Во главе действующего флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак, модернизация системы управления, ставшая ключевым элементом реформы флота и морского ведомства как видовой составляющей военной реформы 1905–1912 гг., привела к целому ряду положительных результатов. Важнейшим из них стало создание в Морском министерстве и на флотах органов военного управления, ведающих подготовкой сил и управлением ими на стратегическом и оперативно-стратегическом уровнях. Формирование Морского генерального штаба и штабов начальников морских сил позволило сформировать жесткий контур управления процессом применения объединений и группировок военно-морского флота.

Важнейшей неразрешенной проблемой осталось отсутствие эффективного механизма координации деятельности военного и морского ведомств. Орган военного управления, отвечающий за организацию взаимодействия сухопутных и морских сил на стратегическом уровне, к началу Первой мировой войны в России отсутствовал.

Провал эксперимента с созданием Совета государственной обороны (1905–1909) был обусловлен целым рядом обстоятельств. Это, во-первых, статичность системы государственного управления того времени, ее слабая способность адаптироваться к меняющимся условиям (в данном случае — к трансформации характера вооруженной борьбы). Во-вторых, разногласия в высших государственных кругах относительно путей военного строительства и, прежде всего, роли и места военно-морского флота в достижении государством своих военно-политических целей. В-третьих, отсутствие в тот период явно выраженных объективных предпосылок для создания двухвидовых вооруженных сил под единым командованием.

Глава 2

Развитие и деятельность органов управления силами флота в 1914–1917 гг

2.1. Создание и функционирование Военно-морского управления (Морского штаба) при верховном главнокомандующем

С началом военных действий против Германии морские силы Балтийского моря поступили в оперативное подчинение главнокомандующему 6-й армией великому князю Николаю Николаевичу, который в приказе от 18 (31) июля 1914 г. № 1 объявил высочайшее повеление о назначении адмирала Н. О. фон Эссена командующим флотом Балтийского моря. Этим же приказом великий князь, который через два дня — 20 июля (2 августа) — будет назначен верховным главнокомандующим и сдаст 6-ю армию генералу от артиллерии К. П. Фан дер Флиту, объявил о подчинении ему «на правах Главнокомандующего, по морскому уставу, Балтийского Флота»[196].

Великий князь Николай Николаевич

Флот Черного моря 19 июля (1 августа) 1914 г. был подчинен главнокомандующему армиями Юго-Западного фронта генералу от артиллерии Н. И. Иванову, в штабе которого учреждался военно-морской отдел. Его начальником отдела был назначен капитан 2 ранга А. В. Немитц, должность флаг-офицера для делопроизводства и поручений занял старший лейтенант И. А. Кононов, ранее возглавлявший оперативную часть командующего морскими силами Черного моря[197]. Это решение, по-видимому, стало следствием излишне формального толкования требований «Положения о полевом управлении войск в военное время». Уже через несколько дней Черноморский флот, не имевший соприкосновения с линией фронта в силу географической конфигурации театра и, кроме того, вплоть до нападения германо-турецкого флота на российские порты 16 (29) октября 1914 г. не принимавший участия в военных действиях, был подчинен верховному главнокомандующему (приложение 14). Судя по содержанию приказов по штабу Юго-Западного фронта[198], до вывода Черноморского флота из подчинения главкому армиями фронта упомянутые офицеры не успели прибыть в Киев и быть зачисленными в состав штаба.

Административное руководство, тыловое и техническое обеспечение сил, кораблестроение, подготовка кадров, комплектование флота остались в ведении Морского министерства, глава которого стал, по выражению В. М. Альтфатера, «главным снабжателем и технически-хозяйственным заготовщиком»[199].

Идея о создании военно-морских управлений, не имевших аналогов в системе управления мирного времени, возникла вскоре после Русско-японской войны 1904–1905 гг., продемонстрировавшей пагубные последствия ситуации, которую председатель Совета государственной обороны охарактеризовал как «несогласованность в действиях войск и флота»[200]. Мысль о необходимости создания при главнокомандующем разновидовой группировкой вооруженных сил «особого органа… по морской части» впервые, по-видимому, была сформулирована в докладе председателя Особого совещания при Совете государственной обороны генерал-лейтенанта Н. И. Протопопова в августе 1906 г. (приложение 15).

Незадолго до начала мировой войны стало очевидным, что Балтийскому флоту придется тесно взаимодействовать с приморской армией (фронтом), в первую очередь при обороне дальних подступов к столице со стороны Финского залива. Поэтому в марте 1913 г. штабом Петербургского военного округа и Морским генеральным штабом был в общих чертах согласован вопрос о формировании в военное время военно-морских управлений в штабах общевойсковых объединений, которым предполагалось подчинить в оперативном отношении группировки флота[201].

Подобная форма организации командования была закреплена в проекте новой редакции «Положения о полевом управлении войск в военное время» (предыдущая редакция была введена в действие в 1890 г.[202]). Документ определял «организацию высшего военного управления войсками, предназначенными для военных действий…, а равно обязанности, права и круг ведения органов и чинов полевого управления»[203]. Законодательно утверждалась должность верховного главнокомандующего — высшего начальника над всеми действующими сухопутными и морскими силами, облеченного чрезвычайной властью и правом вести военные действия «всеми способами, какие признает нужными».

Впрочем, идея учреждения должности главковерха фигурирует и в более ранних документах по стратегическому планированию. Так, в «Указаниях командующим войсками на случай войны с державами Тройственного союза» от 1 (14) мая 1912 г. указывалось: «Высшее начальствование над всеми вооруженными силами как сухопутными, так и морскими, предназначенными действовать против держав Тройственного союза, объединяется в лице верховного главнокомандующего. Этому лицу непосредственно подчиняются… командующие морскими силами соответствующих морей»[204]. Еще раньше — в 1902 г. — было предположено создание фронтового звена управления[205].

«Положением…» 1914 г. в Штабе главковерха среди прочих подразделений предписывалось учредить Военно-морское управление, являющееся «органом начальника штаба по разработке и передаче повелений верховного главнокомандующего, касающихся флота»[206]. Предусматривалось создание аналогичных формирований и в штабах главнокомандующих армиями фронтов.

В ст. 2 «Положения…» указывалось, что «организация морских вооруженных сил, предназначенных для военных действий, определятся соответствующими морскими законоположениями»[207]. Однако анализ соответствующих документов с очевидностью показывает, что «флотская» часть «Положения о полевом управлении…» вступала в явное противоречие с Морским уставом и положениями о центральных органах военного управления морского ведомства. Обращает на себя внимание и следующее обстоятельство: если статус фронта как «стратегической инстанции», самостоятельно решающей поставленные задачи на театре военных действий или стратегическом направлении, был закреплен законодательно, то высшее военно-морское объединение — флот — не было позиционировано в иерархии воинских формирований вовсе. Вероятно, по этой причине в течение первого года войны флот Балтийского моря был подчинен 6-й армии, что выглядит странным с точки зрения элементарной воинской субординации.

Проект новой редакции «Положения о полевом управлении войск…» был разработан в военном ведомстве к середине 1914 г. и в начале июня (н. ст.) препровожден на «отзыв и заключение» в заинтересованные ведомства, в том числе в Морское министерство. Военный министр генерал от кавалерии В. А. Сухомлинов предполагал в середине июля (н. ст.) вынести проект на рассмотрение Военного совета[208], после чего представить «Положение…» на высочайшее утверждение[209].

Если специальная комиссия Военного совета, работавшая под председательством генерала А. П. Вернандера, недостатков во «флотских» статьях документа не усмотрела[210], то генмором был выявлен ряд серьезных, по мнению моряков, изъянов в предлагаемой конструкции системы стратегического управления. Поэтому император, по докладу И. К. Григоровича, повелел соответствующие разделы «Положения…» переработать[211]. Однако стремительная эскалация международной обстановки поставила Военное министерство перед необходимостью настаивать на скорейшем введении документа в действие, и 16 (29) июля 1914 г., за несколько дней до начала мировой войны, «Положение…» было одобрено на заседании комитета Генерального штаба и получило высочайшее утверждение. «С 1908 года я работал над этим положением, но потом забыли, и лишь 15 июля (1914 г. — Д. К.) вспомнили и 16 июля повезли Государю на утверждение. В один день такую работу сделать, конечно, нельзя», — свидетельствует Ф. Ф. Палицын, возглавлявший в 1905–1908 гг. Главное управление Генерального штаба[212]. По воспоминаниям Ю. Н. Данилова (в то время — генерал-лейтенанта, генерал-квартирмейстера генштаба), вопрос был решен «в преддверии войны в одном ночном заседании»[213]. «Это было одним из крупных пробелов нашей подготовки, что составление означенного документа заканчивалось под громом надвигавшейся военной грозы», — справедливо замечает С. К. Добророльский, возглавлявший в 1914 г. мобилизационный отдел Главного управления Генерального штаба[214].

Между тем этот наспех принятый документ содержал недостатки и куда более серьезные, чем слабая проработка вопросов взаимодействия сухопутного и морского командования. Авторы «Положения..» исходили из того, что с началом войны обязанности главковерха возложит на себя сам император, что, кстати, едва не произошло в 1914 г. — Николай II отказался от принятого было решения возглавить действующую армию только под давлением министров[215]. Поэтому в документе были «весьма неполно и неопределенно установлены» (формулировка А. Д. Бубнова) взаимоотношения и функциональный «водораздел» между верховным командованием и правительством, что, очевидно, стало одной из важных причин внутриполитических осложнений в стране и, в конечном счете, поражения России в войне[216]. Кроме того, доминирование представлений о скоротечном характере будущей войны повлекло за собой полный отрыв оперативного управления вооруженными силами, сосредоточенного в Штабе верховного главнокомандующего, от решения вопросов их тылового и технического обеспечения, оставшихся в ведении Военного и Морского министерств. Это положение пришлось исправлять уже в ходе войны[217].

«Штатами полевого управления войск в военное время» (Приложение к соответствующему «Положению…») в составе Военно-морского управления при верховном главнокомандующем полагалось иметь одного контр-адмирала (начальник управления), штаб-офицеров «по два на каждый отдельный флот, подчиненный верховному главнокомандующему», и одного нижнего чина (писаря). Штатная численность военно-морского управления при главнокомандующем армиями фронта — один контр-адмирал (начальник управления), два штаб-офицера «для делопроизводства и поручений» и один нижний чин (писарь). Приказом главкома 6-й армией и Балтийским флотом от 16 (29) мая 1915 г. № 144 в штат военно-морского управления штаба армии была введена дополнительная штаб-офицерская должность[218].

Комплектовались военно-морские управления за счет «раздёргивания» подготовленных операторов Морского генерального штаба, который с началом военных действий оказался выключенным из процесса управления действующими флотами[219]. Начальником Военно-морского управления ставки был назначен помощник начальника Морского генерального штаба контр-адмирал Д. В. Ненюков, имевший опыт самостоятельного руководства генмором во время многомесячной болезни А. А. Ливена в 1913–1914 гг. Вместе с ним в Барановичи отправились капитаны 2 ранга А. В. Немитц и А. Д. Бубнов, старший лейтенант В. В. Яковлев и лейтенант В. А. Бирилев (в феврале 1915 г. последнего сменил лейтенант Б. П. Апрелев, затем место А. В. Немитца занял лейтенант В. Г. Гончаров). Кроме того, при управлении состояли капитан 1 ранга великий князь Кирилл Владимирович, который с ноября 1914 г. исполнял должность «наблюдающего за морскими командами действующей армии»[220], и его адъютант старший лейтенант князь К. П. Ливен[221]. Военно-морское управление штаба 6-й армии возглавил капитан 2 ранга В. М. Альтфатер, должность штаб-офицера для делопроизводства и поручения занял старший лейтенант Ф. Ю. Довконт.

По замечанию И. К. Григоровича, функции военно-морских управлений были «совершенно не разработаны и точно не определены»[222]. В Морском уставе эти органы управления не упоминались вовсе. Что же касается «Положения о полевом управлении войск…», то в нем (ст. 88) функции управления излагались более чем лаконично и сводились, по существу, к информированию главковерха по возникающим в ставке «флотским» вопросам (приложение 16). На практике их деятельность сводилась к разработке проектов директив флотам на основе указаний главковерха (главкома 6-й армии) и контролю их выполнения.

Кроме того, офицеры Военно-морского управления при главковерхе оказывали полковнику генерального штаба А. А. Свечину помощь в составлении ежедневных «сообщений Штаба Верховного Главнокомандующего», передаваемых в Петроград для распубликования[223]. Любопытно, что объем «морского отдела» информационных бюллетеней находился в зависимости от положения дел на фронтах: например, во время «великого отступления» 1915 г. сообщения об успехах флота стали существенно более развернутыми. «В это тяжелое время мы, моряки, сделались в ставке персонами грата. Только мы и давали утешительные сведения. Когда составлялся бюллетень для выпуска в печать, прежде меня всегда просили составлять морской отдел возможно короче. Теперь же с большим удовольствием помещали сведения о всех парусных судах, безжалостно уничтожаемых Черноморским флотом» — писал по этому поводу Д. В. Ненюков[224].

По свидетельству Б. П. Апрелева, «тесной и дружной» работе военно-морских управлений и штабов командующими флотами немало способствовали давние служебные связи и личное знакомство морских чинов ставки и офицеров оперативных частей штабов Балтийского и Черноморского флотов, большинство из которых являлись выходцами из Морского генерального штаба[225]. При этом, как отмечал А. В. Немитц, «адмирал Ненюков держался мудрости не мешать командующим флотами и их штабам действовать самостоятельно»[226].

Как показал опыт первых кампаний мировой войны, военно-морские управления, не обладавшие, по справедливому замечанию А. В. Шталя, «ни авторитетом, ни компетенцией, ни ресурсами Морского генерального штаба»[227], оказались оторваны от действующих флотов и не столько инициировали, сколько фиксировали события на морских театрах. Великий князь Кирилл Владимирович, в мемуарах которого содержатся предельно откровенные суждения о деятельности ставки, назвал службу в Военно-морском управлении при главковерхе не иначе как «бездельем» и сетовал, что, будучи морским офицером, «с трудом находил себе применение»[228]. Кстати, слово «безделье» для характеристики деятельности «флотских» органов ставки употребил в своих воспоминаниях и А. В. Немитц[229].

Великий князь Кирилл Владимирович

Увеличение интенсивности боевой деятельности флотов, усложнение условий и изменения характера борьбы на море, развитие новых родов сил, появление новых форм и способов действий требовали совершенствования структуры системы управления и методов работы командования и штабов. Удручающие неудачи кампании 1915 г. заставили Николая II частично реорганизовать систему военного управления на стратегическом уровне и сменить верховное командование. 23 августа (5 сентября) 1915 г. царь принял весьма неоднозначное с военной и политической точек зрения решение о возложении на себя обязанностей верховного главнокомандующего[230]. Фактически повседневные обязанности главковерха по управлению вооруженными силами выполнял теперь начальник Штаба верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М. В. Алексеев. Структура ставки, передислоцированной в Могилев, усложнилась: к прежним шести управлениям добавилось еще шесть, при этом численность офицеров и чиновников возросла примерно в три раза и превысила двести человек[231]. «С принятием Главного Командования Государем ставка сделалась землей обетованной, штаты стали пухнуть и расширяться, и карьеристы всех рангов устремились туда в надежде урвать свой кусок пирога. Особенных талантов, впрочем, не появлялось», — не без сарказма замечает Д. В. Ненюков[232].

Балтийский флот перешел в оперативное подчинение главнокомандующему армиями сформированного Северного фронта генералу от инфантерии Н. В. Рузскому, в штаб которого было включено военно-морское управление во главе с В. М. Альтфатером — бывшее военно-морское управление 6-й армии. Черноморский флот остался в подчинении главковерху (приложение 14).

Новым штатом в Военно-морском управлении при верховном главнокомандующем предусматривалось иметь начальника управления (контр-адмирал) и четырех штаб-офицеров «для делопроизводства и поручений», в управлении при главкоме армиями Северного фронта — начальника управления (контр-адмирал) и двух штаб-офицеров[233]. Кроме того, во время пребывания царя в ставке его сопровождали флаг-капитан императора адмирал К. Д. Нилов и флигель-адъютант капитан 2 ранга Н. В. Саблин, назначенный состоять при Николае II во время пребывания императора на театре военных действий. Эти придворные чины, не принимавшие непосредственного участия в работе Военно-морского управления, тем не менее «тяготели» к работавшим в ставке морякам и зачастую использовались последними как неофициальный канал «доведения до Государя истинного положения вещей»[234].

[196] РГВИА. Ф. 2126. Оп. 2. Д. 1. Л. 1.

[197] АВПРИ. Ф. 138. Оп. 467. Д. 356. Л. 4–5; Кононов И. А. Указ. соч. С. 97.

[198] РГВИА. Ф. 2067. Оп. 1. Д. 1, 2, 87.

[199] Из доклада члена Коллегии наркомата по морским делам и начальника оперативного отдела Морского генерального штаба В. М. Альтфатера народному комиссару по военным и морским делам Л. Д. Троцкому (утвержден последним 28 апреля 1918 г.). (Цит. по: Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в России: 1917–1921. С. 268.)

[200] Доклад председателя Совета государственной обороны императору от 18 (31) января 1906 года № 2 // Приложения к журналам Особого совещания при Совете государственной обороны по вопросу об объединении власти в приморских крепостях и о разграничении прав и обязанностей сухопутных и морских начальников при совместных действиях по обороне берегов. СПб.: Военная типография (в здании Главного Штаба), 1906. С. 5, 6.

[201] Симоненко В. Органы управления русского флота в первую мировую войну. С. 104.

[202] См. подробнее: Ростунов И. И. Русский фронт первой мировой войны (исследование опыта стратегического руководства вооруженными силами). Дис… докт. ист. наук. М., 1974. С. 74–76.

[203] Положение о полевом управлении войск в военное время. С. 1.

[204] Отделение научной обработки и хранения военно-исторических документов Института военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ. Ф. 215. Оп. 257. Д. 2. Л. 87.

[205] См. подробнее: Данилов Ю. Н. Великий князь Николай Николаевич. М. — Жуковский: Кучково поле, 2006. С. 102–105.

[206] Положение о полевом управлении войск в военное время. С. 10.

[207] Там же. С. 1.

[208] Военный совет — высший коллегиальный орган Военного министерства, функционально аналогичный Адмиралтейств-совету морского ведомства. (См. подробнее: Двухсотлетие Военного министерства… С. 246.)

[209] АВПРИ. Ф. 134. Оп. 473. Д. 5. Л. 12.

[210] Там же. Л. 14-129.

[211] РГАВМФ. Ф. 716. Оп. 1. Д. 63. Л. 2.

[212] Цит. по: Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова (1914–1917). С. 142.

[213] Данилов Ю. Н. Россия в мировой войне, 1914–1915 гг. Берлин: Слово, 1924. С. 52.

[214] Добророльский С. О мобилизации русской армии в 1914 году // Военный сборник Общества ревнителей военных знаний (Белград). Книга I. Август — сентябрь 1921 г. С. 103.

[215] Айрапетов О. Р. Генералы, либералы и предприниматели: работа на фронт и на революцию (1907–1917). М.: Модест Колеров и «Три квадрата», 2003. С. 32–36; Лиддел Гарт Б. Г. Правда о Первой мировой войне / Пер. с англ. О. Триэля. М.: Яуза, Эксмо, 2009. С. 109, 110.

[216] Бубнов А. Д. В царской ставке. С. 7.

[217] См. подробнее: Ростунов И. И. Русский фронт первой мировой войны (исследование опыта стратегического руководства вооруженными силами). С. 75–79.

[218] РГВИА. Ф. 2126. Оп. 2. Д. 4. Л. 235.

[219] См. подробнее: Шталь А. Указ. соч. С. 127–129; Симоненко В. Г. Морской генеральный штаб России… С. 24–29.

[220] Полный послужной список Гвардейского экипажа свиты его величества контр-адмирала его императорского высочества великого князя Кирилла Владимировича, 1 января 1916 г. Опубл.: Кирилл Владимирович, вел. кн. Указ. соч. С. 209–216.

[221] ГАРФ. Ф. р-5881. Оп. 2. Д. 530. Л. 20.

[222] РГАВМФ. Ф. 716. Оп. 1. Д. 63. Л. 3.

[223] Выдержки из дневника кап. 2 р. Апрелева (От 14/27 февраля по 12/25 июля 1915 г.). С. 9.

[224] ГАРФ. Ф. р-5881. Оп. 1. Д. 532. Л. 58.

[225] Выдержки из дневника кап. 2 р. Апрелева (От 14/27 февраля по 12/25 июля 1915 г.). С. 5, 6.

[226] Немитц А. В. Указ. соч. С. 312.

[227] Шталь А. Указ. соч. С. 128.

[228] Кирилл Владимирович, вел. кн. Указ. соч. С. 167.

[229] Немитц А. В. Указ. соч. С. 312.

[230] Тютюкин С. В. Россия: от Великой войны к Великой революции // Война и общество в XX веке: в 3 кн. Кн. 1: Война и общество накануне и в период Первой мировой войны. М.: Наука, 2008. С. 135–137.

[231] Алексеев Ю. А., Будко А. А., Галанов М. М. и др. 300 лет военной истории Санкт-Петербурга. С. 202.

[232] ГАРФ. Ф. р-5881. Оп. 2. Д. 532. Л. 85.

[233] РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1416. Л. Збоб.

[234] Бубнов А. Д. В царской ставке. С. 78, 79.