MoreKnig.org

Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918: читать начало книги онлайн

Автор: Аксенов Владислав



Шрифт:

В это время в небольших провинциальных городах распространялись деревенские слухи, демонизировавшие вдовствующую императрицу, рассказывавшие о ее покушениях на жизнь царевича и пр. Приведем письмо обывателя из Благовещенска, отправленное на имя директора Департамента полиции 7 января 1915 г.: «С дня самого начала военных действий России с Германией, здесь начали распространяться между населением всевозможные нелепые и очень вредные слухи, касающие военных действий… Но вот мне пришлось быть свидетелем такого слуха: один из местных жителей явился к хозяйке квартиры, начал ругать местную полицию и обвинять нижних чинов во взяточничестве… В разговоре же про войну он начал горячиться и он, как заметно из его разговора, настроен враждебно по отношению к России и это все… выражалось в следующих выражениях: — а вы знаете, он говорит, где находится в настоящее время наша государыня императрица Мария Федоровна с бывшим наследником Михаилом Александровичем? и, не дав мне ответить на этот вопрос, он начал доказывать, говоря, что они где-то арестованы якобы за измену России; — затем он продолжает и говорит: а знаете, наш наследник цесаревич Алексей Николаевич находится без ног и по вине якобы государыни императрицы Марии Федоровны? — на это я ему тогда ответил говоря, что это самая наглая и невероятная ложь. — Он говорит: нет, говорит, это правда, так как здесь про это я слышал из самых достоверных источников. — Тогда я стал его просить чтобы он сказал от кого именно он слышал подобный слух? — Он на этот вопрос ответить мне отказался и после чего стушевался. После этого я прекратил с ним разговор и во мне осталось очень тяжелое впечатление, о котором я, как верноподанный своего государя императора, не могу скрывать подобные слухи, которые могут вызвать смуту между здешнего населения и, для предотвращения таковой, довожу до сведения кого следует при посредстве печати»[1211].

Массовое распространение абсурдных слухов в городах приводило обывателей в замешательство; они не знали, как реагировать на подобное: то ли смеяться, то ли пугаться. Лаконичнее всего выражались, как всегда, одесситы: «Вообще у нас в городе от всяких слухов так весело, что волосы дыбом становятся», — писал обыватель в феврале 1915 г.[1212]

Май 1915 г. оказался наиболее урожайным месяцем по количеству новых пессимистических слухов. Начальник императорской дворцовой охраны генерал А. И. Спиридович так описывал это время: «Петербург кипел. Непрекращающееся отступление в Галиции и слухи о больших потерях подняли целое море ругани и сплетен. Говорили, что на фронте не хватает ружей и снарядов, за что бранили Сухомлинова и Главное Артиллерийское Управление с В. Кн. Сергием Михайловичем. Бранили генералов вообще, бранили Ставку, а в ней больше всего Янушкевича. Бранили бюрократию и особенно министров Маклакова и Щегловитова, которых уже никак нельзя было прицепить к неудачам в Галиции. С бюрократии переходили на немцев, на повсеместный (будто бы) шпионаж, а затем все вместе валили на Распутина, а через него уже обвиняли во всем Императрицу… Она, бедная, являлась козлом отпущения за все, за все»[1213]. Английский посол Дж. Бьюкенен противопоставлял психологическую атмосферу двух столиц, отмечая господство пессимистических слухов в северной столице и патриотических настроений в первопрестольной. При этом майский погром в Москве он ошибочно считал проявлением патриотического энтузиазма: «Атмосфера вообще была пессимистическая, в обществе постоянно циркулировали преувеличенные слухи о безнадежном положении нашей армии. В Москве было иначе. Там национальный дух все время стремился к новым усилиям, не смущаясь безнадежными известиями с фронта, а антигерманское настроение было так сильно, что в июне (московский погром датирован по Григорианскому календарю. — В. А.) все лавки с немецкими фамилиями и те, владельцы которых были заподозрены в сношениях с немцами, были разграблены»[1214]. Отличия в настроениях двух столиц отмечали многие современники. Бюрократическому Петрограду противопоставлялась Москва как центр общественных сил, с которыми связывались надежды на преодоление кризиса. Эта роль была возложена на первопрестольную с лета 1914 г., когда 30 июля на съезде представителей земств был образован Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам, а 9 августа — Всероссийский союз городов. 10 июля 1915 г. оба союза сформировали Главный по снабжению армии комитет Всероссийских земского и городского союзов (Земгор), также находившийся в Москве.

Отчасти весеннюю волну сплетен можно объяснить сезонностью обострений психических заболеваний, но все же череда негативных известий как с фронта, так и с внутриполитической арены борьбы приводили образованных обывателей, пытавшихся предугадать логику дальнейшего развития России, к неутешительным выводам. В обществе более явственно ощущался запах возможной революции. М. Палеолог привел монолог, которым разразился в его присутствии А. И. Путилов: «Дни царской власти сочтены, она погибла, погибла безвозвратно; а царская власть — это основа, на которой построена Россия, единственное, что удерживает ее национальную целостность… Отныне революция неизбежна, она ждет только повода, чтобы вспыхнуть. Поводом послужит военная неудача, народный голод, стачка в Петрограде, мятеж в Москве, дворцовый скандал или драма — все равно; но революция — еще не худшее зло, угрожающее России. Что такое революция в точном смысле этого слова?.. Это замена, путем насилия, одного режима другим. Революция может быть большим благополучием для народа, если, разрушив, она сумеет построить вновь. С этой точки зрения революции во Франции и в Англии кажутся мне скорее благотворными. У нас же революция может быть только разрушительной, потому что образованный класс представляет в стране лишь слабое меньшинство, лишенное организации и политического опыта, не имеющее связи с народом. Вот, по моему мнению, величайшее преступление царизма: он не желал допустить, помимо своей бюрократии, никакого другого очага политической жизни. И он выполнил это так удачно, что в тот день, когда исчезнут чиновники, распадется целиком само русское государство. Сигнал к революции дадут, вероятно, буржуазные слои, интеллигенты, кадеты, думая этим спасти Россию. Но от буржуазной революции мы тотчас перейдем к революции рабочей, а немного спустя — к революции крестьянской. Тогда начнется ужасающая анархия, бесконечная анархия — анархия на десять лет… Мы увидим вновь времена Пугачева, а может быть, и еще худшие»[1215].

Массовое сознание было настолько заражено шпиономанией, что интерпретировало в ее ключе практически все более или менее подходящие факты. Так, например, когда в феврале 1915 г. умер С. Ю. Витте, тут же в светских кругах появился слух, что он покончил жизнь самоубийством, когда стало известно, что он является немецким шпионом. Говорили, что Витте был разоблачен при участии французского посла. Последнему даже пришлось оправдываться перед великой княгиней Марией Павловной, поверившей слуху, и доказывать, что Витте умер естественной смертью от церебральной опухоли (на самом деле от менингита)[1216].

Весна 1915 г., на которую пришлась волна беженцев, нахлынувшая в центральные города России, сведения об отступлении русской армии, перебои с поставкой продовольствия в города, ознаменовалась наплывом пессимистических слухов. Причем как появлялись новые сюжеты, так и развивались старые. В апреле произошло такое резонансное происшествие, как взрыв Охтенского порохового завода. У обывателей не было сомнений в том, что это дело рук немецких шпионов. Появился абсурдный слух о том, что шпионы провели подкоп под завод и заложили в нем бомбу с часовым механизмом[1217]. Было начато расследование, которое, ввиду уничтожения большей части завода и гибели большого числа свидетелей, не смогло установить точную причину взрыва[1218]. Тем не менее нужно отметить, что взрывы на Охтенском заводе случались и ранее, причем носили регулярный характер. Подобные происшествия с человеческими жертвами имели место в декабре 1912 г., в январе 1913 г. Генерал В. С. Михайлов, принимавший участие в расследовании инцидента, пришел к выводу о ненадлежащих условиях хранения взрывчатых веществ, в результате чего взрыв плавильного аппарата привел к цепной реакции и уничтожил половину завода[1219]. Регулярный характер также носили взрывы на Самарском заводе взрывчатых веществ, имевшие место 14 ноября 1912 г., 1 мая 1914 г., 21 ноября 1916 г.

Одновременно со слухами о диверсиях распространялись и мистические интерпретации произошедшего — как «плохого знака от Бога»[1220]. Приехавшего на место взрыва французского посла поразила атмосфера, которую он сам сравнил с видением Дантова ада. Взрыв на Охтенском заводе и связанные с ним слухи породили массовую фобию — боязнь тайных подкопов. Уже в середине апреля в Департамент полиции поступил донос в адрес русскоподданного Германа Эйлерса, от чьего садоводства, расположенного на Безбородкинском проспекте, к артиллерийскому складу и Охтенским пороховым заводам, якобы были прорыты подземные ходы. Полиция обыскала садоводство, но не нашла никаких признаков тайных ходов[1221]. Находились свидетели, которые не только видели подкопы, но и своими ушами слышали удары, регулярно доносившиеся из-под земли. В частности, говорили, что в подвале часового магазина Бейлина по ночам ведутся какие-то подземные работы[1222]. Шпиономания заметно усиливала невротизацию российского общества.

Весной 1915 г. военные власти пытались отвлечь общественность сфабрикованным делом Мясоедова, однако его раскрутка привела к тому, что обыватели заговорили о предательстве министра внутренних дел Маклакова и военного министра Сухомлинова, чьи фамилии всплыли в деле неудачливого полковника, объявленного шпионом. Вероятно, стоявший за этим обвинением великий князь Николай Николаевич сознательно пытался поквитаться со своим противником-министром, однако политические последствия «дела Мясоедова» в конце концов ударили и по нему, и в целом по династии. М. Палеолог записал в дневнике в начале марта: «В общественные круги стала просачиваться новость о предательстве Мясоедова, несмотря на молчание прессы. Как бывает в таких случаях, у людей разыгралось воображение вплоть до поиска соучастников измены среди самых высших рядов императорского дворца. Царит всеобщее возбуждение»[1223]. А. И. Спиридович в своих воспоминаниях назвал «историю с Мясоедовым» «главным фактором (после Распутина), подготовившим атмосферу для революции»[1224].

Интриганство Николая Николаевича — «Николаши» — окончательно настроило против него Александру Федоровну, которая еще в мае 1915 г. лишь сожалела о том, что у главнокомандующего не ладятся отношения с Распутиным (в ноябре 1914 г. в Москве даже появился слух, что по приказу Николая Николаевича Распутин повешен[1225]), а в письме императору от 16 июня высказывалась уже более определенно: «У меня абсолютно нет доверия к Н<иколаше> — я знаю, что он далеко не умен и, так как он пошел против человека, посланного Богом, его дела не могут быть угодны Богу, и его мнение не может быть правильным… Враги нашего Друга — наши собственные враги»[1226]. Однако больше всего Александру Федоровну волновали слухи о росте авторитета великого князя Николая Николаевича в обществе. Возмущаясь тем, что он якобы поддерживает Думу и вмешивается во внутренние дела, в то время как император «должен бегать в Ставку и там собирать своих министров», императрица писала Николаю II: «Никто не знает, кто теперь император»[1227]. Конечно, в городах слухи не достигали того градуса абсурда, который обнаруживается в деревенских слухах о том, что главнокомандующий арестовал полковника-царя, что сам собирается править, но кое-какие разговоры столичной публики пересекались с представлениями крестьян. В июне царская свита обсуждала сплетню о том, что великий князь собирается арестовать императрицу. Лейб-хирург С. П. Федоров рассказывал, что он как-то застал плачущей великую княжну Марию Николаевну, которая на вопрос о причине своего состояния ответила, что не хочет, чтобы «дядя Николаша» запер «мама» в монастырь[1228]. В августе Л. А. Тихомиров зафиксировал в дневнике слух, что Николай II бежал из России в Германию (не уточнялось только, по подземному ли ходу и на каком транспорте)[1229]. Многие образованные подданные констатировали рост популярности Николая Николаевича на фоне дискредитации его племянника. Городская молва считала поездки царя в Ставку дурным знаком. Распространился слух, что после каждой такой поездки русскую армию начинали преследовать неудачи[1230].

В начале июня некоторые монархисты еще пытались объяснить политические слухи немецкой пропагандой. Тогда же распространялся слух, что Германия финансирует деятельность революционных организаций. Доцент Юрьевского университета Б. В. Никольский записал в своем дневнике 15 июня: «На войне затишье, но в России слухи-слухи-слухи… Я совершенно убежден, что немецкие деньги питают антинемецкие судороги низов и особенно антидинастическое озлобление. В частности, рекламирование Главнокомандующего с целью посеять разлад»[1231]. Ситуация еще более усугубилась после падения Варшавы. С. А. Толстая записала в дневнике 24 июля: «Известие о взятии немцами Варшавы повергло весь дом в уныние. С самого начала войны я не верила в нашу победу, и вот все хуже и хуже»[1232]. В августе поползли разговоры об эвакуации Петрограда. Объяснять катастрофу на фронте вредительством отдельных шпионов становилось все труднее.

Итогом развязавшейся кампании стало смещение великого князя с поста главнокомандующего и отправка его на Кавказ, мыслившаяся современниками ссылкой. Примечательно, что слухи об этом появились еще в начале августа 1915 г. — нередко слухи точно фиксировали перемены общественных настроений и тем самым предугадывали развитие реальных событий. Однако решение царя самолично возглавить армию и тем самым поднять солдатский дух и разделить ответственность за ход военных действий лишь ускорило падение его авторитета. Кроме того, определенная щекотливость этого решения заключалась в том, что незадолго до него Московская городская дума вынесла постановление о доверии великому князю, в результате чего поступок императора казался неким демаршем против общественности. На секретном заседании Совета министров А. В. Кривошеин предупреждал о пагубности смещения Николая Николаевича и предлагал компромиссный вариант назначения великого князя помощником главнокомандующего императора: «Со всех сторон приходится слышать о самых мрачных ожиданиях, если не будет сделано решительных шагов к успокоению общественной тревоги. Об этом говорят люди, преданность которых Монарху не может вызывать никаких сомнений. У меня был граф Коковцов и настойчиво обращал внимание на то, что так дальше не может продолжаться, что раздражение растет повсюду, что из Москвы идут зловещие слухи. Нельзя же не считаться с тем, что постановление о доверии Великому Князю было принято Московскою городскою думою единогласно»[1233]. В качестве другого варианта предлагалось временно, до улучшения ситуации на фронте назначить главнокомандующим генерала М. В. Алексеева, главнокомандующего армиями Западного фронта. Министр иностранных дел С. Д. Сазонов прямо говорил на заседании Совета министров: «Пусть будет Алексеев козлом отпущения»[1234].

Узнав о решении Николая II стать во главе армии, Л. А. Тихомиров записал: «Все кончено… мысль отказывается работать при таких событиях»[1235]. Среди петроградцев тут же появился слух, что император потому решил стать во главе армии, что не чувствует себя в безопасности в Царском Селе и намеревается спастись в Ставке[1236]. А. И. Спиридович искренне верил, что отставкой великого князя удалось предотвратить государственный переворот[1237]. Чуть позже массовое сознание нашло объяснение снятию Николая Николаевича с должности в привычном ключе. Граф А. Н. Игнатьев писал 13 октября 1915 г.: «Сведения о не особо хорошем поведении Николая Николаевича подтверждаются. Говорят, что пьет ужасно на Кавказе. Теперь до публики доходят слухи, что пьянство его началось еще в Ставке и доходило до громадных размеров, что, отчасти, и заставило государя взять командование в свои руки. А мы-то молились за его здоровье!.. Говорят, после завтрака Николай Николаевич бывал невменяем и Бог знает, к чему его это состояние привело бы»[1238]. В окопах некоторые сокрушались по поводу снятия великого князя с поста главнокомандующего потому, что тем самым исчезал «последний заступник» солдат, который держал в узде офицеров и генералов[1239].

Когда катастрофа русских войск стала очевидной, вновь зазвучали разговоры о сепаратном мире, но теперь инициатива якобы исходила от самого Николая II. Эти слухи показались обоснованными даже М. Палеологу, и он решил выведать в беседе с великим князем Павлом Александровичем, так ли это на самом деле. Павел Александрович рассказал об этом императрице Александре Федоровне, которая написала возмущенное письмо мужу. Императрица полагала, что слухи являются результатом германской пропаганды[1240]. Немцы действительно использовали тему сепаратного мира в своей диверсионно-пропагандистской политике, однако нельзя сбрасывать со счетов, что слухи о сепаратном мире могли возникать как подсознательное стремление окончить войну у широких слоев населения. А. В. Краузе писала на фронт своему жениху из деревни Марфино Владимирской губернии 31 мая 1915 г.: «Здесь, по рассказам, отношение к войне вполне сознательное, следят за военными событиями и разбираются в них. „Мир“ — самое желанное слово. Все письма солдат кончаются словами: „Не слышно ли что о мире?“»[1241] С другой стороны, образ императора, идущего на сепаратный мир с Германией, соответствовал уже разобранным представлениям низших слоев населения о Николае II как о предателе. Появление данного мотива в городской среде, да еще на посольском уровне, свидетельствует о сближении сельского и городского пространств слухов.

Шпиономания не обошла стороной императорскую семью. Сама Александра Федоровна верила слухам о том, что в Ставке находится шпион, подозревала, что это генерал Ю. Н. Данилов, и предлагала мужу поручить Воейкову установить за Даниловым слежку[1242]. Данилов в свою очередь вспоминал, что когда императрица посещала Ставку, генералы старались не обсуждать в ее присутствии стратегически важных вопросов. Однако шпиономания выражалась не только в подозрениях относительно других, но и часто выливалась в манию преследования. Императрица очень болезненно реагировала на расспросы со стороны придворных дам о своей жизни и подозревала фрейлину Марию Васильчикову в том, что та за ней следит из своего окна дома напротив, регистрируя, кто, когда выходит от императрицы[1243]. Причиной подозрительности стала ссора между императрицей и фрейлиной: М. Васильчикова, которую война застала в Австрии, по своей наивности приняла в 1915 г. предложение герцога Гессенского выступить посредником между ним и Николаем II в переговорах о мире. Васильчикова с немецким паспортом прибыла в Петроград и передала министру иностранных дел Сазонову ноту от герцога Гессенского, а также письмо для Александры Федоровны, оканчивавшееся словами: «Я знаю, насколько ты сделалась русской, но тем не менее я не хочу верить, чтобы Германия изгладилась из твоего немецкого сердца»[1244]. Российский император и императрица восприняли это как предательство, тем более что поведение Васильчиковой подпитывало массовые слухи о действии «немецкой партии» при дворе. По воспоминаниям генерала А. И. Спиридовича, якобы с подачи М. В. Родзянко появилась версия, которую обсуждали в салонах, что за инициативами Васильчиковой стояла сама императрица[1245]. Какое-то время фрейлине позволяли находиться в Царском Селе, но затем она была выслана в родовое имение к сестре. История с Васильчиковой настолько взбудоражила высший свет, что впоследствии Дж. Бьюкенену начало казаться, что фрейлина немедленно была отправлена императором в монастырь, о чем он написал в мемуарах[1246].

Забегая вперед, отметим, что на этом сложности императорской семьи с Васильчиковыми не закончились. В декабре 1916 г. С. Н. Васильчикова, урожденная княжна Мещерская, на клочке бумаге написала императрице письмо, в котором советовала убрать Распутина и перестать вмешиваться в политику государства. Письмо являлось оскорбительным как по форме, так и по содержанию, в результате чего княгиня была выслана из столицы в свое имение в Новгородской губернии, а ее муж, в знак солидарности с супругой, вышел из Государственного совета и добровольно отправился в провинциальную ссылку. В. Н. Воейков вспоминал: «Императрица получила от княгини Васильчиковой письмо с указанием, как ей себя держать и что делать. Поддавшись неприятному впечатлению от этого письма, ее величество, вместо того чтобы оставить его без ответа, как советовал граф Фредерикс, настояла на высылке княгини из Петрограда, что создало последней ореол пострадавшей за правду»[1247]. В перлюстрированной корреспонденции Софья Васильчикова, действительно, упоминалась в контексте мученицы. В дворянских кругах обсуждалась инициатива придворных дам написать императрице коллективное письмо в поддержку Васильчиковой, однако инициатива так и не была реализована во многом из‐за противодействия со стороны графини Воронцовой-Дашковой. Подавляющее большинство авторов писем поддерживало эту инициативу. Так, В. Трубецкая писала Н. Васильчиковой, сестре Софьи: «Можешь ли ты прислать мне копию письма твоей сестры? Неужели правда, что проект адреса твоей сестре от лица петроградских дам не приведен в исполнение? Это очень печально. Хотелось бы во всеуслышание выразить ей сочувствие и восхищение. Не знаю ее адреса, а потому прошу тебя ей это еще раз высказать, когда ты будешь ей писать»[1248]. Правда, раздавались и голоса, в которых звучало сомнение в действенности подобных методов: «Мне предложили подписать, но я считаю, что ради Пипа не имею права, да и что это поможет», — писала дочь А. С. Пушкина М. А. Гартунг[1249]. Почетный член Российской академии наук Н. С. Мальцов считал поступок Васильчиковой необдуманным и полагал, что это может привести к какой-то катастрофе: «Когда в политику вмешиваются дамы и вносят в нее отличающую их страстность, необдуманность и непрактичность, то это верный признак, что нас ожидает какая-нибудь катастрофа»[1250]. При этом Мальцов отмечал, что в поддержку княгини собрано 200 подписей. «Много говорят о письме кн. Васильчиковой и все ее хвалят за гражданское мужество. Но все эти протесты мало влияют там, где следует, и не думаю, чтобы обыкновенными приемами можно было бы чего-нибудь добиться», — считал автор за подписью «Лев» в письме к княгине Л. В. Голицыной в Москву[1251]. Очень скоро вслед за «обыкновенным приемом» последовал и прием «необыкновенный» — убийство Распутина 16 декабря 1916 г. Впрочем, обыватели и на это событие отреагировали достаточно скептически, предполагая, что «свято место пусто не бывает» и не один Распутин был виновником того социально-политического и экономического кризиса, который разрастался в империи в 1916 г. Автор за подписью «А. П.» писал из Калуги бывшему министру внутренних дел А. Г. Булыгину 29 декабря 1916 г.: «Конечно, хорошо, что одной темной личностью меньше, но ужасно, что не нашлось другого способа от нее избавиться. Весь ужас в том, что, очевидно, существует благоприятная почва, на которой все дурное может достичь такого пышного расцвета»[1252].

Но вернемся к атмосфере 1915 г. Слухи рядовых обывателей весной — летом 1915 г. касались не только высших сфер, но и бытовых проблем. Правда, все они так или иначе связывались с темой шпионажа — страх, засевший на уровне подсознания, переводил любой разговор на тему внутренней измены. Наплыв беженцев ухудшил санитарно-гигиеническое состояние городов, в результате чего стали распространяться опасные инфекции. Уже в апреле 1915 г. Петроградская городская дума озаботилась вопросами борьбы с эпидемиями тифа и холеры, проникавшими в города с потоками сельских жителей[1253]. Особенно остро этот вопрос встал в сельской местности прифронтовой полосы, лишенной водопровода, где питьевую воду получали из колодцев. Военные санитарные врачи в июле 1915 г. получили предписание проверить местность на предмет выявления острозаразных болезней. Военный врач Ф. О. Краузе решил проинспектировать несколько сел в окрестностях Риги, где обнаружил больных без надлежащего ухода: «В первом селе все оказалось прекрасно, в другом же я наткнулся на свежую холеру! Третьего дня там захворал старик, вчера утром умер, его уже похоронили. В другой избе вчера вечером заболел мужчина, который сегодня утром уже умер, по рассказам — типичная asiatica (азиатская холера). Напротив этой избы, через дорогу, сегодня утром захворала женщина, бывшая вчера еще вполне здоровой… При мне у нее появилась сильнейшая рвота. Все это в течение нескольких часов!!! По-моему, к вечеру будет exitus (смертельный исход)… Пила она сырую воду из колодца, который стоит во дворе предыдущих, где сегодня умер мужчина! Колодезь я тотчас же велел заколотить и поскакал сюда»[1254]. Однако вид заколоченных колодцев рождал панику и приводил к выводам, что воду в колодцах отравили шпионы. Впервые о том, что германцы отравляют воду в колодцах, газеты написали еще 31 августа 1914 г. — в самом начале германофобской пропаганды[1255]. Однако тогда этот слух не подтверждался видом заколоченных колодцев. В мае, как уже отмечалось, слух об отравлении немцами питьевой воды предшествовал московскому погрому. Развитие слуха привело к рождению почти детективных историй о том, как немецкие шпионы приезжают на велосипедах (велосипед как техническое новшество, не распространенное в деревне, воспринимался крестьянским сознание знаком чужого, в данном случае шпионо-немецкого, мира) и отравляют колодцы, бросая в них бутылки с ядом (рассказчики добавляли, что бутылки были проверены врачами и те подтвердили, что в них была какая-то отрава). В июле 1915 г. в Москве говорили, что таким образом отравили несколько колодцев в Сергиевом Посаде[1256]. В некоторых случаях отмечалось, что крестьяне на лошадях бросались преследовать шпионов-велосипедистов, но догнать их не могли — демоническая неуловимость врага была обязательным атрибутом шпионского дискурса. Показательно, что такой образованный человек, как Л. А. Тихомиров, записав подобные рассказы в своем дневнике, не мог определить свое отношение к этим слухам: «Что тут правда — не знаю»[1257].

Август 1915 г. отметился проникновением и распространением в городах деревенских слухов. Тихомиров передавал услышанный спор с торговкой-крестьянкой: «Правительство не слышит народного голоса, властям никто не сказал того, что в народе толкуют промеж себя. Вот, например, толкуют бабы, крестьянки, привезшие на продажу всякие продукты. Она громко говорит, что везде во власти изменники. На возражение, что не нужно верить этому вздору, — она говорит: „Какой там вздор, царица чуть не каждый день посылает в Германию поезда с припасами; немцы и кормятся на наш счет, и побеждают нас“. Напрасны возражения, что это нелепость, и что физически невозможно посылать поезда… баба отвечает: „Ну уж там они найдут, как посылать“… Ей говорят, неужто она, дура, не понимает, что Государь ничего подобного не допустит? Она отвечает: „Что говорить о Царе, его уже давно нет в России“. — „Да куда же он девался?“ — „Известно, в Германию уехал“. — „Да, глупая баба, разве Царь может отдать свое царство немцам?“ — Она с апломбом отвечает: „Да ведь он уехал на время — только переждать войну“. Кто распространяет такие чудовищные бессмыслицы? Это вопрос неважный. Могут распространять не только наши революционеры, но даже сами немцы. Но дело не в том, что распространяют, а в том, что верят»[1258]. Последнее замечание Тихомирова представляется особенно важным. Действительно, вне зависимости от источника подобных слухов их распространение говорит об иррационализации массового сознания. Проникновение абсурдных слухов в письменные тексты городской культуры свидетельствовало о том, что они становились частью и городского политического фольклора. Археолог В. А. Городцов, который на страницах своего дневника регулярно записывал удивившие его слухи, отмечал, что «и в нелепых слухах есть крупки некоторой правды»[1259].

Среди «бытовых» слухов этого времени можно отметить связанные с «монетным голодом». В августе в петроградских и московских газетах появились статьи с заголовками «Куда исчезла разменная монета». Количество медных и серебряных монет в свободном хождении, действительно, сократилось. Обыватели стали придумывать объяснения, которые увидели в том, что евреи, предчувствуя кризис и обесценивание бумажных денег, собрали у себя всю медь и серебро. По другой версии — медные и серебряные монеты были вывезены в Германию, чтобы спасти ее от экономического кризиса. Была и более реалистичная версия: сокращение хождения разменной монеты было вызвано оккупацией русских областей немцами, в результате чего разменная монета выбыла из внутреннего обращения. Тем не менее в торговых заведениях возникали нешуточные ссоры из‐за отказов продавцов давать сдачу. 17 августа в Петрограде произошли крупные беспорядки, было разгромлено несколько рынков на почве недостатка разменных денег[1260]. Петербуржец писал в Москву: «Вообще в городе был большой переполох из‐за мелкой разменной монеты, разгромили везде много лавок. И у нас, на Охте, бабы устроили бунт, разбили почти все лавки в д[оме] П. Иванова… Были вызваны солдаты и конные городовые; убили одного городового»[1261]. Участились конфликты в трамваях, где кондукторы не могли дать сдачу, а отдельные пассажиры этим пользовались[1262]. Подобные мелкие бытовые столкновения создавали в повседневности обывателей конфликтное поле, негативно влиявшее на массовые настроения и становившееся в конце концов фактором революционизирования общества.

Находились решения «монетного голода». Кухарки и прислуга требовали у хозяев мелочных лавок открывать им счет несданной сдачи, кухарки разных хозяев кооперировались, совершая покупки на круглые крупные суммы[1263]. 18 августа Государственный банк открыл несколько меняльных касс, к которым тут же выстроились длинные «хвосты». Корреспонденты писали: «18 августа с раннего утра у Государственного Банка опять огромные толпы у разменных касс. Запружены не только вестибюль и коридоры банка, его двор, но и тротуары на Екатерининском канале, Малого Гостиного Двора до Чернышева переулка, а также часть Садовой»[1264]. Следует заметить, что очереди являлись настоящими фабриками слухов, и по мере их увеличения рос удельный вес абсурдной информации, в той или иной степени дискредитировавшей власть и накалявшей общественную атмосферу. В итоге решено было организовать новые пункты размена денег — при полицейских участках. 24 августа, в понедельник, впервые за всю историю были открыты государственные сберегательные кассы, которые ранее не работали из‐за поверья, что если отдать деньги в понедельник, то платить придется всю неделю.

Л. А. Тихомиров считал монетный кризис спланированной акцией Германии, распространившей недостоверные слухи о нехватке медных и серебряных денег, а также результатом действий евреев-шпионов. Зараженный ксенофобией и шпиономанией, автор дневника склонен был в любом беженце и представителе иной национальности видеть врага. Тем не менее, когда открылись обменные кассы, он сам отправился в банк: «В лавочках отказывают в сдаче, даже и в крупных магазинах, потому что все только берут мелочь и не дают ее. Государственный банк осажден толпой, принесшей свои трехрублевки для размена на мелочь. Там пустили для выдачи этой дурацкой монеты один ряд касс. Я был в субботу в банке и видел эту безумную толпу… Рожи психопатические, рассерженные. Противно смотреть. Эта нелепая штука выдумана, как слышно, немцами чтобы уронить курс бумажек. К нам эта подлинная эпидемия пришла с беженцами, среди которых, конечно, явились и евреи — немецкие шпионы. Еще на Западе распространили слухи, что немцы не будут брать русских бумажек, а только звонкую монету… Сегодня, как слыхал в этом же банке, на Ярославской дороге арестовано два жида со шкатулками мелкой монеты»[1265].

«Вечернее время» находило гендерно-психологические объяснения медному кризису: в статье «Разменный психоз» ответственность за исчезновение монеты возлагалась на женщин, которые, поддавшись «общему настроению, без всякой нужды собирали мелкую разменную монету, но теперь выяснилось, что она очень неудобна для ношения и хранения, а потому они стараются сдать ее обратно поскорее»[1266]. Корреспонденты писали, что у петроградского губернского казначейства появились очереди из женщин с мешочками, которые стремились обменять медную монету обратно на бумажные деньги.

Если «медный голод» был в итоге удовлетворен, то ситуация с серебряной монетой так и не была стабилизирована, и власти нашли выход, который стоил императору части его престижа: осенью по распоряжению министра финансов в оборот были выпущены вместо серебряных монет разменные марки в 10, 15 и 20 копеек, за основу которых была взята серия почтовых марок с представителями Романовской династии, включая Николая II. Марки были неудобны для использования, часто липли к рукам, что вызывало ругательства и проклятия современников, в том числе по адресу изображенного на марках императора. Однако ажиотаж вокруг «таинственного» исчезновения разменных монет по инерции продолжался и после введения марок. 2 октября газеты писали, что в меблированных комнатах на Троицкой улице в Петрограде был задержан скупщик, собравший 5 пудов медных денег[1267]. Ситуацию с разменной монетой В. М. Бехтерев назвал массовым психозом, списав его на специфику «нервного времени»[1268].

Военные события также продолжали волновать современников в августе 1915-го. В частности, это выразилось в разговорах о возможном взятии Петрограда немцами. Слухи о капитуляции столицы обсуждались в столичной прессе еще в августе 1914 г. Однако тогда газетчики представляли их в юмористическом ключе, писали, что их выдумывают «доморощенные стратеги-любители»[1269]. Тогда этот слух скорее был ближе анекдоту, чем пессимистическим ожиданиям. В августе 1915 г. уже представители высших слоев общества были в замешательстве. Даже фрейлина императрицы А. А. Вырубова 2 августа 1915 г. на обеде в Царском Селе у великого князя Павла Александровича расспрашивала гостей, какова вероятность того, что немцы в скором времени захватят Петроград, указывая, что этот вопрос сильно беспокоит Александру Федоровну[1270]. Б. В. Никольский, также напуганный разговорами о приближении немцев, пытался смотреть на это рационально: «Кругом трусость, паника, малодушие, истерические крысы, мечтающие эвакуироваться заблаговременно… Ну, хорошо, ну, придут немцы, ну сожгут, разграбят, — что же делать? И чего метаться? Если мы всегда работать должны, то теперь должны сугубо»[1271].

Скудные известия о поражениях русских войск рождали слухи о новых наборах. Среди оригинальных слухов августа можно отметить известие о том, что в ближайший набор будут брать девок. Возможно, толчком стала публикация «Биржевыми ведомостями» заметки об аналогичном слухе в 1807 г., вызвавшем тогда свадебную эпидемию. На этот раз обошлось без последствий.

В целом летом — осенью 1915 г. заметно ощущался эмоциональный спад в российских городах. В. М. Бехтерев попытался объяснить это цикличностью эмоциональных состояний, когда за подъемом неизбежно следует спад и наоборот. В итоге психиатр приходил к оптимистическому выводу, что Россию в ближайшее время ждет очередной подъем патриотических настроений и чувства национальной гордости[1272]. Но он ошибался. Осень 1915 г. только усилила меланхолию городских обывателей.

В политической сфере актуальными были разговоры о создании «Прогрессивного блока» в Государственной думе и последующем ее роспуске. Закрытие Думы казалось страшной ошибкой, выбивавшей из-под ног самодержавия шаткую опору общественного доверия. Житель Тифлиса писал в сентябре 1915 г.: «Смена командования армиями, роспуск Государственной думы — признаки весьма зловещие, особенно последнее событие. Для того, чтобы распустить Гос. Думу в такое время, нужно абсолютное отсутствие ума, любви к родине. Очевидно, в верхах убедились, что война проиграна, что, следовательно, нужно спасать свою шкуру, а для этого необходимо создать соответствующую атмосферу. Нужно провокациями вызвать беспорядки с тем, чтобы заключить позорный мир, умыть руки и сказать: беспорядки, забастовки не дали нам возможность уничтожить врага, пеняйте, мол, на Гос. Думу, рабочих инородцев и т. д.»[1273] З. Н. Гиппиус описывала атмосферу, царившую в Петрограде в начале сентября 1915 г., дополняя ее бытовыми проблемами: «В Петербурге нет дров, мало припасов. Дороги загромождены. Самые страшные и грубые слухи волнуют массы. Атмосфера зараженная, нервная и… беспомощная. Кажется, вопли беженцев висят в воздухе… Всякий день пахнет катастрофой»[1274]. В сентябре обыватели и особенно те, кому была небезразлична свобода прессы, обсуждали намерение властей ввести общеполитическую предварительную цензуру. «Биржевые ведомости» в связи с этим давали верный прогноз: «Печати подцензурной, печати в наморднике верить не будут. Ее заменят слухи, эти страшные чудовища, дыхание которых ядовито, как убийственные газы, стелящиеся по земле и вливающиеся в окопы… Общественную горячку можно лечить разбитием термометра?»[1275] Череда ошибок власти — военные просчеты, смена верховного командования, роспуск Думы, усиление цензуры — создавала впечатление фатальной обреченности.

Общая психологическая атмосфера порождала взрывоопасную ситуацию, когда малейший повод мог привести к беспорядкам и бунту. В десятых числах сентября «рвануло» в Москве. К этому времени в городе три дня шла трамвайная забастовка против прерывания сессии Государственной думы, а также ходили слухи о новом призыве. При этом обыватели говорили о том, что депутаты намеревались сделать полицейских военнообязанными и начать их призывать в армию, но за это их распустили. Подобные слухи еще больше настраивали обывателей против правительства и полиции. 10 сентября начались беспорядки в рабочих районах: призывавшиеся рабочие били городовых, выпороли околоточного и выбили все стекла в казармах. Вечером 14 сентября в районе Страстного монастыря постовой городовой по просьбе кондуктора помог вывести из трамвая пьяного раненого солдата, георгиевского кавалера, который вел себя весьма агрессивно. Оказавшись на улице, солдат набросился на городового. Во время потасовки полицейский оторвал солдату рукав и георгиевскую медаль, которая упала на мостовую. Увидев это, собравшаяся толпа набросилась на городового. На помощь товарищу прибыли еще два городовых, но их также избили, после чего полицейские отступили в помещение трамвайной станции, где забаррикадировались от толпы. Толпа начала осаду станции, требуя выдачи городовых, стали бить окна. Через два часа прискакали конные городовые, но их начали забрасывать камнями с криками «опричники!», «долой!». Затем на помощь конным городовым прибыл эскадрон жандармов, но все они под натиском толпы также отступили на станцию и в конце концов открыли огонь по толпе. Обыватели в письмах передавали, что было убито 16 человек и 40 ранено, в том числе и несколько солдат[1276]. Среди погибших оказался студент, что в свою очередь привело к трехдневной студенческой забастовке[1277]. Появились слухи о том, что «побоище» было организовано градоначальником Е. К. Климовичем: якобы заранее к памятнику А. С. Пушкина на Страстной площади свезли груду камней, а у Страстного монастыря в засаде засела полиция, ожидая трамвайную провокацию. После начала беспорядков конные городовые оттеснили народ к памятнику, где появились прапорщики, кричавшие «Долой полицию!» Прапорщики якобы были переодетыми полицейскими. Смысл этих действий усматривали в том, чтобы, спровоцировав революционный бунт, заключить сепаратный мир[1278]. Некоторые образованные люди, как, например, археолог В. А. Городцов, склонны были верить подобным объяснениям. По другой версии провокация была организована из Петрограда с целью разгромить московское общественное движение. В это время в Тюмени говорили о том, что в Москве началась революция, а Петроград захватили немцы[1279].

Стоит заметить, что разговоры о необходимости призыва полицейских являлись фактором протеста с самого начала войны и по мере ее затягивания лишь усиливали свою актуальность. В первых числах октября 1916 г. серьезные беспорядки на этой почве случились в Харькове. Во время начавшегося призыва студентов в городе произошли манифестации, в которых помимо студентов и курсисток участвовали и рабочие. Главным требованием рабочих была отправка полицейских на войну. Полиция попыталась разогнать толпу, но началось побоище, многих стражников сильно избили, была вызвана рота солдат для успокоения толпы, но до стрельбы не дошло, хотя жертвы побоев были[1280].

В условиях распространявшейся меланхолии появлялись и политические слухи-надежды, связанные с политическим переворотом, хоть и очевидно абсурдные для сохранивших способность рационально мыслить современников. Так, один столичный житель писал 16 сентября 1915 г.: «Относительно общих дел ходят разные слухи. Говорят, что „САМОГО“ хотят пригласить в отставку, учредив затем регентство над А<лексеем> — Мих<аила> Ал<ександровича>. Глава дома, будто бы, ничего против не имеет, только заместителем Себя желает видеть Супругу, что совершенно неприемлемо»[1281].

Наступившая в 1915 г. ранняя зима, сокращение светового дня, погружавшее обывателей во тьму, приводили к распространению меланхолии. «Сумрачные снежные дни, полные печали. По мере того, как зима развертывает над Россией свой гробовой саван, дух понижается, воля ослабевает. Везде я вижу одни мрачные лица, везде слышу только унылые речи; все разговоры о войне сводятся к одной и той же мысли, высказанной или затаенной: „К чему продолжать войну? Разве мы уже не побеждены? Можно ли верить, что мы когда-нибудь подымемся вновь?“ Эта болезнь распространяется не только в гостиных и в интеллигентских кругах, где ход военных событий может доставить изобильную пищу для духа критики. Многочисленные признаки показывают, что пессимизм развит не меньше среди рабочих и крестьян», — писал современник в начале ноября 1915 г.[1282] Можно обратить внимание, что в периоды повышенной чувствительности и нервозности обывателям свойственно более чутко реагировать на изменения в природе, в которой ищут созвучные собственным настроениям состояния, и ранняя зима, как и ранняя весна, способствует во время социально-психологической нестабильности распространению меланхолии или, наоборот, возбужденного состояния.

[1211] ГА РФ. Ф. 102. ДП-OO. Оп. 245. Д. 33. Т. 1. Л. 1–2.

[1212] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1012. Л. 283.

[1213] Спиридович А. И. Великая война… Кн. 1. С. 151.

[1214] Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М., 1991. С. 160.

[1215] Палеолог М. Дневник посла… С. 311–312.

[1216] Там же. С. 275.

[1217] Генерал В. С. Михайлов, 1875–1929: Документы к биографии. Очерки по истории военной промышленности. М., 2007. С. 278.

[1218] Джунковский В. Ф. Воспоминания. Т. 2. С. 548–549.

[1219] Генерал В. С. Михайлов… С. 278–279.

[1220] Палеолог М. Дневник посла… С. 293.

[1221] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 244. Д. 33. Т. 3. Л. 63 об.

[1222] Там же. Л. 84.

[1223] Палеолог М. Дневник посла… С. 273.

[1224] Спиридович А. И. Великая война… Кн. 1. С. 104.

[1225] Городцов В. А. Дневники ученого. Кн. 1. С. 192.

[1226] Письма императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II. Т. 1. Берлин, 1922. С. 133.

[1227] Там же. С. 139.

[1228] Спиридович А. И. Великая война… Кн. 1. С. 163.

[1229] Дневник Л. А. Тихомирова… С. 95.

[1230] Толстой И. И. Дневник… С. 639.

[1231] Никольский Б. В. Дневник. 1896–1918. Т. 2: 1904–1918. СПб., 2015. С. 219.

[1232] Толстая С. А. Дневники: в двух томах. Т. 2… С. 426.

[1233] Яхонтов А. Н. Тяжелые дни… С. 85.

[1234] Совет министров Российской империи в годы Первой мировой войны. Бумаги А. Н. Яхонтова. СПб., 1999. С. 222.

[1235] Дневник Л. А. Тихомирова… С. 105.

[1236] Палеолог М. Дневник посла… С. 355.

[1237] Спиридович А. И. Великая война… Кн. 1. С. 199.

[1238] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1034. Л. 1696.

[1239] Яхонтов А. Н. Тяжелые дни… С. 85.

[1240] Письма императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II. Т. 1. Берлин, 1922. С. 127–128.

[1241] Краузе Ф. Письма с Первой мировой… С. 176 (примеч.)

[1242] Письма императрицы… Т. 1. С. 128.

[1243] Там же. С. 129.

[1244] Палеолог М. Дневник посла… С. 424.

[1245] Спиридович А. И. Великая война… Кн. 1. С. 287.

[1246] Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата… С. 164.

[1247] Воейков В. Н. С царем и без царя…

[1248] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1066. Л. 1705.

[1249] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1065. Л. 1566.

[1250] Там же. Л. 1699.

[1251] Там же. Л. 1597.

[1252] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1067. Л. 1811.

[1253] Толстой И. И. Дневник… С. 623.

[1254] Краузе Ф. Письма с Первой мировой… С. 205–206.

[1255] Краузе Ф. Письма с Первой мировой… С. 54.

[1256] Дневник Л. А. Тихомирова… С. 84–85.

[1257] Там же. С. 85.

[1258] Там же. С. 95–96.

[1259] Городцов В. А. Дневники ученого. Кн. 1. С. 104.

[1260] Толстой И. И. Дневник… С. 665.

[1261] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1008. Л. 24.

[1262] Вечернее время. 1915. 17 августа.

[1263] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1915. 18 августа.

[1264] Там же.

[1265] Дневник Л. А. Тихомирова… С. 103–104.

[1266] Вечернее время. 1915. 27 августа.

[1267] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1915. 2 октября.

[1268] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1915. 19 августа.

[1269] Петроградский листок. 1914. 7 августа.

[1270] Палеолог М. Дневник посла… С. 349.

[1271] Никольский Б. В. Дневник… С. 229.

[1272] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1915. 17 июля.

[1273] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1014. Л. 706.

[1274] Гиппиус З. Н. Собрание сочинений. Т. 8. С. 179.

[1275] Биржевые ведомости. Веч. вып. 1915. 13 сентября.

[1276] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1008. Л. 41–41 об.

[1277] Там же. Л. 62.

[1278] Городцов В. А. Дневники ученого. Кн. 1. С. 476–477.

[1279] Там же. С. 477.

[1280] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1046. Л. 93.

[1281] ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1014. Л. 757.

[1282] Палеолог М. Дневник посла… С. 391.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Самуил Цвиллинг
Самуил Цвиллинг
[Биографии и Мемуары / Советская классическая проза]
Советские люди с чувством глубокой признательности вспоминают тех, кто беззаветно боролся за власть Советов и отдал свою жизнь за народное счастье. Одним из борцов за великое дело был первый
0
Потерянный дом, или Разговоры с милордом
Потерянный дом, или Разговоры с милордом
[Советская классическая проза / Социальная фантастика]
Думаете, чудес не бывает? Бывают, да еще и какие! Однажды вечером в городе Ленинграде поднялся в воздух кооперативный дом. То есть просто взлетел, чуть полетал по небу и приземлился в совершенно
0
Журналистка. Второй шанс на счастье
Журналистка. Второй шанс на счастье
[Современные любовные романы / Эротика, Секс]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. —
0
Женихи из другой Галактики. Космос. Страсть
Женихи из другой Галактики. Космос. Страсть
[Любовная фантастика / Эротика, Секс]
❤️‍У Евы был худший день в жизни: её уволили, а любимый мужчина ушёл к другой. В поисках утешения она заглянула к странной гадалке, которая пообещала ей «скалу и крыло», а также замужество сразу за
0
Связанная грехом
Связанная грехом
[Детективы / Триллер / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Бет вырывается на свежий воздух из душной клетки любви, которую для неё выстроила лучшая подруга, — и не ожидает найти утешение в объятиях Мэттью. Он верный телохранитель Себастьяна и единственный,
0
Свод отражений
Свод отражений
[Детективы / Документальная литература / Проза / Современная проза]
Частный детектив Саша Рудакова получает в наследство дом в сибирском Криволучье. Город построен так, что его отражение в реке не совпадает с самим собой. В доме все зеркала повернуты к стене, а во
0
Эффект дьявола
Эффект дьявола
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Проза]
Дьяволы всегда добиваются своего, и молодой владелец нефтяной компании не исключение. Вот только природа не наградила его обаянием, и вместо того, чтобы искушать, ему приходится рушить чужие судьбы,
0
Повелитель Стихий. Том 6
Повелитель Стихий. Том 6
[Боевое фэнтези / Бояръ-Аниме]
Что общего у разведчика Легиона и белки-летяги? Оба они живут не более трёх лет. За это время средний разведчик успевает провести около пяти экспираций, после чего встречает свой конец. Я же каким
0
Целитель, который вернулся спустя 2000 лет
Целитель, который вернулся спустя 2000 лет
[Боевое фэнтези / Магические академии]
За две тысячи лет моего заточения мир успел забыть, чего стоит бояться. В Латерне целители носят сумки боевых магов, стоят у них за спиной и благодарят за место в отряде. Когда-то армии отступали,
0
Тренер Гильдии Фамильяров 9
Тренер Гильдии Фамильяров 9
[Городское фэнтези / РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы]
Меня зовут Артур Горай. Я вернулся на сорок лет в прошлое, и с меня хватит чемпионских титулов. Теперь я намерен разобрать Синдикаты по винтикам! В этом мне помогает мой дракон. Он знает будущее, но
0
Мужчина в моем шкафу
Мужчина в моем шкафу
[Любовные романы / Любовное фэнтези / Современная проза / Фэнтези]
Нелегко начинать жизнь заново, когда у тебя ничего нет. Муж забрал квартиру, карьеру Майя принесла в жертву семье. Но чудеса случаются, даже когда в них не веришь. Не просто случаются, а выскакивают
0
Искры на орбите
Искры на орбите
[Любовные романы / Современные любовные романы / Фантастика / Космическая фантастика]
Я устроилась помощницей Деда Мороза на роскошный космический лайнер «Аврора», рассчитывая немного подзаработать и провести праздники среди огней, музыки и счастливых детских улыбок.Но с напарником
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Херонейский Лев
Херонейский Лев
[Приключения: прочее / Боевик / Проза / Историческая проза]
Херонея, 338 год до н. э. Жирная точка в истории Классической Греции и отправная веха Эллинистической эпохи. Пока объединенные полисы выставляют стену щитов, чтобы защитить свою свободу, хитрый
0
Зеленая лампа
Зеленая лампа
[Русская классическая проза / Новелла]
Торговец будущим 4
Торговец будущим 4
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
В сентябре 1803 года Англия разорвала Амьенский мирный договор, объявив Франции войну. Теперь у России могут возникнуть проблемы с морской торговлей. Небось англичане начнут блокировать поставки
1
После развода. И даром не нужен
После развода. И даром не нужен
[Современные любовные романы / Самиздат]
Возвращаюсь домой из отпуска и слышу от нашего говорящего попугая странные фразы: «Ксаночка, кубничку будешь? Чьи такие ножки? М-м-м». Тем же вечером муж знакомит меня с красивой брюнеткой лет
2
Искусство избегать свою вторую половинку
Искусство избегать свою вторую половинку
[Любовная фантастика]
Я случайно переспала со своим суженым… и теперь он хочет этого на постоянной основе. Не помогает и то, что в данный момент я, возможно, ношу его ребенка, а, возможно, и нет. Избегать его
0
Образцовый доктор
Образцовый доктор
[Современные любовные романы]
Я только что пережила тяжелый развод с мужем. А моя малышка внезапно заболела и попала в больницу. Никто из врачей не может понять, что с моей девочкой. Я в отчаянии. Она – всё, что у меня есть. И
0
Белая слива Хуаньхуань
Белая слива Хуаньхуань
[Классическое фэнтези]
Юная Чжэнь Хуань, которая во время отбора произвела большое впечатление на императора и попала в его гарем, оказывается не единственной любимицей Сюаньлина. Статус наложницы дал ей не только
0
Попаданка и ее айдолы
Попаданка и ее айдолы
[Любовная фантастика / Самиздат]
Вы бы хотели коснуться любимого актера? А еще дышать с ним одним воздухом, есть из одной тарелки, ездить в одной машине, таскать на руках и... эх. Вот я — не хотела. А потому слушайте сюда: отдам
1
Анархия в школе Прескотт (ЛП)
Анархия в школе Прескотт (ЛП)
[Эротика, Секс / Современные любовные романы]
Одну ошибку в школе Прескотт нельзя совершать. Если не хотите, чтобы я уничтожила вас. Не трогайте моих прекрасно сломленных Парней Хавок. Смерть бродит по коридорам школы Прескотт. Однажды моя
1
Ко всем бурям лицом
Ко всем бурям лицом
[Детективы / Приключения: прочее / О войне / Советская классическая проза]
«Ко всем бурям лицом» — повествование о прошлом и настоящем Свердловской милиции, познавательное и одинаково интересное для любого круга читателей. Книга А. Трофимова не претендует на полное
1
Белочка и Тамарочка
Белочка и Тамарочка
[Детская литература: прочее]
В небольшом цикле рассказов описаны приключения маленьких, довольно шаловливых сестричек Белочки и Тамарочки.
0
Ловушка для стервятника
Ловушка для стервятника
[Исторический детектив]
1948 год. На окраине Казани убита и ограблена пожилая семья, муж и жена. Следов взлома и повреждений на двери нет. Очевидно, хозяева сами впустили убийцу в дом и поплатились за это жизнью. Начальник
0