Он был ростом Эльзе по плечо, щуплый, как подросток – в свои пятьдесят лет. Утверждая кандидатуры послов, Ортленд обращал внимание не на компетентность и опыт, а в первую очередь на телосложение.
– …А вы, госпожа Бауэр? Насколько я понял, вы добровольно вызвались. Зачем вам это надо?
– Я хочу… – Эльза закашлялась. – Я хотела расследовать преступление.
К моменту, когда Лео наконец позвонил, Эльза успела взять себя в руки. Она заранее придумывала, что ему сказать. Оттачивала тонкий сарказм – все, что она думает о приеме, оказанном ей на Ортленде, должно быть изложено прямо, но изящно, ядовито и остро.
Он должен был хотя бы поздороваться. Он должен был спросить: «Ты не очень устала?» или «Как тебе понравился город?».
– Высылаю документы, – сказал Лео. – Подпиши.
Эльза открыла файл, только что поступивший на ее служебный адрес. Пробежала глазами, чувствуя, как начинает пульсировать висок; в Альтагоре она уже согласилась лишиться жизни и не предъявлять претензий. В Ортленде даже ее претензии никого не интересовали: Эльза обязывалась хранить в тайне информацию следствия, во время миссии не общаться ни с коллегами в Альтагоре, ни со своими родственниками, и строго выполнять требования принимающей стороны. В противном случае хозяева считали себя вправе применять к ней электрошокеры (предупреждающе) и боевое оружие (летально).
– Ты собираешься бить меня током?
– Это формальность. – Лео на экране поморщился. – Я сам подписал что-то подобное, даже хуже. Меня втянули в политику, я даже вякнуть не успел…
Эльза молча сделала то, что от нее хотели, прекрасно сознавая, что никакие расписки ее судьбу не изменят. Расписки – формальное оправдание, если букашки ее все-таки грохнут.
– Спокойной ночи. – Она отослала обратно подписанные документы.
Он нахмурился:
– Я думал, мы начнем работать прямо сейчас.
– Я думала, меня не будут возить по улицам на потеху толпе!
– На потеху?! Ты проехала по городу, горожане тебя приветствовали, многие надеются, что это подвижка в международных отношениях…
– Приветствовали?! Меня связали, как… – У Эльзы опять перехватило горло. – Как животное!
– Но ты же не обижаешься на страховочные ремни в машине?
Эльза не могла понять, притворяется он или нет. Или в самом деле не понимает?
– Страховочные ремни, – проговорила она сквозь зубы, – я могу сама отстегнуть!
– Это требование службы протокола, – в его голосе проскользнуло раздражение. – Элементарная безопасность. Если ты поднимешься, например, во время такого проезда, просто встанешь, чтобы поближе что-то разглядеть, или протянешь руку – без умысла, просто размяться или кого-то приветствовать… В толпе может случиться паника. Давка. С увечьями и смертями.
Он говорил неторопливо и веско. Он обвинял ее в том, что она не понимает элементарных вещей и не думает ни о ком, кроме собственной персоны. «А ведь дело не в масштабе, – с тоской подумала Эльза. – Мы просто никогда не сумеем друг друга понять».
– Меня во время визита в Альтагору носили в коробке. – Лео, будто почувствовав ее настроение, заговорил мягче. – Все равно как в чемодане или… корзине. И я не заявил даже протеста. Я сосредоточился на деле.
Теперь он ненавязчиво напомнил, что великий сыщик умеет собой владеть, а Эльза – рядовая сотрудница, и у нее проблемы с самообладанием.
Она поморщилась от неприятного привкуса на языке. Что это, местная вода? Эльза и выпила всего лишь полстакана, посол предупредил, что вода здесь нормирована по самой унизительной причине – чтобы не перегружать местную канализацию…
– Прямо сейчас, – сказал Лео на экране, – мои соплеменники сидят в коробках и кукольных домиках у вас в Альтагоре. А кто-то умер, его тело утилизировали в печи и никогда не найдут, судьба не прояснится. Кого-то похитят завтра, кого-то поймали только что. Будешь лить слезы, что тебя на полчаса пристегнули к удобному креслу?
В семь утра, ни секундой позже, Эльза прыгала с бортика в бассейн…
Здесь нет бассейна, вода для душа дозирована, септик – химическая выгребная яма под домом – работает с двойной нагрузкой. Единственное спасение – доказать себе, что все не напрасно. Раскрыть преступление, сдать дела, вырваться отсюда… И никогда больше не работать с букашками.
Ночь она провела за изучением документов, которые прислал ей Лео. Посол спал здесь же, в своей кровати, отвернувшись к стене. Он был флегматичен, подчеркнуто терпелив и ничем не показал, что столь вопиющее нарушение приватности человеку трудно переносить. Особенно статусному, особенно в возрасте.
Эльза не спала. До самого утра она тешила себя надеждой, что вот сейчас разберет детали и укажет гениальному Лео подсказку, которую тот в слепоте своей не заметил. Она посрамит Лео, раскроет сеть торговцев людьми и с триумфом возвратится домой…
Но шли часы. С экрана на Эльзу смотрел Максимилиан, двадцать пять лет, студент по специальности «программирование» – парень, чьим последним воспоминанием была морда огромной кошки над головой. И Хлоя, двадцать три года, закончившая жизнь в аквариуме, – она была официанткой, незамужней и бездетной. Просматривая фото, Эльза не могла узнать ни одного, ни другую: вероятно, виноват масштаб. На фотографиях были просто люди, их невозможно было представить одетыми в кукольную одежду.