– Я был во Флоренции, услышал, что она в Риме, и на прошлой неделе приехал сюда. Мамину дочку теперь и не узнать. – Он тут же понял, что сморозил нечто неуместное, и поспешил поправиться: – Я хотел сказать, ее так усердно воспитывали, а теперь она набралась опыта… – ну, вы меня понимаете. Можете мне поверить, римляне за ней табунами ходят! И какие!
– Вы что-то изучали во Флоренции?
– Я? А, ну да, архитектуру. В воскресенье поеду обратно – задержался здесь, чтобы скачки посмотреть.
Дик не без труда отговорил Коллиса от того, чтобы добавить стоимость выпитого им джина к счету, который молодому человеку открыли в баре.
XX
Выйдя из лифта, Дик пошел по сделавшему несколько поворотов коридору и наконец оказался в длинном его отрезке и услышал далекий голос за освещенной снутри дверью. Розмари была в черной пижамной паре; столик с завтраком еще оставался в номере; она пила кофе.
– Ты все так же красива, – сказал Дик. – И даже похорошела немного.
– Хочешь кофе, юноша?
– Прости, что был столь непрезентабелен утром.
– Да выглядел ты не очень, но сейчас все в порядке? Так хочешь кофе?
– Нет, спасибо.
– Ты снова элегантен, а утром я даже испугалась слегка. В следующем месяце приедет мама, если, конечно, наша группа останется здесь. Она все время спрашивает, не видела ли я тебя, как будто думает, что мы живем в соседних домах. Мама всегда любила тебя – всегда считала, что мне следует поддерживать знакомство с тобой.
– Приятно, что она все еще помнит меня.
– Конечно, помнит, – заверила его Розмари. – Еще как.
– Я видел тебя в нескольких фильмах, – сказал Дик. – А однажды устроил себе личный просмотр «Папенькиной дочки».
– В нынешней картине у меня хорошая роль, – если ее не вырежут.
Она прошлась по номеру за спиной Дика, мимоходом коснувшись его плеча. Попросила по телефону, чтобы забрали столик, и устроилась в большом кресле.
– Я была девочкой, когда встретила тебя, Дик. Теперь я женщина.
– Расскажи мне о твоей жизни, все-все.
– Как там Николь – и Ланье, и Топси?
– У них все хорошо. Они часто вспоминают тебя…
Зазвонил телефон. Пока она разговаривала, Дик повертел в руках два романа – один Эдны Фербер[115], другой Альберта Мак-Киско. Пришел официант, увез столик; лишенная его присутствия Розмари в ее черной пижаме стала казаться Дику более одинокой.
– …у меня гость… Нет, не очень хорошо. Мне придется поехать к костюмеру, на примерку, это надолго… Нет, сейчас нет…
В отсутствие столика Розмари как будто почувствовала себя свободнее, она улыбнулась Дику – так, точно им обоим удалось отделаться от всех забот на свете и теперь они мирно нежатся в своем собственном раю…
– Ладно, с этим покончено, – сказала она. – Понимаешь ли ты, что весь последний час я готовилась к встрече с тобой?
Телефон зазвонил снова. Дик встал, чтобы перенести шляпу с кровати на багажный столик, и Розмари испуганно прикрыла трубку ладонью:
– Ты ведь не уходишь?
– Нет.
Когда она положила трубку, Дик сказал, словно пытаясь удержать то, что от них уходило:
– Я теперь стараюсь не заводить разговоров, которые не дают никакой пищи для ума.
[115] Эдна Фербер (1885–1968) – американская писательница, драматург и сценаристка.