— А если все-таки бомба? Вы осторожнее…
— На, понюхай! Чистый бензин.
— И что же мы будем с ним делать?
— Взорвем самолет!.. Давай!
Цистерна и сама по себе тяжела, а в ней — четверть тонны горючего. Старик и Мария насилу подкатывают ее к холму, привязывают веревками — наконец-то и веревки пригодились! — и долго не могут отдышаться.
— Покатили?
— Покатили!
Пять шагов прошли — нужен отдых Еще пять — привал. Трудно тащить непривычный груз. Веревки режут плечи. Речка блестит в долине.
— Ты держишь или нет? — злится старик.
— Держу.
— Надо не держать, а потихоньку пускать! Видишь, снег все сильнее.
— Не могу, скользко.
— Главное, до речки добраться, а там по воде…
— Ну давайте…
Катится бак, давит все на своем пути, трещат камни…
— А дальше?
— Водой.
И вот они уже, как бурлаки, тянут цистерну водой. В грязи у берега она застревает.
— Проклятая жизнь, — бормочет старик, задыхаясь. — Тпру не едет, ну не везет. А ведь как этот бензин кстати пришелся бы!.. — Он задумывается. — Сходи-ка принеси мне покурить.
— Взорвемся!
— Докажи!
— Вы же весь в бензине.
— И то правда… Ну, что будем делать? Уже все побелело вокруг. А снег идет и идет.
— Посидим еще.
— Сиди… У нас банок много?
Последний вопрос раздается как-то некстати, и Мария теряется:
— Зачем вам банки?
— Сколько?
Не дожидаясь ответа, старик сам поднимается к дому и приносит две стеклянные бутыли.
— Сходи за топором и клещами.