MoreKnig.org

Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918: читать начало книги онлайн

Автор: Аксенов Владислав



Шрифт:

Также споры вызывал вопрос, развивается ли «революционный психоз» у пациентов, имеющих предрасположенность к психическим заболеваниям, или он может затрагивать и здоровых людей. Н. М. Мухин отмечал, что в целом дискуссия демонстрировала сильную политическую предвзятость многих исследователей, на которых революционные события оказали психологическое воздействие[1442].

На прошедшем в 1905 г. II Съезде отечественных психиатров в Киеве обсуждалось влияние революции и правительственных контрмер на психическое здоровье населения, в результате чего была принята резолюция, в которой призывалось устранить «административно-полицейский произвол», приводивший к росту душевных расстройств[1443]. Под влиянием декабрьского вооруженного восстания в Москве в 1905 г. один из основоположников русской судебной психиатрии В. П. Сербский на дверях своего кабинета повесил табличку: «Жандармы и полицейские в качестве пациентов не принимаются». Неудивительно, что в специализированных журналах периода первой революции появляются публикации о влиянии общественно-политических событий на душевное здоровье населения[1444]. В это время активно изучается феномен «травматического психоза/невроза» — расстройства, вызванного внешними факторами психического характера.

Вместе с тем следует заметить, что на данном этапе изучения «революционного психоза/невроза» авторам не было доступно достаточное количество клинических случаев. Как правило, выводы делались на материалах наблюдений за 5–12 пациентами. Некоторым шагом вперед стал обобщающий обзор проблемы В. П. Осипова, проанализировавшего, помимо литературы, 72 случая «революционного психоза» и пришедшего к выводу, что хотя «психическая политическая травма не может быть рассматриваема как первичная причина душевного расстройства, она является моментом вызывающим», приводит «к возникновению разнообразных душевных заболеваний… отражаясь на содержании бреда»[1445]. Считая революционные эпохи травмирующими психику, Осипов полагал, что они способствуют увеличению числа душевнобольных[1446].

Однако не только политическая борьба давала пищу психиатрическим исследованиям. В социокультурной сфере происходили не менее острые конфликты «старого» и «нового» искусства, модерна и архаики, столкновения эмоциональных режимов разных сообществ (сельского и городского), раскалывавших общество и затруднявших взаимопонимание между его членами. Многие исследователи отмечают, что нервозность была социокультурной особенностью эпохи модерна, в культуре Серебряного века зримо присутствовали психопатические черты[1447]. Из представителей нового искусства чаще других диагноза безумия удостаивались футуристы.

Оригинальную этиологию русского футуризма предложил профессор-психиатр Е. П. Радин. Он связал его появление с нервно-психическими потрясениями молодежи, пережитыми в 1905–1907 гг.[1448] Романтическую интерпретацию футуризма как психического отклонения предложил А. Закржевский, называвший их «огненными рыцарями безумия», которые должны были оживить застывшую культуру[1449].

Футуристы объявлялись безумцами потому, что являлись революционерами в искусстве. Неудивительно, что революционерам в политике ставили те же диагнозы. В. В. Розанов, описавший революцию 1905 г. в психиатрической терминологии, увидел на картине И. Е. Репина «17 октября 1905 г.» сумасшедших революционеров: «Несут на плечах маньяка, с сумасшедшим выражением лица и потерявшего шапку… Лицо его не ясно в мысли, как именно у сумасшедшего, и видны только „глаза в одну точку“… Репин, не замечая сам того, нарисовал „масленицу русской революции“, карнавал ее, полный безумия, цветов и блаженства»[1450]. Выступивший в поддержку лейтенанта П. П. Шмидта В. П. Сербский настаивал на проведении судебно-психиатрической экспертизы, которая должна была доказать, по его мнению, что преступление было совершенно под воздействием маниакальной экзальтации.

Проблема безумия, остро вставшая перед интеллектуальными элитами накануне Первой мировой войны, привела к нетривиальным попыткам увидеть в этом феномене общественную ценность. Н. В. Вавулин выделил низшие формы безумия (тупоумие, слабоумие, кретинизм и пр., свойственные недоразвитым субъектам) и высшие (паранойя, истеричность, неврастения и пр., свойственные людям с утонченными и более совершенными, чем у обычных людей, душевными способностями), считая последние степенью гениальности. Он полагал, что «высшее безумие двигало человечество вперед, освещая будущее, подобно Моисееву столпу», «вносило содержание в эмоциональную жизнь народов», «способствовало развитию культуры и цивилизации»[1451]. Впрочем, И. Сироткина отметила, что в годы первой революции Вавулин, дважды подвергавшийся аресту, сам приобрел психическое расстройство, что может объяснять его парадоксальные выводы[1452].

Вероятно, в русской художественной литературе самым сильным произведением на тему безумия войны следует назвать рассказ Л. Андреева «Красный смех», в котором в форме дневника описывался процесс схождения с ума — на фронте и в тылу. Написанный в годы Русско-японской войны, он более соответствовал картинам Первой мировой. Словосочетание «красный смех», в котором прилагательное «красный» выступало синонимом «кровавый», а смех имел форму зловещей истерики, было эсхатологической метафорой наступавших «последних времен». Заметим, что массовое распространение религиозного мистицизма, эсхатологии, свойственное военному времени, В. Х. Кандинский рассматривал в качестве «душевной эпидемии»[1453]. Тем не менее начало войны в очередной раз раскололо русскую интеллектуальную элиту. Военно-патриотическая эйфория, захватившая часть общества (показательно, что ей поддался и Л. Андреев), воспринималась другой ее частью как психоз. Н. А. Бердяев отреагировал на книгу В. В. Розанова «Война 1914 г. и русское возрождение», уличив ее автора в алогизме и назвав его «мистической бабой», подчиняющейся первородной стихии. Баба-крестьянка, как представительница архаичного эмоционального сообщества, для которого не характерно подавление эмоций, вызывала ужас в среде великосветского эмоционального сообщества, предписывавшего подавление эмоций. Горожан пугала не только эмоциональность «баб», но и тот алогизм, который звучал в их рассуждениях о верховной власти на городских рынках и в трамваях[1454].

Метафоры «красного смеха» и «мистической бабы» как предчувствия приближающегося безумия-катастрофы были визуализированы в серии работ художника Ф. Малявина «Бабы». Одна из первых работ называлась «Смех», и на ней были изображены крестьянки в красных одеждах. Ярче всего эта тема раскрылась в написанной в разгар первой революции картине «Вихрь». В дни февральского социального взрыва разрушительная функция «красной бабы» проявилась в полной мере: нередко роковую роль эмоциональных провокаторов играли женщины, которые своей истеричностью заражали мужчин и провоцировали насилие[1455]. «Красный смех» «красной бабы» оказался предвестником безумия «красной смуты», одним из образов которой впоследствии стала красная Богоматерь, рубившая секирой россиян[1456].

Взгляд на начавшуюся войну сквозь призму вероятных психиатрических последствий не позволил российским врачам в полной мере испытать патриотические чувства. И. Сироткина отмечает, что психиатры в большей степени, чем представители других врачебных специальностей, были настроены оппозиционно[1457]. Во время войны и в Германии, и в России зазвучали прогнозы, что победит та страна, в которой нервы солдат окажутся крепче. Однако в этом отношении первые боевые действия не внушали оптимизма. Уже в сентябре 1914 г. В. М. Бехтерев, описывая линию фронта как гигантский сумасшедший дом, предложил начать срочную эвакуацию душевнобольных для лечения в городских больницах в тылу[1458]. В декабре 1914 г. он попытался подвести итоги психической динамики российского общества в статье «Психические заболевания и война», связав в ней рост душевных расстройств как с травмами головы, полученными на фронте, так и с нервно-эмоциональным перенапряжением в прифронтовой зоне[1459]. Такие же неутешительные картины рисовал профессор П. Я. Розенбах, отмечая, что если до войны всевозможные формы истерии были характерны преимущественно для женского пола, то в период войны они начали захватывать и мужчин[1460]. Со ссылкой на Розенбаха «Биржевые ведомости» поместили описание заболевания рядового Ф. Д. Кирволидзе, который каждый день с 9 до 12 часов утра впадал в летаргический сон[1461]. Первая мировая война затягивалась и начинала восприниматься как гибель культуры и цивилизации. При этом тема безумия из художественно-философского пространства чаще стала переходить в область военно-психиатрической практики.

Понятие травматического психоза/невроза широко использовалось врачами-психиатрами в годы войны. Нейрохирург Л. М. Пуссеп считал травматический невроз функциональным заболеванием нервной системы, для которого важна наследственная и приобретенная предрасположенность, но оговаривался, что «травматический невроз развивается далеко не всегда у лиц с наследственно-ослабленной сопротивляемостью нервной системы, а приходится считаться с другими условиями, вызвавшими ослабление сопротивляемости»[1462]. К таким условиям автор относил волнение, страх, недосыпание, недоедание — все то, что испытывали не только солдаты, но и жители тыловых районов.

Современные исследователи Первой мировой все чаще обращают внимание на феномен «шелл-шока», распространенного в солдатской среде, применяя как собственно психиатрические подходы к теме, так и эмоциологические[1463]. Так, например, Я. Плампер изучает эмоцию страха и его преодоления в русской армии сквозь призму существовавшего «эмоционального режима», отчасти прописанного военным теоретиком генералом М. И. Драгомировым; К. Фридлендер обращается к опыту русской психиатрической школы по изучению «травматического невроза» среди раненых солдат, при этом указывает на расплывчатость понятия и перенос внимания с длительного стресса на кратковременное физическое воздействие взрывной волны или осколка на мозг пациента, вследствие чего психическая болезнь начинала рассматриваться как ранение. Однако следует отметить, что данное утверждение не верно относительно изучения душевных болезней среди мирного населения, где акцент делался как раз на долгих переживаниях. Врач Московской городской психиатрической больницы им. Н. А. Алексеева А. А. Бутенко, называя войну «психиатрическим экспериментом», писал: «Если на передовых позициях наряду с психической травмой главную роль в этом эксперименте играют физические травмы всякого рода, поранения, контузии и т. д., то в глубоком тылу, несомненно, дело идет во многих случаях исключительно о психической травме, о тяжелых психических переживаниях, связанных с войной»[1464]. В этом же ключе изучает тему «шелл-шока» А. Б. Асташов, однако исследователь пошел дальше и сделал важный вывод о том, что травмирующий фронтовой опыт открыл для испытавших психосоциальный стресс мотивацию изменения социальной среды: революционное и социальное творчество стало инструментом компенсации, социальной терапией, направленной на устранение первоначальной травматической ситуации[1465]. Впрочем, могут быть и иные, более простые объяснения психоэмоциональной связи эпохи мировой войны и революции с Гражданской войной: приобретенный опыт насилия снял моральные ограничения с бывших комбатантов и приучил их к новым способам самовыражения в социуме. В. П. Булдаков писал, что новый тип «человека с ружьем» стал одним из центральных акторов революции и Гражданской войны[1466]. При этом считать «человека с ружьем» душевнобольным — значит сильно упрощать проблему.

С другой стороны, нельзя отрицать проникновение душевнобольных солдат в тыл и вызванные этим некоторые изменения общей психологической атмосферы, располагавшей к распространению нервозности. Пророческий рассказ Леонида Андреева «Красный смех», как представляется, очень точно описывает стресс, который переживает молодой человек, встречающий вагон с ранеными. В годы Первой мировой войны встреча поездов с фронта вошла в практику патриотического поведения. Писатель представил впечатление, которое могло возникнуть при встрече «психиатрического вагона»: «Опять я был на вокзале — теперь я каждое утро хожу туда — и видел целый вагон с нашими сумасшедшими. Его не стали открывать и перевели на какой-то другой путь, но в окна я успел рассмотреть несколько лиц. Они ужасны. Особенно одно. Чрезмерно вытянутое, желтое как лимон, с открытым черным ртом и неподвижными глазами, оно до того походило на маску ужаса, что я не мог оторваться от него. А оно смотрело на меня, все целиком смотрело, и было неподвижно, — и так и уплыло вместе с двинувшимся вагоном, не дрогнув, не переводя взора. Вот если бы оно представилось мне сейчас в тех темных дверях, я, пожалуй, и не выдержал бы. Я спрашивал: двадцать два человека привезли. Зараза растет. Газеты что-то замалчивают, но, кажется, и у нас в городе не совсем хорошо. Появились какие-то черные, наглухо закрытые кареты — в один день, сегодня, я насчитал их шесть в разных концах города. В одной из таких, вероятно, поеду и я»[1467].

Тем не менее, несмотря на известное проникновение травмирующего фронтового опыта в мирную жизнь, мы сделаем акцент не на фронтовой, а на тыловой специфике психических расстройств.

Начало Первой мировой войны практически сразу вызвало серьезную обеспокоенность врачей, причем обращалось внимание на распространенность психических болезней не только на фронте, но и в тылу среди мирного населения, не выдерживавшего эмоционального напряжения. Некоторые врачи — например, Розенбах — увлекались гендерными особенностями душевных болезней, в частности истерии, отмечали, что если до войны женщины страдали этим заболеванием чаще мужчин, то с июля 1914 г. истерия стала захватывать и представителей сильного пола. В действительности доставалось не только мужчинам-солдатам, но и женщинам-санитаркам: «Чистые, молодые, жизнерадостные уезжали девушки из дому, а через год это были бледные, нервные женщины», — вспоминала сестра милосердия Х. Д. Семина[1468]. От регулярных приступов и перепадов настроений страдали молодые женщины-врачи в тыловых клиниках[1469]. А. А. Бутенко обратил внимание, что с февраля 1915 г. усилился приток душевнобольных женщин. В некоторые месяцы увеличение поступлений достигало 25 % в сравнении с довоенным периодом[1470]. Бутенко усматривал прямые связи между войной и начавшимися женскими неврозами и психозами: тяжелые переживания войны, крушение надежд в связи с расстройством личной жизни, быта становились фактором психической травмы. При этом в группе риска оказывались не только беженцы, но и женщины, постоянно проживавшие в Москве. Врач отмечал, что с июля 1914‐го по 15 октября 1915 г. через два женских отделения Алексеевской больницы прошло 36 больных, психическое заболевание которых было связано с событиями военного времени. Из них 22 пациентки постоянно проживали в Москве, одна была сестрой милосердия, служившей на передовых позициях, и 13 были беженками, привезенными из района военных действий. Из 22 душевнобольных женщин, постоянно живущих в Москве, 13 заболели впервые после перенесенных тяжелых переживаний, а 9 уже раньше были больны, и психическая травма усилила болезнь. В 8 случаях это был маниакально-депрессивный психоз, 5 пациенток страдали сенильными и пресенильными психозами, 2 женщины преждевременно впали в слабоумие, в 2 случаях наблюдался прогрессивный паралич, по 1 случаю приходилось на артериосклероз головного мозга, хронический алкоголизм, полиневритический психоз, истерию и затяжное аффективное состояние. У 8 пациенток с маниакально-депрессивным психозом в 5 случаях болезнь обнаружилась впервые[1471].

Некоторые психиатры пытались даже использовать термин «военный психоз», выделяя его по форме из психических заболеваний мирного времени, однако А. А. Бутенко писал: «Меланхолические и маниакальные состояния в наблюдавшихся нами случаях не носили какой-либо специальной окраски, ничем существенно не отличаясь от обыкновенных приступов маниакально-депрессивного психоза»[1472]. В. М. Бехтерев предпочитал термин «военный психоз» заменять «травматическим нерво-психозом» или «невро-психозом» (что указывает на то, что термин не устоялся и природа явления до конца не была осознана), полагая, что он имеет одинаковые проявления во время кризисных периодов, приводящих к перенапряжению психических сил человека: «Существование особого „психоза войны“ следует подвергнуть сомнению уже потому, что подобные же явления могут наблюдаться и при других аналогичных условиях (революционные волнения, нападения толпы, землетрясения и другие внезапные народные бедствия). Несомненно, впрочем, что депрессивный отпечаток в острых невро-психозах, развивающихся на войне, составляет явление более или менее обычное»[1473].

Бутенко приводил подробные описания течения болезни своих пациентов. Так, описывал больную Марию Яковлевну К-ву, 70 лет, поступившую в больницу из богадельни 29 октября 1914 г., тотчас же после отъезда сына на войну. У нее появился наплыв бредовых идей преследования и всевозможных обманов чувств, главным образом слуховых и общего чувства. Больная совсем почти не спала. Все время слышала «голоса», которые то угрожали ей, то звали к себе, соблазняли, подробно рассказывая о тех мучениях, которым подвергается ее сын, находящийся на передовых позициях. Голоса раздавались со всех сторон, иногда на очень близком расстоянии, но чаще слышались сверху над потолком или внизу под полом, как бы в подвале. Иногда больная отчетливо воспринимала стоны и жалобы сына, которого истязали, резали где-то под полом. Ей казалось, что ей жгут живот и грудь, дуют в уши. «Супостаты» наседают ей на голову, садятся на спину и везде пускают ветер; кругом все гудит как саранча. Все мучения, которые испытывала больная, она приписывала то нечистой силе, то своей соседке по богадельне «Борисовне»[1474].

У другой больной — Евдокии Исааковны И-вой, 50-летней девы, — психическое расстройство обнаружилось в связи с ожиданием, что на войну возьмут ее любимого брата. Она всем высказывала свои опасения. Ей стало казаться, что за ней следят, преследуют, над ней смеются. Слышала, как говорили о Варшавских колоколах, которые везут в Москву, о том, что из Польши понаедет много народа, что варшавские торговцы захватят всю торговлю на русской земле и русским крестьянам нечем будет жить[1475].

Врачи отмечали, что психиатрические заболевания развивались не только у тех женщин, кто имел предрасположенность к подобным заболеваниям, кто уже находился под наблюдением ранее или у кого в семье были случаи душевного расстройства, но и у совершенно здоровых в прошлом людей. Так, 14 апреля 1915 г. в Алексеевскую больницу поступила 22-летняя крестьянка Екатерина Петровна Р-на, в семье которой душевнобольных не было. Сама Екатерина росла здоровым ребенком, нормально развивалась и хорошо училась в начальной школе. Серьезных болезней не переносила, вина не пила и не курила. Настроение у женщины было всегда ровное, без перепадов. В 1914 г., в 21 год, вышла замуж (до этого 4 года жила со своим избранником вне брака). В декабре того же года у Екатерины случился выкидыш на 3‐м месяце беременности, но она вскоре поправилась и чувствовала себя хорошо. Никаких изменений психического состояния у нее тогда замечено не было. В январе 1915 г. муж больной был призван на военную службу. Больная была сильно потрясена разлукой с мужем, часто плакала, тосковала. Постоянно с тревогой ждала писем с передовых позиций. Когда письма запаздывали, она высказывала опасения, что ее мужа, может быть, уже нет в живых. С апреля 1915 г. состояние Екатерины ухудшилось: она непрерывно плакала, возбужденно, сквозь слезы, говорила, что не может больше терпеть и должна сейчас же ехать к мужу на войну, перестала спать. Пришедшему врачу стала рассказывать, что вокруг нее все постоянно пляшут и поют песни, сбивают ее, подсыпают в еду какой-то порошок, в результате чего она начала отказываться от пищи. Оказавшись в больнице, Екатерина во всем начала винить свою свекровь, при этом постоянно рыдала, демонстрируя на лице сильный испуг, умоляла поскорее отпустить ее, так как ей срочно нужно ехать на фронт. Она собиралась переодеться в солдатскую шинель и отправиться на передовые позиции на правый берег Вислы, где якобы находился ее муж. В июне 1915 г. Екатерина поправилась и была выписана из больницы родными[1476]. Приводились также случаи нервно-психических расстройств у беженок, переживших тяжелые мытарства по пути следованию в Москву.

Хотя врачи-психиатры в 1915 г. писали о значительном увеличении поступлений душевнобольных в городские клиники, общая статистика не позволяет говорить о резком росте психических расстройств, вызванных войной[1477]. Наоборот, за 1914 г. число душевнобольных, поступивших в петроградские клиники, сократилось на 11,3 % по сравнению с 1913 г. При этом сокращение в большей степени произошло за счет мужчин (14,3 %), чем за счет женщин (4,2 %). Данный спад объясняется в первую очередь мобилизацией на фронт мужчин — основных клиентов петроградских психиатрических клиник, при том что с 1915 г. начинается рост поступлений женщин в психиатрические лечебницы. Так, если до июля 1914 г. поступление женщин столицы постепенно снижалось, то с началом войны, наоборот, начинается его рост (правда, так и не достигнув пика 1914 г., который пришелся на май — традиционный период обострений у душевнобольных). В результате по сравнению с июлем в декабре 1914 г. в больницах для душевнобольных оказалось на 28 % женщин больше[1478]. В Москве наблюдалась примерно та же картина, только с опозданием на 1 месяц. В сентябре был резкий скачок поступлений — 204 человека (рекордная отметка для всего года), в дальнейшем количество поступавших в лечебницы постепенно снижалось. Показательна также кривая смертности среди душевнобольных за годы войны. Так, среднемесячная смертность душевнобольных в Петербурге в 1913 г. составляла 69,9 человека в месяц, в 1914 г. она поднялась до 72,4 человека, а в 1915 г. составила 81,6 человека в месяц[1479].

В 1915 г. из 50 болезней, вызвавших смерть пациента, душевные болезни находились на 4‐м месте, составляя 979 человек, и уступали только туберкулезу — 3273 человека, хирургическим — 1296, скарлатине — 1102. Причем именно с июля 1914 г. смертность от психических расстройств окончательно опережает смертность от алкоголизма. При этом и к началу 1915 г., и к началу 1916 г. душевные болезни безусловно лидировали по количеству находившихся в больницах пациентов: 3873 и 3706 человек соответственно.

Следует отметить, что в представлявшихся больницами городским управам отчетах под смертностью душевнобольных скрывались разные причины: это и самоубийства, и смерти в результате эпилептических припадков, от алкогольных психозов и, вероятно, от врачебных ошибок. Учитывая специфику динамики смертности, ее зависимость от внешних факторов, а также нехватку персонала в городских больницах[1480], можно предположить, что в большинстве случаев речь шла именно о самоубийствах. Однако врачи и родственники покойных предпочитали не употреблять в документах этот термин, дабы не лишать покойного обряда отпевания. В любом случае динамика смертности связана с ухудшением самочувствия душевнобольных и поэтому подлежит учету при исследовании психического состояния общества. В Петрограде в 1914 г. рост смертности этой категории пациентов по сравнению с предыдущим годом составил 6,7 %, в 1915 г. — 15 %, в 1916‐м — 22 % (ил. 17).

Ил. 17. Поступления душевнобольных в клиники Петрограда и их смертность[1481]

Обращает на себя внимание кривая поступлений душевнобольных в петроградские клиники за год: если за предвоенный 1913 г. в полиномиальной линии тренда не наблюдается значительных колебаний (разница между максимальными и минимальными значениями не превышает 5 единиц), то в 1915 и 1916 гг. можно видеть большую амплитуду колебаний (до 15 единиц), что связано с усилившимся воздействием на обывателей внешних раздражителей (ил. 18). Так, в 1916 г. наибольшее количество поступлений душевнобольных мужчин приходится на период «Брусиловского прорыва». Нельзя забывать и об экономическом кризисе, меняющейся повседневности: падении качества питания, увеличении физических нагрузок (в первую очередь на женщин), ухудшении коммунальных условий — все это становилось значимыми факторами стрессов.

Вместе с тем анализ отдельных случаев умопомешательства позволяет выявить их особенности, связанные с внутриполитической ситуацией в стране. На психическое состояние общества воздействовали не только события на фронтах Первой мировой, но и пропагандистская кампания, проводившаяся властями. Самым распространенным симптомом психозов являлась навязчивая идея о шпионах. Шпиономания достигла размеров настоящей эпидемии. В особый отдел Департамента полиции от бдительных граждан приходили сотни писем, в которых рассказывалось о деятельности «темных сил», но в большинстве случаев после опроса заявителя выяснялось, что он невменяем. В Департаменте отмечали, что «ярый патриотизм» являлся симптомом душевного расстройства[1482]. Тем не менее полиция обязана была реагировать и устанавливать наружное наблюдение за подозрительными лицами. Известны случаи, когда участвовавшие в слежке за «шпионами» полицейские сами приобретали манию преследования и увольнялись со службы, уезжали в другие города, а потом начинали жаловаться на якобы установленное за ними наблюдение[1483]. На развивавшиеся мании преследования у официальных лиц обращали внимание многие современники: «Жаль беднягу. Он очень порядочный, честный человек, и вот, — свихнулся!» — писал военный врач о знакомом следователе, у которого появилась idée fixe, что его хотят повесить за шпионаж[1484]. В частной переписке, доносах в Охранное отделение обыватели жаловались, что соседи-шпионы устраивают тайные сходки и «ночные оргии с употреблением немецкого языка», а одна знакомая Л. А. Тихомирова набросилась с кухонным ножом на своего кота, решив, что он немецкий агент, посланный ее убить[1485]. Один из сумасшедших — эстонский учитель Р. М. Сальман (примечательно, что душевное расстройство он приобрел в декабре 1905 г., в чем можно усмотреть некоторую связь психологической ситуации периода Первой мировой войны с временем Первой революции) — распространял в 1915–1916 гг. слухи об изобретении в Германии машины для шпионов, которая с помощью рентгеновского луча передавала сообщения на большие расстояния, считывала мысли человека и могла даже убивать[1486]. Многие были склонны этому верить.

Ил. 18. Полиномиальные линии трендов для поступлений мужчин за 1913 и 1916 гг.

Правда, патриотическая пропаганда приводила и к случаям «позитивного умопомешательства»: активное тиражирование визуальной продукции с портретами молодых княжон в образах сестер милосердия в специфических условиях военного времени провоцировало нездоровый интерес к ним со стороны мужского населения, часто оборачивавшийся перверсиями. Одним из невинных примеров стала история 39-летнего врача Никанора Руткевича, который заочно влюбился в Ольгу Николаевну, вообразил, что его любовь взаимна, и на протяжении января — февраля 1915 г. забрасывал княжну любовными телеграммами непристойного содержания, иногда по нескольку в день. Руткевич внушил себе, что великая княжна неравнодушна к нему, ему казалось, что она ему отвечает письмами или какими-то тайными знаками, поэтому по тексту телеграмм можно представить себе воображаемое Руткевичем развитие их отношений. В одной из телеграмм он грозил самоубийством, в другом раскаивался в этом и признавался, что женат и имеет ребенка: «Царское село ее императорскому высочеству великой княжне ольге николаевне опять вам непонятно как вам объяснить что я живу совсем один и хоть неразведен но нет жены у меня семь лет и мы не знаем друг друга надеюсь ясно вам теперь живу я как холостой был случай грешный и сын трех лет результат сего а теперь я совершенно одинок вот я и заговорил про стрихнин и потому если бы нужно было то получу развод и было бы только лицо которое я бы хотел кажется ясно хотя в письмах вам все я описал кстати не сердитесь за злобное письмо на нем номер стоит 12 руткевич»[1487]. Поздравительные телеграммы, отправлявшиеся по поводу тех или иных праздников, носили романтический характер. Очевидно, адресант был эмоционален и легко поддавался общим настроениям. Так, поздравляя Ольгу Николаевну с Масленицей, он писал: «Позвольте выразить Вам все лучшие пожелания к наступившей маслянице: покушайте блинков, покатайтесь на тройке, а вот вывалить в снежок лишь я бы вас сумел, но так чтобы потом все долго любовались беленьким лицом; так ежедневно Вы просто лишь беляночка, тогда же вы были изящная снежиночка. Руткевич»[1488]. В другой раз отправлял любовное признание: «Люблю, люблю Вас как Матерь Пресвятую, как сияние звезд, как Божеское Око, как искупителя моих грехов…» Но затем настроение менялось и в телеграмме звучала угроза предать их «отношения» огласке: «Итак, вы писем моих не читаете, тем лучше: пусть будет так и для других их почитать еще полезней: вы в них прочтете лишь любовь, другие пользу извлекут»[1489]. Несмотря на то что его дважды вызывали в Охранное отделение и уговаривали не беспокоить Ольгу Николаевну, Руткевич не унимался, и в результате по распоряжению градоначальника был выдворен из Петрограда[1490].

По всей видимости, душевное здоровье молодого врача подорвали два обстоятельства. Первое — это его увольнение с должности главного доктора Николаевского морского госпиталя в Кронштадте, когда стало известно о его уклонении от следствия по обвинению в производстве аборта и допущенных врачебных ошибках (ст. 870, 1462, 1463 Уложения о наказаниях). Второе — знакомство с образом Ольги Николаевны в роли медсестры. Возможно, Руткевич влюбился в фотографию, не исключено, что ему и лично довелось встретиться с великой княжной, когда она посетила лазарет, в котором он работал. Так или иначе, врач внушил себе мысль, что его дальнейшая судьба связана с Ольгой Николаевной, поэтому, переехав из Кронштадта в Петроград, Руткевич попытался устроиться в Царскосельский госпиталь, а затем принялся посылать княжне телеграммы. Вероятно, на поведение Руткевича также повлияли слухи о романтических отношениях великих княжон с ранеными и персоналом Царскосельского лазарета, которые породили в нем определенные надежды.

[1442] Мухин Н. М. Психозы войны и революции // Варшавские университетские известия. 1909. VII. С. 1–48.

[1443] Труды второго съезда отечественных психиатров, происходившего в Киеве с 4 по 11 сентября 1905 г. Киев, 1907. С. 503.

[1444] В дополнение к приведенным статьям см.: Павловская Л. С. Два случая душевного заболевания под влиянием общественных событий. Отдельный оттиск из журнала «Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии». Июнь 1906. СПб., 1906.

[1445] Осипов В. П. О политических или революционных психозах… С. 46, 54.

[1446] Вместе с тем В. П. Осипов не смог доказать свой тезис, указав на нерепрезентативность статистики ввиду того, что в России лишь 10 % душевнобольных обращаются за врачебной помощью.

[1447] См.: Эткинд А. М. Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века. М., 1996; Сироткина И. Е. Классики и психиатры: психиатрия в российской культуре конца XIX — начала XX века. М., 2008; Радкау Й. Эпоха нервозности. Германия от Бисмарка до Гитлера. М., 2017.

[1448] См.: Радин Е. П. Футуризм и безумие. СПб., 1914.

[1449] См.: Закржевский А. Рыцари безумия (футуристы). Киев, 1914.

[1450] Розанов В. В. О картине И. Е. Репина «17‐е октября» // Новое время. 1913. № 13 290.

[1451] Вавулин Н. В. Безумие, его смысл и ценность. СПб., 1913. С. 128.

[1452] Сироткина И. Классики и психиатры… С. 169–170.

[1453] Кандинский В. Х. Общепонятные психологические этюды… С. 120.

[1454] Дневник Л. А. Тихомирова… С. 95–96.

[1455] Булдаков В. П. Красная смута… С. 55.

[1456] Образ Богоматери в кроваво-красном хитоне с секирой был создан поэтом В. П. Мятлевым в 1921 г. В дальнейшем мы еще вернемся к этому образу.

[1457] Sirotkina I. The Politics of Etiology: Shell Shock in the Russian Army, 1914–1918 // Madness and the Mad… P. 117–129.

[1458] Московский листок. 1914. 20 сентября.

[1459] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1914. 15 декабря.

[1460] См.: Розенбах П. Я. Современная война и истерия. Пг., 1915.

[1461] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1915. 13 января.

[1462] Пуссеп Л. М. Нервная система и война // Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. 1917–1918. № 1–12. С. 87.

[1463] Фридлендер К. Несколько аспектов шелл-шока в России, 1914–1916 // Россия и Первая мировая война: Материалы международного научного коллоквиума. СПб., 1999. С. 315–325; Плампер Я. Страх в русской армии в 1878–1917 гг.: К истории медиализации одной эмоции // Опыт мировых войн в истории России: сб. ст. Челябинск, 2007. С. 453–460; Асташов А. Б. Русский фронт в 1914 — начале 1917 года: военный опыт и современность. М., 2014; Merridale C. The Collective Mind: Trauma and Shell-Shock in Twentieth-Century Russia // Journal of Contemporary History. 35. Heft 1. (January 2000). P. 39–55.

[1464] Бутенко А. А. Война и психические заболевания у женщин // Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. Ежемесячный журнал. 1914–1915. № 10–12. С. 523.

[1465] Асташов А. Б. Русский фронт… С. 413.

[1466] Булдаков В. П. От войны к революции: рождение человека с ружьем // Революция и человек: быт, нравы, поведение, мораль. М., 1997. С. 55–75.

[1467] Андреев Л. Красный смех. Отрывки из найденной рукописи. Берлин, б. г. С. 54.

[1468] Семина Х. Д. Записки сестры милосердия: Кавказский фронт. 1914–1918. М., 2016. С. 48.

[1469] Краузе Ф. О. Письма с Первой мировой… С. 223.

[1470] Бутенко А. А. Война и психические заболевания у женщин // Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. 1914–1915. № 10–12. С. 521–522.

[1471] Там же. С. 525.

[1472] Там же. С. 526.

[1473] Бехтерев В. М. Война и психозы // Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. 1914. № 4–6. С. 321.

[1474] Бутенко А. А. Война и психические заболевания у женщин… С. 526–527.

[1475] Бутенко А. А. Война и психические заболевания у женщин… С. 528.

[1476] Там же. С. 532–535.

[1477] В настоящей главе приводятся данные только по городским больницам (Николая Чудотворца, Св. Пантелеймона, Охтинские богадельни), т. е. состоявшим на балансе города, без учета частных клиник, отделений при военных госпиталях и академий. Тем не менее в январе 1912 г. на городские больницы приходилось 73,8 % всех коек в Петрограде, предназначенных для пациентов с психическими отклонениями.

[1478] Подсчитано по: Ежемесячник статистического отделения СПб. городской управы. № 1–12. 1914.

[1479] Подсчитано по: Ежемесячник статистического отделения петроградской городской управы. 1913–1915.

[1480] Юдин Т. И. Очерки истории отечественной психиатрии. М., 1951. С. 283–285.

[1481] Здесь и далее подсчитано по: Еженедельник статистического отделения Петроградской городской управы. 1914–1917.

[1482] ГА РФ. Ф. 102. ДП-ОО. Оп. 245. Д. 33. Т. 4. Л. 318 об.

[1483] ГА РФ. Ф. 102. ДП-ОО. Оп. 245. Д. 33. Т. 3. Л. 129–129 об.

[1484] Краузе Ф. О. Письма с Первой мировой… С. 335.

[1485] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1006. Л. 71; ГА РФ. Ф. 102. ДП-ОО. Оп. 245. Д. 33. Т. 4. Л. 13; Дневник Л. А. Тихомирова. 1915–1917. М., 2008. С. 164.

[1486] ГА РФ. Ф. 102. ДП-ОО. Оп. 245. Д. 33. Т. 6. Л. 54–55.

[1487] ГА РФ. Ф. 102. ДП-OO. Оп. 245. Д. 33. Т. 1. Л. 37.

[1488] Там же. Л. 153.

[1489] Там же. Л. 155.

[1490] Там же. Л. 41–220.

Конец ознакомительного фрагмента.

Правообладателям и читателям!
Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке ниже у нашего проверенного и надежного партнера.
Назад 1 ... 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 Вперед
Перейти на стр:
Шрифт:

Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Самуил Цвиллинг
Самуил Цвиллинг
[Биографии и Мемуары / Советская классическая проза]
Советские люди с чувством глубокой признательности вспоминают тех, кто беззаветно боролся за власть Советов и отдал свою жизнь за народное счастье. Одним из борцов за великое дело был первый
0
Потерянный дом, или Разговоры с милордом
Потерянный дом, или Разговоры с милордом
[Советская классическая проза / Социальная фантастика]
Думаете, чудес не бывает? Бывают, да еще и какие! Однажды вечером в городе Ленинграде поднялся в воздух кооперативный дом. То есть просто взлетел, чуть полетал по небу и приземлился в совершенно
0
Журналистка. Второй шанс на счастье
Журналистка. Второй шанс на счастье
[Современные любовные романы / Эротика, Секс]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. —
0
Женихи из другой Галактики. Космос. Страсть
Женихи из другой Галактики. Космос. Страсть
[Любовная фантастика / Эротика, Секс]
❤️‍У Евы был худший день в жизни: её уволили, а любимый мужчина ушёл к другой. В поисках утешения она заглянула к странной гадалке, которая пообещала ей «скалу и крыло», а также замужество сразу за
0
Связанная грехом
Связанная грехом
[Детективы / Триллер / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Бет вырывается на свежий воздух из душной клетки любви, которую для неё выстроила лучшая подруга, — и не ожидает найти утешение в объятиях Мэттью. Он верный телохранитель Себастьяна и единственный,
0
Свод отражений
Свод отражений
[Детективы / Документальная литература / Проза / Современная проза]
Частный детектив Саша Рудакова получает в наследство дом в сибирском Криволучье. Город построен так, что его отражение в реке не совпадает с самим собой. В доме все зеркала повернуты к стене, а во
0
Эффект дьявола
Эффект дьявола
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Проза]
Дьяволы всегда добиваются своего, и молодой владелец нефтяной компании не исключение. Вот только природа не наградила его обаянием, и вместо того, чтобы искушать, ему приходится рушить чужие судьбы,
0
Повелитель Стихий. Том 6
Повелитель Стихий. Том 6
[Боевое фэнтези / Бояръ-Аниме]
Что общего у разведчика Легиона и белки-летяги? Оба они живут не более трёх лет. За это время средний разведчик успевает провести около пяти экспираций, после чего встречает свой конец. Я же каким
0
Целитель, который вернулся спустя 2000 лет
Целитель, который вернулся спустя 2000 лет
[Боевое фэнтези / Магические академии]
За две тысячи лет моего заточения мир успел забыть, чего стоит бояться. В Латерне целители носят сумки боевых магов, стоят у них за спиной и благодарят за место в отряде. Когда-то армии отступали,
0
Тренер Гильдии Фамильяров 9
Тренер Гильдии Фамильяров 9
[Городское фэнтези / РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы]
Меня зовут Артур Горай. Я вернулся на сорок лет в прошлое, и с меня хватит чемпионских титулов. Теперь я намерен разобрать Синдикаты по винтикам! В этом мне помогает мой дракон. Он знает будущее, но
0
Мужчина в моем шкафу
Мужчина в моем шкафу
[Любовные романы / Любовное фэнтези / Современная проза / Фэнтези]
Нелегко начинать жизнь заново, когда у тебя ничего нет. Муж забрал квартиру, карьеру Майя принесла в жертву семье. Но чудеса случаются, даже когда в них не веришь. Не просто случаются, а выскакивают
0
Искры на орбите
Искры на орбите
[Любовные романы / Современные любовные романы / Фантастика / Космическая фантастика]
Я устроилась помощницей Деда Мороза на роскошный космический лайнер «Аврора», рассчитывая немного подзаработать и провести праздники среди огней, музыки и счастливых детских улыбок.Но с напарником
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Херонейский Лев
Херонейский Лев
[Приключения: прочее / Боевик / Проза / Историческая проза]
Херонея, 338 год до н. э. Жирная точка в истории Классической Греции и отправная веха Эллинистической эпохи. Пока объединенные полисы выставляют стену щитов, чтобы защитить свою свободу, хитрый
0
Зеленая лампа
Зеленая лампа
[Русская классическая проза / Новелла]
Торговец будущим 4
Торговец будущим 4
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
В сентябре 1803 года Англия разорвала Амьенский мирный договор, объявив Франции войну. Теперь у России могут возникнуть проблемы с морской торговлей. Небось англичане начнут блокировать поставки
1
После развода. И даром не нужен
После развода. И даром не нужен
[Современные любовные романы / Самиздат]
Возвращаюсь домой из отпуска и слышу от нашего говорящего попугая странные фразы: «Ксаночка, кубничку будешь? Чьи такие ножки? М-м-м». Тем же вечером муж знакомит меня с красивой брюнеткой лет
2
Искусство избегать свою вторую половинку
Искусство избегать свою вторую половинку
[Любовная фантастика]
Я случайно переспала со своим суженым… и теперь он хочет этого на постоянной основе. Не помогает и то, что в данный момент я, возможно, ношу его ребенка, а, возможно, и нет. Избегать его
0
Образцовый доктор
Образцовый доктор
[Современные любовные романы]
Я только что пережила тяжелый развод с мужем. А моя малышка внезапно заболела и попала в больницу. Никто из врачей не может понять, что с моей девочкой. Я в отчаянии. Она – всё, что у меня есть. И
0
Белая слива Хуаньхуань
Белая слива Хуаньхуань
[Классическое фэнтези]
Юная Чжэнь Хуань, которая во время отбора произвела большое впечатление на императора и попала в его гарем, оказывается не единственной любимицей Сюаньлина. Статус наложницы дал ей не только
0
Попаданка и ее айдолы
Попаданка и ее айдолы
[Любовная фантастика / Самиздат]
Вы бы хотели коснуться любимого актера? А еще дышать с ним одним воздухом, есть из одной тарелки, ездить в одной машине, таскать на руках и... эх. Вот я — не хотела. А потому слушайте сюда: отдам
1
Анархия в школе Прескотт (ЛП)
Анархия в школе Прескотт (ЛП)
[Эротика, Секс / Современные любовные романы]
Одну ошибку в школе Прескотт нельзя совершать. Если не хотите, чтобы я уничтожила вас. Не трогайте моих прекрасно сломленных Парней Хавок. Смерть бродит по коридорам школы Прескотт. Однажды моя
1
Ко всем бурям лицом
Ко всем бурям лицом
[Детективы / Приключения: прочее / О войне / Советская классическая проза]
«Ко всем бурям лицом» — повествование о прошлом и настоящем Свердловской милиции, познавательное и одинаково интересное для любого круга читателей. Книга А. Трофимова не претендует на полное
1
Белочка и Тамарочка
Белочка и Тамарочка
[Детская литература: прочее]
В небольшом цикле рассказов описаны приключения маленьких, довольно шаловливых сестричек Белочки и Тамарочки.
0
Ловушка для стервятника
Ловушка для стервятника
[Исторический детектив]
1948 год. На окраине Казани убита и ограблена пожилая семья, муж и жена. Следов взлома и повреждений на двери нет. Очевидно, хозяева сами впустили убийцу в дом и поплатились за это жизнью. Начальник
0