наган, сапожки хромовые. Я маузеры здорово люблю. Как где в кино маузеры, так я иду. А ты ходишь в кино? Не ходишь небось. По телевизору смотришь. Есть у вас телевизор?
— Есть. Мы давно купили.
— Вам чего не покупать. Денег куры не клюют. А что ты, слушай, работать пошел? Отец велит или так, фантазия?
— А почему ты работаешь?
— Я — другой разговор. Мне жить надо.
— А мне не надо?
— Трепись побольше! Отец — главный инженер, а сыну «жить надо»!
— Вот чудак ты какой. А если бы у тебя отец главным инженером был, ты бы что, дома сидел?