Во главе действующего флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отрыв ведущих специалистов Морского генерального штаба для укомплектования сформированных с началом войны военно-морских управлений при верховном главнокомандующем и главнокомандующем 6-й армией существенно ослабил управленческий потенциал генмора, который лишился в общей сложности восьми опытных операторов. Поэтому в течение первых трех месяцев войны был предпринят ряд шагов по расширению и реорганизации штаба. В частности, были усилены мобилизационное делопроизводство и нештатная службы тыла, ведавшая размещением военных заказов в союзных государствах и организацией доставки импортных грузов в Архангельск и Владивосток.

Кроме того, уже 15 (28) августа 1914 г. начальник Морского генерального штаба вышел с ходатайством к морскому министру об учреждении в составе штаба подразделения, ведающего «организационно-техническими» вопросами развития морской авиации, которая, по мнению руководства генмора, заняла «чрезвычайно ответственное место в ряду элементов морской силы»[271]. Обратившись к опыту ведущих морских держав, где «авиационные» проблемы курировались специальными подразделениями центрального аппарата (в Германии и Франции — соответствующими отделами морских генеральных штабов, в Англии — воздухоплавательным департаментом адмиралтейства), вице-адмирал А. И. Русин обратил внимание руководителя морведа на то, что «в настоящее время штат МГШ вовсе не предусматривает чинов, ведающих авиационным делом, и таковое возлагается на случайных офицеров, обремененных своей прямой работой, подчас не имеющих почти никакого отношения к авиационной деятельности; в настоящее время вопросы авиации ведаются специалистом по подводному плаванию»[272].

Наконец, 1 (14) декабря 1914 г. вступило в действие постановление Адмиралтейств-совета об изменении организации Морского генерального штаба и установлении его временного штата военного времени. Новым штатом в генморе предусматривалось иметь двух адмиралов, 40 офицеров, шесть кондукторов и 17 нижних чинов[273]. Части штаба были преобразованы в отделения, количество которых возросло до семи (приложение 5). В таком составе, хотя и с некоторыми изменениями, штаб функционировал в течение двух с половиной лет. Утверждение постоянного штата генмора, как и некоторых других центральных органов военного управления морского ведомства, тормозилось «нерассмотрением законодательными учреждениями финансовой стороны этого проекта»[274].

Среди реализованных в декабре 1914 г. структурных новаций обращает на себя внимание формирование в Морском генеральном штабе отделения воздушного и подводного плавания. Отделение ведало вопросами, касающимися развития новых родов сил флота — морской авиации и подводных лодок, хотя последние имели принципиальные отличия в среде деятельности, технике и способах применения и едва ли могли эффективно курироваться одним управленческим подразделением, состоявшим из трех специалистов. Таким образом, августовская инициатива начальника генмора об учреждении особого воздухоплавательного отделения на первых порах была реализована лишь отчасти, причину чего следует, видимо, искать в остром дефиците подготовленных штабных офицеров, образовавшемся в первые месяцы войны. Только через полтора года в структуре штаба появится собственно воздухоплавательное (в некоторых документах — авиационное) отделение под руководством старшего лейтенанта А. А. Тучкова[275].

С образованием военно-морских управлений в ставке главковерха и в штабе 6-й армии Морской генеральный штаб оказался, по существу, выключенным из процесса управления силами флота. В связи с передачей в военно-морские управления большинства оперативных функций мощный управленческий потенциал штаба, наработанный в мирное время, оказался фактически невостребованным[276]. Хотя вице-адмирал А. И. Русин настойчиво пытался сохранить за генмором ведущую роль в руководстве действующими флотами, штаб в сущности превратился в орган управления тыловыми учреждениями и резервными силами. Не изменило ситуации упразднение поста товарища морского министра и получение начальником генмора статуса помощника (по существу — заместителя) министра в июле 1915 г.[277].

Заметим, что становление Морского генерального штаба в новом, и без того недостаточно определенном статусе военного времени сопровождалось и проблемами сугубо организационного характера.

«В первые недели и месяцы после начала войны 1914–1917 гг. некоторые управления Морского министерства утрировали свои отношения с Морским генеральным штабом и посылали ему на отзыв и дальнейшее направление множество бумаг, того не требовавших. В этом отношении особенно настойчиво вел переписку товарищ Морского министра вице-адмирал М. В. Бубнов, несмотря на неоднократные ему заявления как письменные, так и словесные начальника Морского генерального штаба [вице-]адмирала А. И. Русина. В начале войны 1914 года в Морском генеральном штабе оказалось столько работы, что большинство наличных офицеров Штаба по собственной инициативе оставались круглые сутки в Штабе, там же и ночуя, для чего были взяты постели из Морского корпуса», — свидетельствует военно-морской историк русского зарубежья Н. С. Чириков[278]. Подтверждение этому можно обнаружить и в воспоминаниях Д. В. Ненюкова: «Работа шла день и ночь… Вышло как-то само собою, что все прочие учреждения министерства стушевались и [Морской] генеральный штаб занял доминирующее положение»[279].

Не привнесло радикальных изменений в функциональный статус генмора и учреждение Морского штаба верховного главнокомандующего в феврале 1916 г. Назначение на пост руководителя этого органа А. И. Русина, сохранившего за собой и должность начальника генмора, безусловно, создавало благоприятные условия для более полного и эффективного подключения морских генштабистов к процессу управления силами. Однако на практике центр тяжести стратегического руководства действующими флотами оказался в Морском штабе ставки, хотя, как было показано выше, этот орган не имел достаточно мощного управленческого аппарата для качественной реализации столь ёмкой и сложной функции.

В ведении Морского генерального штаба, продолжавшего играть в вопросах управления силами лишь вспомогательную роль, остались Сибирская и Амурская флотилии, не принимавшие участия в боевых действиях. В сфере ответственности генмора находилось оперативное оборудование морских театров военных действий, прежде всего — развитие системы базирования. Значительную работу проделал штаб по организации обороны межсоюзнических морских коммуникаций в Баренцевом и Белом морях. Генмором было подготовлено формирование в 1916 г. флотилии Северного Ледовитого океана — первого постоянного оперативного объединения на Северном морском театре. В компетенции штаба оставалось ведение стратегической разведки в интересах флота, на ведение которой с начала войны до февраля 1917 г. в рамках «кредитов на секретные расходы» было ассигновано из казны 2 млн. рублей[280].

Важным компонентом деятельности генмора в годы войны стало поддержание «тесного общения» с морскими генштабами Франции и Великобритании. Несмотря на то, что специально для внешних сношений по военным вопросам в Штабе верховного главнокомандующего была учреждена Дипломатическая канцелярия во главе с князем Н. А. Кудашевым, затем Н. А. Базили[281], основная работа по решению «текущих» вопросов в интересах морского ведомства выполнялась генмором. Главными направлениями сотрудничества являлись «предоставление нам предметов военного снабжения, обмен техническими сведениями в области использования новых средств борьбы с врагом, систематический обмен сведениями о противнике и… разнообразные вопросы, связанные с посылкой английских подводных лодок в Балтийского море, английских кораблей для службы на нашем Севере и с участием крейсера «Аскольд» в операциях союзных эскадр в Средиземном море»[282]. Морской генеральный штаб входил в контакт с союзными коллегами и для решения организационных вопросов, например, отправки капитана 2 ранга М. И. Смирнова «с секретным поручением» к командующему союзной средиземноморской эскадрой в феврале 1915 г., в преддверии Дарданелльской операции англо-французов[283].

Морской генеральный штаб курировал деятельность российских представителей, работавших непосредственно в союзных флотах. Так, в сентябре 1914 г. в британский Гранд Флит был направлен флигель-адъютант капитан 1 ранга М. А. Кедров (бывший флаг-капитан штаба начальника 2-й бригады линейных кораблей Балтийского моря)[284], которого в мае 1915 г. сменил капитан 1 ранга Г. К. фон Шульц (бывший командир крейсера «Адмирал Макаров»)[285]. Сношения генмора с военно-морским руководством Японии и Италии были гораздо менее интенсивными и касались, главным образом, организации военных поставок.

Кроме того, генмор проводил значительную повседневную работу в интересах действующих флотов, облегчая решение вопросов, зачастую не входивших в его непосредственную компетенцию: «Командующие флотами все свои сношения вели через Морской генеральный штаб, являвшийся таким образом, представителем боевого флота, защитником и проводником его интересов и нужд во всех государственных учреждениях. Боевые флоты находились в постоянных тесных сношениях и общении с Морским генеральным штабом. Командующие флотами и старшие чины боевых флотов, приезжая в Санкт-Петербург, обычно останавливались в квартире начальника Морского генерального штаба, где обсуждались и быстро разрешались все насущные вопросы. Флоты… были избавлены в большой степени от всякой переписки, потому что многие вопросы возбуждались командующими Балтийским и Черноморским флотами по прямым проводам или посредством посылки офицера со словесным докладом в Морской генеральный штаб, а последний облекал все в письменную форму для необходимых сношений, благодаря чему достигался огромный выигрыш во времени и все осуществлялось чрезвычайно быстро»[286].

Вот как описал свои впечатления от посещения генмора летом 1915 г. М. А. Кедров, возвратившийся из Англии для вступления в должность командира линейного корабля «Гангут»: «Войдя в Морской Генеральный Штаб, я нашел там кипучую деятельность — Морской Генеральный Штаб состоял из молодых, энергичных офицеров. Меня эта обстановка успокоила. Мне хотелось верить, что неудачи на фронте временные и Россия выйдет из них с честью»[287].

Весьма интенсивно работал морской крепостной совет (только в 1916 г. рассмотрено около двухсот вопросов), занимавшийся, главным образом, заказами «предметов артиллерийского снабжения» для морских крепостей[288].

Возобновилось подключение к Морскому генеральному штабу посторонних дополнительных подразделений, нуждавшихся в содействии штабных специалистов. Так, во внештатной службе тыла появилась «организация по перевозке леса морем» (из Ревеля в Петроград). В июле 1916 г., после передачи административного и военного управления на Севере в ведение Морского министерства, при генморе было образовано «Управление Беломорским и Мурманским районами» («Убелмур»)[289]. В то же время морская регистрационная служба (контрразведка) во главе с капитаном 2 ранга В. А. Виноградовым появилась в составе штаба лишь осенью 1916 г. (приказ начальника Морского штаба верховного главнокомандующего от 9 (22) октября 1916 г. № 26)[290], хотя потребность в этой структуре возникла значительно раньше[291].

Полномочия Морского генерального штаба существенно расширились лишь после Февральской революции. 7 (20) марта 1917 г. все центральные учреждения морского ведомства были подчинены помощнику морского министра, за исключением генмора, который остался в прямом подчинении министру.

Как ни странно, в первые месяцы своего существования Временное правительство и, в частности, военный и морской министр А. И. Гучков (впервые в российской истории — штатское лицо) продемонстрировали гораздо больше понимания основ теории военного управления (в частности, принципа недопустимости дублирования функций), нежели военно-политическое руководство царской России. Новые власти[292] обозначили стремление к устранению функционального параллелизма в руководстве силами флота путем создания единого центра стратегического управления. После упразднения Морского штаба главковерха таковым центром — в соответствии с буквой и духом «Наказа…» 1906 г. — вновь стал Морской генеральный штаб. 5 (18) марта 1917 г. приказом А. И. Гучкова на должность помощника министра — начальника генмора был назначен контр-адмирал М. А. Кедров[293], бывший начальник минной дивизии Балтийского моря. В своей автобиографии Михаил Александрович именует свою должность «технический помощник» министра по морской части с «правами управляющего Морским министерством» и указывает, что он был избран на этот пост А. И. Гучковым по рекомендации И. К. Григоровича. В качестве кандидатов рассматривались также начальник 1-й бригады линейных кораблей Балтийского моря контр-адмирал М. К. Бахирев и начальник дивизии подводных лодок Балтийского моря контр-адмирал Д. Н. Вердеревский, однако новый министр предпочел вверить Морской генеральный штаб и, по существу, руководство флотом и морским ведомством сравнительно молодому (39 лет) М. А. Кедрову. Очевидно, принятию этого кадрового решения немало поспособствовало то, что последний не только обладал солидным боевым опытом и навыками самостоятельного командования, но, в отличие от других претендентов на высокий пост, был знаком с жизнью политического бомонда — при «старом режиме» Михаил Александрович состоял в царской свите, был знаком с членами императорской семьи и вращался в высших государственных сферах. «Веемое время уходило на бесконечные ходатайства за арестованных и обиженных повсюду», — писал впоследствии М. А. Кедров, вспоминая свою службу под адмиралтейским шпицем весной 1917 г.[294].

Однако уже через два месяца последовала новая реорганизация центрального аппарата морведа. 8 (21) мая «для скорейшего проведения в жизнь предуказаний морского министра, а также для более тесной связи его со штабами и управлениями Морского министерства» был сформирован Походный штаб морского министра во главе с флаг-капитаном морского министра капитаном 2 ранга Б. П. Муравьевым (с 23 сентября (6 октября) по 1 (14) декабря 1917 г. должность исполнял А. А. Коптелов)[295]. Во время совмещения должностей руководителей Военного и Морского министерств (то есть до 30 августа (12 сентября) 1917 г.) начальник Походного штаба подчинялся начальнику Кабинета военного министра. Походный штаб, объявленный «осведомительным и распорядительным органом министра в политическом и административном отношениях» являлся, очевидно, временной «надстройкой», вызванной совмещением должностей военного и морского министров, а также тем обстоятельством, что объединенный пост занимали гражданские политики А. И. Гучков и затем А. Ф. Керенский. Хотя этот весьма немногочисленный (помощники флаг-капитана по политической и административной частям, чины для поручений, флаг-офицер и делопроизводитель) орган не имел непосредственного отношения к управлению силами, к нему перешла часть функций генмора — например, сношения с военно-морскими агентами зарубежных государств, руководство деятельностью «Морского сборника» и ряд других. Приказом по флоту и морскому ведомству № 62 от 29 ноября (12 декабря) 1917 г. Походный штаб министра был преобразован в канцелярию Верховной морской коллегии, состоящую из отделений общих дел, юридического, законодательного и кодификационного[296].

Новое «растаскивание» полномочий вновь поставило Морской генеральный штаб в весьма неопределенное положение, тем более что с 1 (14) июня генмор, ранее подчинявшийся напрямую министру, был передан в ведение его первого помощника вместе с Главным морским штабом (6 (19) июня преобразован в Главное управление по делам личного состава), Главным военно-морским судным управлением, Управлением санитарной частью флота, канцелярией и архивом. Одновременно помощник морского министра — начальник Морского генерального штаба стал именоваться первым помощником министра с освобождением от должности начальника генмора[297].

29 июня (12 июля) были введены в действие новые организация и штат Морского генерального штаба (вице-адмирал, 50 офицеров, 10 кондукторов, 21 нижний чин и 43 вольнонаемных служащих). Основу структуры генмора составляли оперативный и организационно-тактический отделы при наличии самостоятельных отделений другого предназначения.

Месяцем позже Временное правительство утвердило в должности начальника генмора капитана 1 ранга графа А. П. Капниста (с производством в контр-адмиралы). Тогда же был учрежден иностранный отдел под начальством капитана 1 ранга Е. А. Беренса — бывшего морского агента в Италии, до войны возглавлявшего 2-ю оперативную часть. Он же исполнял обязанности помощника начальника штаба.

А. П. Капнист

Организационная структура Морского генерального штаба по состоянию на октябрь 1917 г. приведена в приложении 5. К этому времени в генморе насчитывалось 56 штатных и 12 «дополнительных» должностей, подлежащих укомплектованию офицерами. Вспомогательный персонал состоял из 58 военных чиновников и гражданских сотрудников, включая 16 писарей. Радиостанцию и телеграф обслуживал технический взвод из 33 нижних чинов под командой офицера. Таким образом, к концу войны Морской генеральный штаб стал самым крупным учреждением министерства.

Однако очередное понижение статуса генмора и начавшийся после Октябрьской революции лавинообразный процесс развала системы военного управления так и не позволил штабу в полной мере реализовать свои функции.

2.3. Особенности работы командования и штабов командующих флотами

Война застала штабы командующих морскими силами, которые с началом военных действий были преобразованы в штабы командующих флотами, на этапе становления, поиска эффективных форм и методов работы. Бесспорно, в предвоенные годы были достигнуты заметные успехи в совершенствовании системы управления группировками флота, организации оперативного обеспечения сил и их оперативно-боевой подготовки, оперативном оборудовании театров и решении целого ряда других задач, главная роль в которых принадлежала штабам морских сил.

Н. О. фон Эссен

Однако приходится согласиться с С. Н. Тимиревым, полагавшим, что стиль штабной службы не вполне соответствовал «колоссальным требованиям» военного времени: «При всех своих достоинствах, адмирал Эссен был прежде всего человеком «живого» дела и не терпел кабинетной работы и канцелярщины. Не совсем правильно он отождествлял всякую штабную работу с «канцелярщиной», почему и терпел ее лишь как неизбежное зло. Естественно, он подбирал и ближайших сотрудников, проникнутых таким же взглядом на вещи… В результате работа штаба, составленного из выдающихся офицеров, проникнутых желанием выполнить максимум работы, шла бессистемно, нервно, несогласованно… Верно, что такая система или, лучше сказать, бессистемность ограждала штаб от заразы «бюрократизма» или «чиновничества», но всему же есть предел…»[298].

[271] РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1401. Л. 45.

[272] Там же. Л. 48, 48об.

[273] Симоненко В. Органы управления русского флота… С. 104.

[274] Всеподданнейший доклад по Морскому министерству за 1914 год. Б/м., [1915]. С. 29.

[275] «Техническая и хозяйственная части» морской авиации находились в ведении Механического отдела Главного управления кораблестроения, в составе которого в августе 1916 г. был образован Отдел воздушного плавания во главе с капитаном 2 ранга И. Н. Дмитриевым. В августе 1917 г. все авиационные вопросы перешли в компетенцию Управления морской авиации и воздухоплавания (начальник — капитан 2 ранга Б. А. Щербачев), сосредоточившего все функции авиационного отделения Морского генерального штаба и отдела воздушного плавания Главного управления кораблестроения. См. подробнее: Герасимов В. Л. Отечественная морская авиация в Первую мировую войну. Дис… канд. ист. наук. М., 2004. С. 90–102, 261.

[276] См. подробнее: Шталь А. Указ. соч. С. 127–129; Крюков В., Кожевников М. Указ. соч. С. 15–19; Симоненко В. Г. Морской генеральный штаб… С. 24–29.

[277] Всеподданнейший доклад по Морскому министерству за 1915 год. Б/м., [1916]. С. 31.

[278] РГАВМФ. Ф. р-2246. Оп. 1. Д. 115. Л. 10.

[279] ГАРФ. Ф. р-5881. Оп. 2. Д. 530. Л. 2.

[280] ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 496. Л. 2, 2об.

[281] См. подробнее: Павлов А. Ю. Скованные одной целью. Стратегическое взаимодействие России и ее союзников в годы Первой мировой войны 1914–1917 гг. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008. С. 45, 46.

[282] АВПРИ. Ф. 138. Оп. 467. Д. 357. Л. 29.

[283] Там же. Д. 476. Л. 22.

[284] ГАРФ. Ф. р-6666. Оп. 1. Д. 18. Л. 1–9.

[285] См. подробнее: Шульц Г. К., фон. С английским флотом с мировую войну. Воспоминания представителя русского флота при английском Гранд Флите. СПб., 2000.

[286] РГАВМФ. Ф. р-2246. Оп. 1. Д. 115. Л. 10, 11.

[287] ГАРФ. Ф. р-6666. Оп. 1. Д. 18. Л. 10об.

[288] Секретный доклад о деятельности Морского Министерства за 1916 год. С. 101.

[289] Трошина Т. И. Великая война… Забытая война… Архангельск в годы Первой мировой войны (1914–1918 гг.). Архангельск: КИРА, 2008. С. 57, 58.

[290] Симоненко В. Г. Морской генеральный штаб России… С. 28.

[291] См. подробнее: Федоров В. М. Военно-морская разведка: история и современность. М.: Оружие и технологии, 2008. С. 63; Иванов А. А. Контрразведка Флотилии Северного Ледовитого океана в 1914–1917 гг. // Гангут. Вып. 55 (2009). С. 120–125.

[292] После Февральской революции по главе флота и морского ведомства стояли: А. И. Гучков (март-май 1917 г., военный и морской министр), А. Ф. Керенский (май-август 1917 г., военный и морской министр), В. И. Лебедев (июнь-август 1917 г., временно управляющий Морским министерством), Б. В. Савинков (август 1917 г., управляющий Морским министерством), Д. Н. Вердеревский (август-ноябрь 1917 г., морской министр), П. Е. Дыбенко (ноябрь 1917 г. — февраль 1918 г., народный комиссар по морским делам), С. А. Кукель (ноябрь 1917 г., исполняющий обязанности морского министра), М. В. Иванов (ноябрь 1917 г. — январь 1918 г., управляющий Морским министерством).

[293] РГАВМФ. Ф. 716. Оп. 1. Д. 213. Л. 238.

[294] ГАРФ. Ф. р-6666. Оп. 1. Д. 18. Л. 21об.-24.

[295] Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917. Т. 4. С. 202.

[296] Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в России: 1917–1921. С. 205.

[297] Монаков М. С., Родионов Б. И. и др. Указ. соч. С. 52.

[298] Тимирев С. Н. Указ. соч. С. 13.