Долгую секунду Эльза молчала, слушая звон в ушах. «Военная тайна», ну конечно. С ней никто не собирается делиться информацией. Она здесь заложница, а не сотрудник.
– Поверь, там нечего ловить. – Лео вздохнул. – Терминал разложили на атомы, парализовали работу порта на сутки. Накрыли партию контрабанды – ювелирка, кольца-серьги для ве… для ваших. Допросили пилотов из Альтагоры, которым не посчастливилось быть на рейсе в этот день… по радио, не выпуская из кабины. Обследовали самолет… Эльза. В самолетах из Альтагоры не герметизирован грузовой отсек. Это значит, что ничего живого перевозить там нельзя – в полете холодно и нечем дышать.
– А в пилотской кабине… – Эльза не желала признавать поражение.
– …А пилотскую кабину заваривают по прибытии. Я не вру – замораживают двери специальным устройством, потом размораживают перед взлетом. Пилоты обычно спят во время разгрузки-погрузки. И они не обижаются, я сам их расспрашивал. Все может быть по-человечески, если заключить и соблюдать договор… Эльза, я же просил тебя анализировать досье пропавших людей!
– Ты мне не начальник, – хрипло сказала Эльза.
Скрипнуло кресло у письменного стола – посол переменил позу. Скрестил ноги под креслом, не касаясь подошвами пола; посол сейчас услышит все, что Эльза намерена сказать. Ну и пусть.
– Я не могу работать, запертая в клетку. Осознавая, что мне не доверяют, что меня используют, как… дверную ручку. Я чувствую себя связанной, слепой, и я совершенно бесполезна в этих условиях, извини. Я приехала, надеясь помочь… людям, попавшим в очень… тяжелую ситуацию. Но я вижу, что моя помощь никому не нужна. Нужно меня помучить. Тупо отомстить – вы издевались над нашими, мы поиздеваемся над тобой…
Посол осторожно потер ступни одну о другую. Скрипнули блестящие ботинки.
– Ты все ищешь, на что бы обидеться, – сказал Лео на экране. – А подвижек в расследовании нет.
Он сидел перед ней усталый, раздраженный, чужой. Не похожий ни на героя книги о ста невозможных расследованиях, ни на того Лео, что стоял на пороге посольского особняка в Альтагоре, сдерживая толпу громил. Ни на того, с которым Эльза привыкла разговаривать по видеосвязи.
– Следствие у тебя на родине по-прежнему в тупике, – продолжал он отстраненно. – Мое начальство подозревает саботаж, Эльза. Или, по крайней мере, полную некомпетентность. Ваша пограничная служба клянется, что у них все побережье под контролем – и мышь не прошмыгнет, в то время как даже я, далекий от внешней разведки, знаю, что это не так…
– То есть у вас шпионы на нашей границе, – тяжело сказала Эльза. Опомнившись, посмотрела на посла, точнее, на его ноги; посол не шевелился.
Лео на экране поднял брови:
– Как это следует из моих слов? У вас контрабанда на вашей границе, и нелегалы на вашей границе, и, судя по всему, злоупотребления снизу доверху. Если даже посол, официальное лицо и старый хрен, запросто предлагает трахнуться майору сыскной службы…
Эльзе показалось, что ей в глаза плеснули кипятком. Она открыла рот, чтобы выпалить оскорбление…
Посол сидел в нескольких шагах, его ноги будто танцевали отдельно от тела – то вытягивая носок, то дотрагиваясь до пола каблуками. Эльза испугалась, что он обернется – и увидит, какого цвета сделалось ее лицо.
«Прослушка, – написала Эльза в окошке чата, – дипломатическое пространство нарушение преступление».
– Вообще-то, да, – пробормотал Лео, не скрывая досады. – Можешь подать рапорт, или что там у вас принято подавать в таких случаях… Но учти, что Альтагоре сейчас не нужен скандал.
Блестящие ботинки посла соединились под столом – носки вместе, пятки врозь.
– Посол отлично знает, что его слушают, – снова заговорил Лео, будто не в силах удержаться. – Он любит проговаривать вслух расистские оскорбления. Наедине с собой. Веселый человек.
Эльзе показалось, что ее искупали в деревенском нужнике. Изображение на экране дрогнуло перед глазами: показалось, что Лео двое – и оба смотрят с подозрением и неприязнью…
Она отключила связь.
– Мне дорога моя шкура! – Посол прохаживался по комнате, пять шагов к одной стене, пять шагов к другой. – Знаете, почему я чувствую себя в относительной безопасности? Потому что я ничего от них не скрываю! Они читают мои письма? Отлично. Они слушают мои разговоры? Великолепно! Они знают меня как облупленного, но зато теперь – когда клюнул жареный петух – им нечего мне предъявить!
Он вскинул руки, будто обращаясь к ликующей толпе. Голос его, и прежде слегка надтреснутый, звучал теперь как битая посуда.
– Думаете, этот ваш детектив не допрашивал меня? Ха, еще как! Я был бы первым подозреваемым – поддерживаю связь с Альтагорой, отправляю личную почту – вы вот тоже заинтересовались… А вот не в чем меня заподозрить, не на чем подловить, одно сплошное алиби!
Он остановился и посмотрел на Эльзу сверху вниз:
– …Их ужасно бесит, когда я даю волю языку. И прямо упрекнуть они не могут, тогда придется честно признаваться в прослушке. И, если бы вы были чуть сговорчивее, майор, и не разыгрывали недотрогу, мы сумели бы позлить их по-настоящему. Что у вас за особые отношения с этим… господином Парселем? Он ведь знаменитость, да… Вы его фанат?
Эльза медленно поднялась с пола во весь свой рост. Посол подошел ближе, вгляделся в ее лицо, прищурился:
– …А-а, сексуальные фантазии. Я уверен, что «покупатели» букашек в Альтагоре похожи на вас, один же типаж – они мечтают о близости с кем-то очень мелким и полностью зависимым. Вы наверняка видите сны с вашим детективом, верно? Он уже берет уроки спелеологии? Ваше влагалище окажется для него таинственной пещерой, интересно, как глубоко он сможет…
От удара в челюсть посол отлетел на несколько шагов, врезался в кресло и упал вместе с ним под письменный стол. Ноги в лакированных башмаках взлетели вверх, как огни салюта, и тут же упали с грохотом. В армии Эльза была чемпионкой по боевым искусствам и предпочитала бокс.