Во главе действующего флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И. Ф. Лихачев

Автора не смущало то обстоятельство, что подобных органов управления не существовало ни в одном флоте. «Ничто не мешает нам сделать первый шаг и показать пример хорошего порядка и устройства. Нужно только небольшое усилие патриотизма и веры в самих себя, в собственный разум и здравый смысл», — писал И. Ф. Лихачев[85].

Однако идея создания Морского генерального штаба встретила весьма прохладный прием со стороны руководства морведа. Так, управляющий Морским министерством адмирал И. А. Шестаков полагал достаточным расширение функций военно-морского ученого отделения и с некоторым скепсисом отнесся к проекту И. Ф. Лихачева и особенно к претензии последнего на пост начальника нового штаба. В блокировании данной инициативы сыграло свою роль и отсутствие вплоть до конца 1880-х годов сколь-нибудь заметных приращений в корабельном составе флота. Кроме того, в условиях кампании по минимизации расходов, которой ознаменовались первые годы царствования Александра III, появление нового структурного подразделения центрального аппарата Морского министерства выглядело явно неуместным.

Очевидно, что при правильной постановке работы военно-морского ученого отделения его структура и штат были достаточны для выполнения функций «генерального штаба флота» в 1880 — начале 1890 гг., когда морские силы были немногочисленны, и при военном конфликте с первоклассной морской державой России пришлось бы ограничиться обороной отдельных пунктов побережья и развертыванием крейсеров на океанские коммуникации неприятеля. К концу же XIX столетия Российский флот вышел на третье место в мире по количеству боевых кораблей основных классов, и Россия, таким образом, впервые в своей истории вошла в число ведущих морских держав мира. Тем не менее, первая попытка создания полноценного органа стратегического управления флотом была предпринята только осенью 1902 г.

В отчете о военно-морской стратегической игре, проведенной в Николаевской морской академии, посредниками был сформулирован тезис о необходимости заблаговременной разработки плана применения флота. В ноябре 1902 г. в развитие этой идеи помощник начальника Главного морского штаба контр-адмирал А. А. Вирениус представил управляющему Морским министерством адмиралу П. П. Тыртову доклад об учреждении в составе штаба особого оперативного отделения. Сложившаяся к этому времени ситуация была охарактеризована А. А. Вирениусом весьма недвусмысленно: «У нас разработка планов войны наказом по управлению Морским министерством вменена в обязанность военно-морскому ученому отделу, но до сего времени таковые работы в отделе не производились»[86].

Подробное основание и программа деятельности проектируемого отделения, основной задачей которого предполагалось «выработка планов войны», были разработаны лейтенантом А. Н. Щегловым, который, в частности, писал: «Отсутствие плана войны должно иметь те же последствия, как и отсутствие боевого расписания корабля»[87]. Обратившись к опыту «сухопутной» стратегии, получившей на рубеже XIX и XX веков значительное развитие[88], А. Н. Щеглов обосновал понятия «оперативного плана», «плана сосредоточения», а также мобилизационных плана и расписания[89].

Однако П. П. Тыртов согласился лишь на временное усиление с 1 (14) января 1903 г. существовавшего военно-морского ученого отделения двумя штаб-офицерами для выполнения предложенной программы. Проекты же создания оперативного отделения Главного морского штаба и соответствующих отделений в портах, за которые, в частности, ратовал главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал С. О. Макаров, обсуждались в министерстве почти год[90].

Неоднократно высказывавшиеся предложения о создании дееспособного органа стратегического управления получили практическую реализацию только после начала военных действий на Дальнем Востоке — 2 (15) февраля 1904 г. Николай II утвердил постановление Государственного совета об учреждении стратегической части военно-морского ученого отделения штатной численностью 12 офицеров и оперативных отделений при штабах трех главных портов (Кронштадт, Севастополь и Порт-Артур) со штатом из трех офицеров каждое. Высочайшим приказом от 16 (29) февраля заведующим стратегической частью был назначен капитан 1 ранга Л. А. Брусилов[91]. Однако эти запоздалые и паллиативные меры не смогли обеспечить должного качества подготовки флота и управления его силами в военное время. Достаточно сказать, что «план сосредоточения» флота был в общих чертах намечен оперативным отделением только для Балтийского театра. С началом же войны с Японией, особенно с откомандированием от штаба в августе 1904 г. Л. А. Брусилова (должность оставалась вакантной в течение полутора лет), деятельность этого штабного подразделения и вовсе сошла на нет. Представляется очевидным, что это стало одной из важнейших причин катастрофы на Дальнем Востоке[92].

С. О. Макаров

Как писал впоследствии контр-адмирал И. А. Кононов, «до русско-японской войны… в морском министерстве не было органа, который вел бы оперативную работу и создавал планы войны, подготовлял бы театры военных действий и составлял бы программы судостроения»[93]. В 1912 г. морской министр адмирал И. К. Григорович заметил: «Если такой штаб (генмор. — Д. К.) был бы до 1903 года, мы, пожалуй, не сунулись бы драться с японцами, а если и начали войну, то подготовка, вероятно, была бы другая и постройка судов и стрельба была бы другая, а не то, когда требовалось выпустить в год не больше 15 снарядов учебных на орудие»[94].

К слову, в то время проблемы в организации стратегического планирования имели место и в других морских державах. Так, в Великобритании разработка планов применения военно-морских сил входила в число функций первого морского лорда, который активно подключал к решению этой задачи постоянный состав морской академии в Портсмуте. Сведения о потенциальных противниках добывались и обобщались разведывательным органом адмиралтейства (Naval Intelligence Department). В этой связи «Ежемесячник Морского Генерального Штаба» за ноябрь 1909 г. констатировал: «Благодаря такому разделению работы по составлению плана войны и подготовки его к исполнению в трех учреждениях, из коих одно даже не находится в столице, да к тому же не являлось ответственным за результат своих работ, — дело подготовки очевидно находилось в весьма плачевном состоянии»[95]. Только осенью 1909 г. по инициативе первого морского лорда адмирала Дж. Фишера эти функции были переданы созданному «военно-морскому мобилизационному департаменту», которому были подчинены также разведывательный орган и «курсы военно-морских наук».

В России же модернизация центрального аппарата Морского министерства и, в частности, формирование органа стратегического управления стала уникальным в своем роде примером «реформы снизу». По наблюдению К. Б. Назаренко, исследовавшего процессы перестройки морведа перед Первой мировой войной, «вопрос о создании органа оперативно-стратегического руководства флотом больше всего интересовал молодых морских офицеров, в отличие от высших руководителей ведомства, пытавшихся начать реформирование с хозяйственно-технических учреждений»[96]. Действительно, «верхний этаж» адмиралтейства в силу ряда причин — от «искреннего заблуждения, вызванного незавершенностью адаптации личности в условиях модернизации общества», до «эгоистического желания любыми средствами сохранить свой служебный статус» — не спешил с модернизацией центральных органов управления[97]. Носителями же реформаторских идей выступили флотские офицеры, неравнодушные к судьбам морского могущества империи и глубоко уязвленные позорным поражением от второстепенной морской державы, — А. Д. Бубнов, П. В. Гельмерсен, Б. Б. Жерве, М. А. Кедров, А. В. Колчак, В. К. Пилкин, М. М. Римский-Корсаков, П. Н. Черкасов, М. Ф. Шульц и др. Именно эти сравнительно молодые люди стали движущей силой преобразований на флоте и, по наблюдению современника, постарались «вдохнуть живой дух в убитый морально личный состав»[98].

В декабре 1905 г. известный публицист, полковник морской артиллерии В. А. Алексеев, более известный под псевдонимом «Брут», высказал идею учреждения «Инспекции боевой готовности флота», являвшейся, по существу, функционально суженным аналогом будущего генмора[99]. С наиболее же систематизированным и аргументированным проектом модернизации центрального аппарата министерства выступил тридцатилетний штабной офицер, член Санкт-Петербургского военно-морского кружка лейтенант А. Н. Щеглов. В своей работе «Стратегический обзор русско-японской войны» (декабрь 1905 г.) он критически рассмотрел ход событий в Желтом и Японском морях, вскрыл недостатки в подготовке флота, выявил принципиальные ошибки командования и проанализировал их последствия. Главную причину катастрофы на Дальнем Востоке А. Н. Щеглов справедливо усмотрел в несостоятельности существовавшей в морском ведомстве системы управления: «Флот погиб от дезорганизации, и в этом всецело вина Главного Морского Штаба, которому по праву принадлежит 90 % неудач нашего флота»[100]. Суть предлагаемой реформы была изложена А. Н. Щегловым в приложенной к «Стратегическому обзору…» записке «О реорганизации Главного Морского Штаба», где автор реанимировал «лихачевскую» идею о создании Морского генерального штаба. Вскоре эти документы, объединенные под заголовком «Значение и работа штаба на основании опыта русско-японской войны»[101], благодаря содействию влиятельного начальника морской походной канцелярии царя капитана 1 ранга графа А. Ф. Гейдена (последний, по свидетельству Н. В. Саблина, был «товарищ детства государя, которому его величество говорил «ты»[102]), были доложены Николаю II и им одобрены[103].

Любопытная деталь. В 1923 г. в сборнике «Архив русской революции», издаваемом в Берлине И. В. Гессеном, были опубликованы протоколы допроса А. В. Колчака следственной комиссией в Иркутске в 1920 г., в которых адмирал присвоил авторство записки себе. Это немало возмутило бывшего в эмиграции А. Н. Щеглова, который в одном из писем И. К. Григоровичу (предположительно в 1928 г.) писал: «Морской генеральный штаб был создан по моей мысли и моей записке»[104].

Александром Николаевичем была предложена и обоснована структура проектируемого органа управления и разработаны состав и функциональное предназначение стратегического и мобилизационного отделов. В первом предполагалось образовать четыре отделения: оперативное, иностранной и русской статистики, архивно-историческое и особое разведочное бюро; во втором — отделения личного состава и материальных средств. В распоряжение начальника штаба в чине вице- или контр-адмирала предлагалось передать десять штаб-офицеров, 30 обер-офицеров и необходимый вспомогательный персонал[105].

Вместе с тем А. Н. Щеглов, утрируя идею децентрализации управления морскими силами, призывал подчинить начальника Морского генерального штаба непосредственно императору, предоставив ему независимость от морского министра. Вероятно, это обстоятельство вызвало настороженное отношение к проекту А. Н. Щеглова со стороны руководителя министерства вице-адмирала А. А. Бирилева, который был поддержан в этом многоопытным 3. П. Рожественским. В отзыве на записку своего бывшего подчиненного в феврале 1906 г. адмирал в целом одобрил проект, но отверг идею о разделении морских сил на три независимые составляющие: генеральный штаб, который «думает», плавающий флот, который «действует», и министерство, которое «обслуживает». Независимость, по 3. П. Рожественскому, нужна начальнику штаба лишь тогда, когда министром является гражданский политик от партии парламентского большинства. Отметив, что «заслуга составителя проекта заключается в весьма талантливом приспособлении… к морской обстановке деталей по организации оперативной работы в Главном штабе Сухопутного Ведомства»[106], 3. П. Рожественский в целом поддержал идею А. Н. Щеглова[107].

Обсуждение проекта создания Морского генерального штаба на разных уровнях, сопровождаемое изощренными аппаратными играми[108], продолжалось около четырех месяцев — до 22 апреля (5 мая) 1906 г., когда на совещании в Морском министерстве при участии 14 адмиралов, 11 штаб- и двух обер-офицеров было принято окончательное решение приступить к формированию штаба немедленно, а его функции и штат определить в течение месяца. 24 апреля (7 мая) Николай II утвердил журнал совещания в Морском министерстве и подписал рескрипт на имя А. А. Бирилева (приложение 2). В тот же день высочайшим приказом по флоту и морскому ведомству № 193 исправляющим должность начальника Управления морского генерального штаба был назначен командир крейсера «Громобой» капитан 1 ранга Л. А. Брусилов[109], заведовавший в 1902–1904 гг. стратегической частью Главного морского штаба.

Из-за нелепой ошибки, допущенной графом А. Ф. Гейденом «по недомыслию», высочайший рескрипт вместо генмора предписывал создать Управление морского генерального штаба. Поэтому А. А. Бирилеву и Л. А. Брусилову пришлось обращаться с просьбой «всемилостивейшее исправить ошибку», и 5 (18) июня 1906 г. Николай II подписал указ о переименовании «вновь образованного в составе Морского министерства учреждения» (приложение 3). Одновременно был высочайше утвержден «Наказ Морскому генеральному штабу», объявленный указом Правительствующего Сената от 5 (18) июля № 6867 и приказом по флоту и морскому ведомству от 29 июня (12 июля) 1906 г. № 206[110] (приложение 4).

Л. А. Брусилов

При анализе директивных документов, определяющих функции и структуру Морского генерального штаба (приложение 5), обратим внимание на то, что вместе со «стратегической частью» из Главного морского штаба выделялась и «связанная с ней организационная часть мобилизации флота». Мобилизационные функции, таким образом, были разделены между двумя самостоятельными учреждениями Морского министерства — генеральным и главным штабами, однако четкой грани между предназначением этих органов проведено не было[111]. Такое функциональное наполнение подразделений морведа, как показал опыт, не способствовало повышению мобилизационной готовности сил флота. Забегая вперед, отметим, что проект передачи всего «мобилизационного дела» в ведение Морского генерального штаба, обсуждавшийся в 1910–1911 гг. не нашел поддержки со стороны начальника генмора вице-адмирала А. А. Эбергарда. Последний полагал, что распорядительные функции по мобилизации не должны отягощать орган стратегического управления[112].

А. А. Эбергард

Первый временный штат Морского генерального штаба оказался сокращенным (по сравнению с проектом А. Н. Щеглова) на две трети и состоял из контр-адмирала[113], шести штаб- и восьми обер-офицеров. Офицерский состав штаба был представлен, без преувеличения, цветом русской «молодой школы»: помощником начальника штаба был назначен капитан 2 ранга А. В. Шталь, начальниками 1-го (Балтийского), 2-го (Черноморского) и 3-го (Тихоокеанского) оперативных отделений — лейтенант А. Н. Щеглов, капитан 2 ранга М. И. Каськов и капитан 2 ранга М. М. Римский-Корсаков соответственно, отделение иностранной статистики возглавил капитан 2 ранга Л. Б. Кербер, русской статистики — лейтенант А. В. Колчак[114]. Однако уже через три — четыре года офицерский состав Морского генерального штаба был почти полностью обновлен. Как впоследствии писал А. Н. Щеглов, «в бытность морским министром адмирала Воеводского из Морского генерального штаба были разными способами удалены офицеры, служившие там с основания, и, как мне лично говорил адмирал Эбергард, он получил приказание С. А. Воеводского вытравить (подчеркнуто в оригинале. — Д. К.) из МГШ офицеров первого состава…»[115].

Причину этого следует, по уместному замечанию В. Ю. Грибовского, искать в «борьбе некоторых министров с собственным Генмором»[116]. Как свидетельствует хорошо информированный современник, «большинство старых адмиралов, стоявших у власти, критически относилось к начинаниям морского генерального штаба, и офицеры последнего даже получили презрительное название младотурок, но молодежь вся была на стороне [Морского] генерального штаба…»[117].

Весьма важным представляется следующее обстоятельство. При формировании генмора руководству Морского министерства удалось избежать перегибов и ошибок, которыми в эти же годы сопровождалось реформирование центральных учреждений военного ведомства (приложение 6). Напомним, что приказом по военному ведомству № 424 от 21 июня (4 июля) 1905 г. Главное управление Генерального штаба было выведено из состава Военного министерства и починено непосредственно главе государства[118]. De facto подобный статус получили и генерал-инспекторы родов войск («родов оружия») — члены царствующей династии. В результате военное ведомство оказалось расчленено на несколько независимых друг от друга частей, каждая их которых была подчинена напрямую императору. Это привело к утрате единства военного управления в армии: за Военным министерством было оставлено решение административно-хозяйственных вопросов, включая использование кредитов, за Главным управлением Генерального штаба — разработка планов применения и подготовка войск. Однако на практике начальник Генерального штаба, лишенный возможности распоряжаться войсками, оказался не в состоянии проводить в жизнь даже самые неотложные меры. Между «ветвями» военной власти возникли трения, несогласованность действий, дублирование функций. Имели место случаи, когда военный министр и начальник генштаба направляли в военные округа противоречащие друг другу, а иногда и взаимоисключающие директивные указания. Более того, зачастую инициативы начальника генштаба, даже одобренные Советом государственной обороны, под различными предлогами (главным образом — из-за недостатка средств) блокировались министром.

Эта ситуация вызвала ропот генералитета и недовольство Государственной Думы. Председатель думского комитета по обороне А. И. Гучков заявил, что «эти два учреждения (Совет государственной обороны и Главное управление Генерального штаба. — Д. К.) разделили власть военного министра, обессилили и обезличили его»[119]. Поэтому в ноябре 1908 г. главное управление было возвращено в состав Военного министерства, а в декабре следующего года начальник генштаба лишился права личного доклада императору. Главное управление Генерального штаба превратилось в одно из главных управлений (безусловно — в ведущее) Военного министерства, в сферу компетенции министра была возвращена и генерал-инспекторская часть.

В морском же ведомстве идея о «выпячивании» Морского генерального штаба и придании его начальнику статуса, равного статусу министра, то есть формированию системы военно-морского управления по германской модели[120], была своевременно блокирована.

В конце 1906 г. в походной военно-морской канцелярии царя под руководством ее начальника капитана 1 ранга графа А. Ф. Гейдена был разработан проект преобразования структуры Морского министерства. Суть его заключалась в разделении морведа на две независимые части — собственно Министерство и Морской генеральный штаб — и переподчинении командующих Балтийским и Черноморским флотами и Сибирской флотилией непосредственно императору через его военно-походную канцелярию. Здесь опять просматривается очевидная аналогия с Германией, где функции этой канцелярии выполнял «императорский морской кабинет» во главе с адмиралом генерал-адъютантом Г. фон Мюллером, который бессменно состоял в должности с 1906 по 1918 гг. и являлся одной из влиятельнейших персон в военно-морском истеблишменте «второго рейха»[121]: он пережил четырех статс-секретарей имперского морского управления (морских министров) — гросс-адмирала А. фон Тирпица, адмирала Э. фон Капелле, вице адмиралов П. Бенке и Э. Манна Эдлера фон Тихлера — и восьмерых начальников адмирал штаба — адмиралов В. Бюкселя, Ф. фон Баудиссина, М. Фишеля, А. Геерингена, Г. фон Поля, Г. Бахмана, X. фон Хольцендорфа и Р. фон Шеера.

[85] Там же. С. 57.

[86] Цит. по: Пантелеев Ю. Указ. соч. С. 51, 52.

[87] Цит. по: Симоненко В. Г. Морской генеральный штаб России… С. 24.

[88] См. подробнее: Иминов В. Т. Военные теоретики — известные и забытые. Из истории становления теории военной стратегии // Военно-исторический журнал. 2006. № 10. С. 3–9; № 11. С. 12–18.

[89] Грибовский В. Ю. Российский флот Тихого океана 1898–1905. История создания и гибели. М.: ООО Военная книга, 2004. С. 56.

[90] Грибовский В. Ю. Флот в русско-японской войне 1904–1905 гг. Часть I. СПб.: ВВМУ, 1997. С. 15, 16.

[91] Кондратенко Р. В. Заметки о предыстории Морского генерального штаба. С. 147.

[92] «1) Отсутствие настоящего плана войны и как следствие этого отсутствия неправильный выбор операционной базы, 2) неясное разграничение прав и обязанностей органов центрального управления и командующих морскими вооруженными силами и 3) неподготовленность флота к активным действиям — характеризуют положение дел в период до и во время русско-японской войны. Все вышеизложенное неизбежно привело к мысли о необходимости коренных реформ во флоте вообще и в службе штаба в частности», — писал в 1912 г. офицер Морского генерального штаба М. Казимиров, читавший курс военно-морской администрации в Николаевской морской академии (Морской сборник. 1912. № 9. Неофициальный отдел. С. 65.).

[93] Кононов И. А. Указ. соч. С. 20.

[94] Цит. по: Симоненко В. Г. Для стратегического управления флотом… С. 87.

[95] Цит. по: Невский А. В. Гибель эскадры вице-адмирала М. фон Шпее // Гангут. Вып. 41 (2007). С. 100.

[96] Назаренко К. Б. «Мозг» флота России. От Цусимы до Первой мировой войны. С. 49.

[97] См. подробнее: Седых Д. А. Искупление греха (поражение как фактор реформирования флота в 1905–1914 гг.) // Хронотоп войны: пространство и время в культурных репрезенциях социального конфликта. Материалы Третьих международных чтений «Мир и война: культурные контексты социальной агрессии» и Научной конференции «Мир и война: море и суша» (Санкт-Петербург — Кронштадт, 21–24 октября 2007 г.). M.-СПб., 2007. С. 179–182.

[98] Апрелев Б. Нашей смене. Шанхай: Слово, 1934. С. 29.

[99] Назаренко К. Б. «Мозг» флота России… С. 11, 50.

[100] [Щеглов A. H.] Значение и работа штаба по опыту русско-японской войны. Часть I. Стратегический обзор Русско-Японской войны. [СПб., 1906.] С. 24.

[101] О глубине предложенных А. Н. Щегловым идей и качестве их аргументации говорит то, что в 1941 г., в период становления самостоятельного Народного комиссариата Военно-Морского Флота, данная работа переиздана отдельной книгой.

[102] Саблин Н. В. Десять лет на императорской яхте «Штандарт». СПб.: Петроний, 2008. С. 52.

[103] ГАРФ. Ф. р-5970. Оп. 1. Д. 141. Л. 4; Щеглов А. Н. Предисловие к материалам истории Морского Генерального Штаба // Цитадель. 1998. № 1 (6). С. 58, 59.

[104] ГАРФ. Ф. р-5970. Оп. 1. Д. 141. Л. 4.

[105] [Щеглов A. H.] Значение и работа штаба по опыту русско-японской войны. Часть II. Объяснительная записка о реорганизации Главного Морского Штаба. С. 54.

[106] Рапорт генерал-адъютанта вице-адмирала Рожественского морскому министру от 7 февраля 1906 г. // [Щеглов A. H.] Значение и работа штаба по опыту русско-японской войны. Часть I. С. 56.

[107] Грибовский В. Ю., Познахирев В. П. Вице-адмирал 3. П. Рожественский. СПб.: Цитадель, 1999. С. 269.

[108] См. подробнее: Щеглов А. Н. Предисловие к материалам истории Морского Генерального Штаба. С. 56–63.

[109] Сборник приказов и циркуляров о личном составе чинов Морского ведомства. № 16. Апрель 1906 г. № 673.

[110] Указатель правительственных распоряжений по Морскому Ведомству. № 27 Август 1906 г. // Собрание узаконений, постановлений и других распоряжений по Морскому Ведомству за 1906 год. СПб.: Типография Морского Министерства, в Главном Адмиралтействе, 1907. С. 808–813.

[111] См. подробнее: Цветков И. Ф. Организационно-мобилизационные органы… С. 176–181.

[112] Назаренко К. Б. «Мозг» флота России… С. 138.

[113] В преддверии Первой мировой войны Морской генеральный штаб возглавляли Л. А. Брусилов (26.04.1906-14.07.1908, до 05.04.1907 — исправляющий должность), А. А. Эбергард (14.07.1908-11.10.1911), светлейший князь А. А. Ливен (10.11.1911-03.03.1914), А. И. Русин (с 17.04.1914). (См.: Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917. Т. 4. С. 255.)

[114] Смирнов М. Указ. соч. С. 60.

[115] ГАРФ. Ф. р-5970. Оп. 1. Д. 141. Л. 5.

[116] Грибовский В. Ю. Флот в эпоху Николая II // Морской сборник. 1995. № 12. С. 88.

[117] ГАРФ. Ф. р-5881. Оп. 2. Д. 530. Л. 12. — «Воспоминания вице-адмирала Д. В. Ненюкова» (1925 г.).

[118] Генеральный штаб Российской армии: история и современность: М.: Академический Проспект, 2006. С. 85.

[119] Цит. по: Двухсотлетие Военного министерства. 1802–2002 гг. Очерки истории Военного министерства. М.: РИЦ ГШ ВС РФ, 2003. С. 246.

[120] Большой (или Главный) генеральный штаб, существовавший в Германии наряду с войсковым и крепостным генеральными штабами, не зависел от Военного министерства. Его начальник, единолично отвечая за разработку стратегических планов подготовки и применения сухопутной армии, подчинялся непосредственно кайзеру. То же в значительной мере относилось и к Адмирал-штабу (морскому генеральному штабу). О функциях Адмирал-штаба см. подробнее: Жерве Б. Германия и ее морская сила // Морской сборник. 1914. № 9. С. 146–179.

[121] Diercks W. Der Einfluß der Personalsteuerung auf die Seekriegführung 1914 bis 1918 // Deutsche Marinen im Wandel. Vom Symbol nationaler Einheit zum Instrument internationaler Sicherheit / Herausgegeben von W. Rahn. München: R. Oldenbourg Verlag, 2005. S. 238, 239.