— Помоги же!..
Фашистский самолет безнаказанно проносится над ними всего метрах в трех от земли. Ах, если б они вовремя выстрелили!
Старик колотит себя кулаком по голове и чуть не плачет:
— Все из-за тебя! Ты видела, как низко?.. Запросто сбили бы!
— Почему из-за меня?
— Потому что копуша! Надо было заряжать…
— А каким калибром? — резонно возражает она. — Вы не сказали.
Он совсем обескуражен:
— Теперь хоть дерьмом заряжай… Ушел гад!
Но нет, звук удаляющегося мотора вдруг меняется. Фрицы, видимо, сделали круг и теперь возвращаются. Им, значит, спешить некуда.
— И эту пушку хотят утащить! — вопит старик, видя, как немцы выбрасывают из кабины веревку с петлей.
— Ой, не пушку! — дрожа шепчет Мария.
— Ты думаешь, немец дурак?! — грохочет с неба.
Петля летит прямо на них.
— Ложись! — ахает старик и, уже в падении, отбивает петлю палкой. — Ага! Холостой заход!
Фрицы, однако, упрямы. Они разворачиваются и снова прут вперед.
Но старик тоже вошел в азарт. Вскакивает, прищурясь оценивает расстояние до самолета и кидается к деревянной пушке, трясущимися руками накладывает камни.
— Высота — десять локтей! Дальнобойными — пли!
В самое последнее мгновение хохочущие Макс и Мориц, вернее — один из них, берут ручку на себя, и самолет свечой уходит вверх. Камни возвращаются на землю.
Старик совсем разошелся.
— У, гарпии… — бормочет он с тяжелой ненавистью. — Заряжай!
— Есть!
— Дальнобойными!
— Есть дальнобойными!
Новый камнепад, и новые команды. А пилоты, бравые пилоты фюрера, просто животики надрывают, доблестно сражаясь со стариком и женщиной.
— Мужик, пу-пу! — орут они, в очередной раз пролетая над деревянной пушкой. — Стрелять задница, мужик! Мы любить твой жена…
— Высота восемь локтей, — определяет старик. — Средними!
— Есть средними!
— Огонь!
— Не достает! — плачет Мария. По ее вдохновенному лицу текут слезы ярости. — Картечью надо!