Эльза прикусила язык, чтобы не сообщить ему нечто, после чего в одной комнате будет невыносимо находиться. В этот момент зазвонил мессенджер – давно знакомым звуком, на секунду возвращая Эльзу в привычный мир. Она занесла руку, чтобы ответить на вызов…
…И замерла. Звук мессенджера отозвался жужжанием вертолетов над головой. Плечи, колени и локти вспомнили прикосновение фиксаторов, прижимающих к креслу. Лео Парсель, когда-то литературный персонаж, а потом сотрудник и почти друг, теперь стал частью всемогущего роя, имеющего над ней полную власть.
И, повинуясь этой власти, она ответила на вызов.
– Привет, – сказал Лео.
Он шагал по ленте тренажера. Белая футболка облегала грудь, на лбу блестели капли пота, за его спиной, в окне, стояло солнце. Тем не менее ни радости движения, ни свежести утра не было на его лице – он, похоже, тоже не спал, и не первую ночь.
– Привет, – ответила Эльза. Увидела себя в маленьком окошке на экране и одновременно увидела, как посол за ее спиной невозмутимо, в пижаме пересек маленькую комнату и открыл дверь в санитарный узел.
– У нас тут… общежитие, – пробормотала Эльза, осознавая, что уши ее по-прежнему горят.
– Ты… хорошо себя чувствуешь? – после паузы спросил Лео.
– Отлично. – Она заставила себя переключиться, не думать о после, думать о деле. – Мне недостаточно информации. В том, что ты собрал, существенных деталей нет.
– Или ты их не видишь. – Лео с шага перешел на бег.
Эльза поняла, что больше всего на свете хочет вырваться из этой комнаты, пробежаться или хотя бы пройтись. Она слишком долго сидела неподвижно, связанная, спеленатая, запертая в узком пространстве с чужим неприятным человеком.
– Сколько подводных лодок в Ортленде?
– Военная тайна. – Он говорил на бегу, не сбиваясь с дыхания. – Но поверь, они все под контролем. Ни единого чужого неучтенного человека или груза на борту подлодки быть не может.
– Сколько частных самолетов, способных преодолеть океан?
– Самодеятельные полеты к берегам Альтагоры строго запрещены. – Эльзе послышалась тень сомнения в его голосе.
– Похищения людей тоже строго запрещены! Почему бы тебе не проверить все частные самолеты – бортовые журналы, работу транспондеров, истории перемещений…
– Потому что это Ортленд. – Лео ускорил бег, на его лбу выступили капли пота. – И владельцы бортов – магнаты либо корпорации, у них зверские адвокаты, и это сильно замедляет процесс… Эльза, я же просил заниматься другим, зачем ты морочишь мне голову?!
В маленьком санузле громко зашипел воздух – сработала пневматика в унитазе. Эльза так и не смогла привыкнуть к этому звуку. Вот и сейчас – не выдержала и посмотрела на дверь.
– Ты отвлекаешься, – сказал Лео.
– Да, потому что меня бесит устройство этого сортира! И бесит твоя «военная тайна» – после всего, что я подписала? После того, как мне отрезали связь с родиной?!
– Всю необходимую информацию, – он говорил подчеркнуто спокойно, – ты получаешь на свой компьютер. Вопрос в том, найдешь ты ключевую деталь или нет.
– Как можно, не вставая из-за компьютера, что-то найти?!
– Я ведь нашел убийц твоего чиновника. – На его щеках заиграли желваки. – Ты капризничаешь, устройство сортира тебе не нравится. Мне тоже многое не нравится. Но условия твоего визита, Эльза, были оговорены заранее, и ты на них согласилась.
– Вам так приятно подчинять тех, кто вас больше? – сквозь комок в горле сказала Эльза. – Наслаждаться властью?
– Кому – вам? – тихо спросил Лео.
Эльза отключила связь.
Она проспала несколько часов на откидной полке – посол предложил ей свою кровать, но Эльза, разумеется, отказалась. Она не боялась, что посол нападет на нее во сне, все-таки они были в разных весовых категориях. Но пространство маленькой замкнутой комнаты давило на нее, как пресс.
Сон был неглубоким, но все-таки удалось немного отдохнуть; ее разбудило тонкое жужжание вертолетов, отдаленный грохот и стук. Спросонья Эльзе представилось, что букашки начали бомбить посольство.
На самом деле это была доставка – контейнеры с едой и водой, заброшенные с воздуха через люк на крыше.
– Вас щедро угощают, – флегматично заметил посол. – Смотрите-ка, здесь рыба. И зелень. И шоколад! Меня они балуют сухариками с растительным маслом…